Nauka-news | Новости науки

Наумова Е.В. Особенности хронотопа в художественном тексте Е.Д. Лучезарновой

2024-10-25

УДК 008 DOI: 10.34670/AR.2024.26.22.050

Наумова Елена Владимировна

/Кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры гуманитарных наук, Национальный медицинский исследовательский центр им. В.А. Алмазова/

Особенности хронотопа в художественном тексте Е.Д. Лучезарновой

Аннотация

Целью статьи является выявление индивидуально-авторских особенностей и языковых средств выражения хронотопа в произведениях Е.Д. Лучезарновой. Для анализа взяты книги разных периодов творчества автора – «Живая книга», «Радастея», «Озаригн», «Зитуордэны». Как показало проведённое исследование, яркой особенностью хронотопа художественного текста Е.Д. Лучезарновой является живой процесс проживания самих хронотопов читателем-слушателем. Такое проживание завязано на качественную специфику различных типов времени, которые, с одной стороны, раскрываются в текстах писателя, с другой стороны, передаются читателю-слушателю с помощью самих текстов, что и составляет своеобразие поэтики Е.Д. Лучезарновой. В творчестве писателя хронотоп как категория художественного дискурса получает свое всестороннее развитие: в нём обнаруживаются новые качественные характеристики, связанные и с местом, на котором разворачивается событийный план произведения, и с уникальной временно- пространственной точкой, из которой автор ведёт описание, и с ведущей ролью хронотопа текста по отношению к хронотопу читателя, которая возможна благодаря особому временному плану, сформированному живым потоком времени, которое и получает читатель-слушатель в результате взаимодействия с книгами Е.Д. Лучезарновой.

Введение

Образующим началом любого художественного произведения является событийный, временной и пространственный планы. В современном литературоведении и далеко за его пределами устоялось предложенное М.М. Бахтиным понятие «хронотопа» как одной из ведущих категорий пространственно-временной системы художественного текста. Хронотоп (дословно «времяпространство») обозначает взаимосвязь временных и пространственных отношений в литературном произведении [Бахтин, 1975, 234]. В одном произведении, по мнению учёного, могут пересекаться множество хронотопов, которые при этом, как правило, находятся в сложных отношениях друг с другом: они могут включаться друг в друга, переплетаться, сменяться, противопоставляться и т.д. [Бахтин, 1975, 401]. В типологии хронотопов наиболее принято выделение хронотопов текста: жанрового и сюжетного, а также хронотопов автора, героя, читателя и др.

Хронотоп художественного текста Е.Д. Лучезарновой имеет ряд особенностей, что позволяет определить индивидуально-авторские черты пространственно-временных координат произведений писателя. Следует отметить, что в задачи настоящего исследования не входит рассмотрение онтологии текстов данного автора, который придерживается нетривиального понимания категории времени, опирается на образование астронома, изучение работ Н.И. Козырева и т.д., и тем более мы не берёмся судить об истинности взглядов Е.Д. Лучезарновой.

Основная часть

Различение хронотопа М.М. Бахтина опирается в основном на различие хронотопа автора, сюжета, героев и читателя, но качество самого хронотопа от этого не меняется, поскольку затрагиваются главным образом структурные различия разворачивания хронотопа (линейность, параллельность, фрагментарность, обратимость и т.п.). В произведениях же Е.Д. Лучезарновой фиксируется прежде всего качественное своеобразие проживания времени в его разнообразных модификациях. Яркой особенностью хронотопа художественного текста Е.Д. Лучезарновой является живой процесс проживания самих хронотопов читателем-слушателем. Такое проживание завязано на качественную специфику различных типов времени, которые, с одной стороны, раскрываются в текстах писателя, с другой стороны, передаются читателю-слушателю с помощью самих текстов, что и составляет своеобразие поэтики Е.Д. Лучезарновой.

Ведущим началом в хронотопе, по мнению М.М. Бахтина, является время [Бахтин, 1975, 236]. Именно время выступает одним из ключевых концептов языкового сознания Е.Д. Лучезарновой [Наумова, 2021, 126]. При этом время не просто тематезируется на содержательном уровне текстов, но и играет ключевую роль в их формальной организации. Лейтмотивом всех произведений Е.Д. Лучезарновой является мысль о том, что время – это объективная реальность и человек способен жить во времени. Время определяет «на данный момент жизнь разума на данной планете» [Марченко, 2008а, 31]. Вокруг времени, или ритмовремени (особой культурной категории, открытой автором Ритмометода), формируется композиция, выстраиваются сюжетные линии, движутся герои.

Категория времени в произведениях Е.Д. Лучезарновой имеет специфические характеристики. Время, по мнению автора, входит в мир через разум и фиксируется разумом. При этом автор выделяет ритмовремя как разновидность времени, которая содержится в специально организованных текстах – ритмах.

«Ритмовремя является ключевым концептом ритмометодного дискурса» [Наумова, 2021, 178]. Ритмовремя неоднородно: оно может быть белым, чёрным, серым, Зари, календарным, относительным и абсолютным:

Белое время – время для тела яви и тела человека, разворачивает личную жизнь. Черное время – время для тела сна и имени человека, выстраивает публичную жизнь. Серое время – время для «я» координатного и эго-я, оформляет совместную жизнь. Время Зари – время для сути, формирует собственную жизнь[Лучезарнова, 2019, 4-5].

«Есть календарное время, состыкованное с природными небесными явлениями, фиксируемыми глазами. Есть относительное время – внутреннее, субъективное, сугубо индивидуальное из-за психических особенностей человека, фиксируемое ушами.

Есть абсолютное время, объединяющее субъективную внутреннюю и объективную наружную мерности»[Лучезарнова, 2014, 67].

В текстах произведений Е.Д. Лучезарновой хронотопы передают своеобразие именно качеств времени в его взаимоотношениях с пространством, энергией и информацией. Поэтому, попадая в сферу действия хронотопов этих произведений, читатель сознательно или бессознательно испытывает на себе и соответствующие состояния, характерные для их проживания. Так, читая ритмы, человек получает состояние бесконфликтности и безъядерности. Читая книги по ритмологии, начинает понимать и осознавать, почему именно с ним происходят те или иные события.

Особенности хронотопа книги «ИРЛЕМ» рассматривает в статье «Сюжет без конфликта как особенность новой поэтики в книге «ИРЛЕМ» Е.Д. Марченко» В.В. Кичигина [Кичигина 2011]. Раскрывая особенности поэтики произведения, учёный подчёркивает «реальность дополнительной степени свободы, описанной в «ИРЛЕМ». По сути, книга демонстрирует новое прочтение собственной жизни любого, прикоснувшегося к Методу 7Р0. В процессе чтения «ИРЛЕМ» происходит осмысление сюжета собственной жизни, но не за счёт наложения опыта читателя на опыт героя, а за счёт изменения ракурса видения обычных жизненных ситуаций» [Кичигина, 2011, 374].

Рассмотрим характерные черты и языковые средства выражения хронотопа в произведениях Е.Д. Лучезарновой «Живая книга», «Озаригн», «Радастея», «Зитуордэны».

Пространственно-временной план одной их частей «Живой книги» – письма «Любовь» – содержит линейное описание времени, что присуще многим художественным произведениям. Временные характеристики календарного времени передаются с помощью характерных для языка средств – обстоятельств со значением времени, имеющих как обобщённо-описательное значение (13 примеров): через несколько дней, в субботний день, много позже, реже всего, в этот же вечер, весь следующий день, в эти дни, в те минуты,так и конкретное временное значение (7 примеров): после восьми часов вечера, через год, ровно через месяц, опоздание на час.

Пространственные характеристики передаются с помощью топонимов, среди которых названия стран (Россия, Индия, Америка), городов (Москва, Вильнюс, Загорск),морей (Балтийское море), географических районов (Алтай), гор (Тянь-Шань), название полуострова (Индостан), а также существительные, имеющие различные пространственно-этнические значения (столица, дом, квартира, комната, учебное заведение, церковь, павильон ВДНХ «Космос», Кремлёвская лаборатория, сцена, зал, фойе, причал, кабинет, кухня)и эгрегориальные значения, в том числе и родовые понятия (горы, лесная поляна, озеро, горные вершины). Для описания пространственных перемещений героев используются существительные, называющие современный транспорт (самолёт, поезд, теплоход, автобус, метро). Встретился способ метонимического описания пространства с помощью личного местоимения: Она готовилась оставить семью, переехать к Нему навсегда [Лучезарнова, 2013, 24]. Под местоимением к Нему в данном случае подразумеваются целостная ситуация, включающая место и условия проживания: город, квартира.Все перечисленные языковые средства являются типичными для описания хронотопа в художественном тексте.

Однако в «Живой книге» уже присутствуют индивидуально-авторские черты хронотопа Е.Д. Лучезарновой. Это прежде всего связано с хронотопом читателя. Вот как сама автор говорит о роли читателя в прочтении книг: «С первого прочтения открывается событийный ряд, базирующийся на вашем личном опыте, для проживания описанного в энергопотоке. Со второго прочтения создаётся понятийный ряд расшифровки описанного через имена, отображающие мелодию жизнетворения, с получением информопотока. В третьем прочтении – выход на собственный знакоряд и выстраивание собственной траектории через ИрЛЕм, Радастею, Озаригн» [там же, 3]. Читатель – активный участник хронотопа художественного текста Е.Д. Лучезарновой. Автор даёт возможность читателю при третьем прочтени и самому «создать собственную формулу любви» [там же, 9]. Письмо «Любовь» – это, по словам Е.Д. Лучезарновой, «назидательная история вперёд, которую можно прожить назад любому, а значит, составить в информопотоке, а позже прожить в энергопотоке» [там же, 10]. И, действительно, из отзывов читателей известно, что многие из них проживали любовь после прочтения этой книги:

«Встречалась с молодым человеком, и ещё один молодой человек проявлял ко мне интерес. Понимала, что нужно сделать выбор, но не могла решить, кто именно из этих молодых людей мне нужен. Ритмолог порекомендовала прочитать «Живую книгу». После прочтения произошли большие перемены: один из молодых людей, которых мне больше нравился, вдруг проявил себя не с самой хорошей стороны. Другой вообще куда-то исчез. А через некоторое время я переехала в другой город, где буквально в первый месяц встретила своего человека, с которым мы вскоре создали семью» (отзыв клиента ритмологии личности).

В «Живой книге», написанной ранее других анализируемых книг, привычные пространственно-временные явления подлежат необычному ритмологическому прочтению. Приведём примеры толкований слов с пространственным и временным значением: столица– информообмен, городок– энергетический обмен; Календарь (долговая книга) человечества отображён на берегах Балтийского моря. Календарь землян отображён полуостровом Индостан [там же, 41].

В книгах «Радастея», «Озаригн», «Зитуордэны» хронотоп уже абсолютно иной. Из типичных пространственно-временных номинаций художественного текста здесь встречается только одно существительное, относящееся к пространству, в котором живут герои книги «Зитуордэны» (квартира): И они снова оказались в собственной квартире… [Лучезарнова, 2017, 169] и девять наречий/существительных – обстоятельств со значением времени (при следующей встрече, в эту ночь, раньше, когда-то, всё дольше и дольше, сегодня, сейчас, в будущем, в будущее): Так потому твои визиты становятся всё дольше и дольше [Лучезарнова, 2015, 190]; И об этом мы с тобой поговорим при следующей встрече [Лучезарнова, 2017, 141]. В книге «Зитуордэны» встречаются следующие номинации пространства, дифференцирующие его по множеству качественных характеристик: пространство ритмологов, ЫЙИ-пространство, космическое пространство, планеты Солнечной системы, Зитуордэния, домики, территория (всего 13 употреблений).

Например: Зитуордэны обитали в прекрасном пространстве с названием Зитуордэния [там же, 23]; Дуновение великой вечности позволило перенести их в ЫЙИ-пространство [там же, 218]; Сейчас я вас познакомлю со своей территорией [там же, 10]. И даже обычные, на первый взгляд лексемы (домики, территория) обретают в авторском тексте новое, индивидуально-авторское прочтение: а домиках живут Зитуордэны, а территория – это страна Зитуордэния.

Самой частотной лексемой, обозначающей время, является наречие «сегодня» («Зитуордэны» – 17 примеров, «Озаригн» – 7 примеров), что позволяет зафиксировать преобладание настоящего времени в общем временном плане произведений:

Какие вы все сегодня восхитительные! [Лучезарнова, 2012, 329]; Тема нашей беседы сегодня,- «Ключи и сгустки» [там же, 16]; Это то, с чего мы сегодня стартовали? [Лучезарнова, 2017, 233]; Мне сегодня снились пустые домики [там же, 30]; Что вы сегодня успели создать? [там же, 110]; Сегодня вы невероятно счастливы, я даже залюбовался вами, - произнёс с улыбкой Зитуордэн там же, 53].

Второй по частотности лексемой, передающей время, и это опять время настоящего момента, является наречие «сейчас» («Зитордэны» – 11 примеров, «Озаригн» – 2 примера):

Вы сейчас находитесь в Субстанции разума [там же, 214];

Значит ли это, что сейчас у нас появится право на эволюцию? [там же, 195];

Сейчас будем напитываться временем [там же, 194];

Ой, Красота, я на тебе сейчас отследило Закон выхода-возврата [Лучезарнова, 2012, 323]. В книгах «Радастея», «Озаригн», «Зитуордэны», в отличие от «Живой книги», нет описания календарного времени, времени в его линейности, это всегда время настоящего момента, в котором прошлое и будущее присутствуют одномоментно. Но при этом присутствует фиксация временных интервалов с позиции или точки зрения самих персонажей: «Не прошло и пятнадцати минут календарного времени, а её мозг стал функционировать нормально» [Лучезарнова, 2015, 175].

Перечислим некоторые из пространственно-временных тем, которые затрагивает автор в этих книгах:

Характеристики пространства и времени: «Ей было хорошо известно, что время может опережать пространство» [Лучезарнова, 2017, 200].
Характеристики с точки зрения времени людей разного возраста и пола: «У женщины тонкие-тонкие вибрационные ниточки, напоминающие волоски, волнообразно меняли форму, направление. Главное было сохранить то лёгкое дуновение, которое она ощутила в самом начале. Так у неё возникало чувство защищённости, уверенности: есть нечто стабильное, непреходящее, неменяющееся. Так течёт женское время; время мальчика – ощущение салюта; время у девочки было дискретным; У мужчины – строгое достижение результата, постоянное резюме, чёткие горизонтально- вертикально-диагональные линии переходили в плоскости. Он легко перебегал по ним, как по лестнице, то как по акробатическим канатам, совершенно не волнуясь об оставленном, направлялся в увиденное, желая иметь реальный плод для своих наблюдений»[там же, 11-12];
Характеристика запаса времени и ритмовремени: «А у меня запас времени на полтора столетия» [Лучезарнова, 2015, 186];
Отличие Ритмопространства от пространства и Ритмовремени от времени: Ритмопространство организовано Ритмом [там же, 200]. «Ритмовремя организует Ритмология» [Лучезарнова, 2015, 191]. Важное качество ритмопространства – оно не принадлежит человеку, этого не могло быть без ритма, без ритмовремени.
Лаборатории времени: лаборатория Кольцо свечения, лаборатория Кольца сияния, лаборатория Кольца совмещения, лаборатория Кольца Апофеоз [Лучезарнова, 2017, 41- 43].
Активизация времени: «Да, время само по себе очень активно, но активизировать его нужно грамотно. Активизацию времени ведут Страдастейные полотна, давая право на разные сборы» [Лучезарнова, 2015, 270].
Хронотоп ритмолога: «Хорошо быть ритмологом! Они во времени опережают всех остальных» (Лучезарнова, 2015, с. 233); «Мы в Ритмовремени всегда в будущем относительно них» [Лучезарнова, 2015, 263].
Категории «времяпространства»: горизонты Силы, Красоты, Счастья, Власти, Мудрости [Лучезарнова, 2012, 272-273].

Хронотоп произведений Е.Д. Лучезарновой описывается с помощью лексических и семантических авторских неологизмов: ритмовремя, ритмопространство, время женщины, время мужчины, время мальчика, время девочки, запас ритмовремени, пополнение банка ритмовремени, лаборатории ритмовремени, активизация времени, горизонты Силы, Красоты, Власти, Мудрости, Счастья и др.

В творчестве Е.Д. Лучезарновой возник авторский неологизм временно-пространственного значения – глагол «раздви՛гать»: «раздви՛гать человека, а значит, сделать открытым радикалом в пространстве, и раздви՛гать человека во времени, чтобы он в будущем мог очень быстро всё корректировать» [там же, 57].

Время в произведениях автора представлено как вертикаль, пространство как горизонталь, но есть ещё одно направление – диагональ, возможно, его и можно представить как «ритмопространство» хронотопа.

Пространственно-временной план книги «Радастея» соответствует трём вселенным: мир, свет и луч. Мир – это «времяпространство», в котором живут обычные люди. Свет – это «времяпространство» Световой вселенной, в книге это лабораторное хранилище, откуда отправляются в экспедиции на Землю, в человечество и в Радастею герои произведения. Луч – это «времяпространство» Лучевой вселенной, где действуют законы лучей, в этой вселенной всё происходит молниеносно.

Местом действия в книге «Озаригн», так же как и в «Радастее», является лаборатория, в которой происходит отработка субстанции ритмовремени. «Уютное транформирующееся помещение, имеющее в разных сторон состав всех лабораторий. Один угол – абсолютно зеркальный. Второй – стеклянный. Третий – желированный, меняющий формы и очертания. Четвёртый – мозаичный. Пятый менял радужные цвета» [там же, 9]. В этом пространстве лаборатории происходят главные события: герои создают сгустки любви, жизни и др., в лабораторных условиях отрабатывают новые категории, субстанции, координаты, всё то, что приходит к людям из Лучевой вселенной. Четыре лаборатории – зеркальная, стеклянная, желированная, Радастейная – описываются в книге «Радастея». В них человек познаёт разные состояния своего мозга. «Главное в лаборатории Радастеи было научиться всем ценить время» [Лучезарнова, 2015, 150]. Ценность времени является главной ценностью жизни человека – таков один из главных постулатов индивидуально-авторской картины мира писателя. Взгляд из ритмовремени позволяет по-особому передавать временной план произведений.

Он отличается прежде всего многомерностью: с одной стороны, время и его составляющие – это и основная тема и идея произведений, и в книгах есть своего рода подробные рекомендации: как войти во время, как научиться жить во времени, пользоваться временем, взаимодействовать с ним и т.д., с другой стороны, это субстанция, которую содержат тексты автора, что позволяет, по словам автора и читателей её книг, получать время, «напитываться» временем и улучшать с помощью времени жизнь.

Время произведений Е.Д. Лучезарновой отличается от времени произведений других авторов, в которых всем управляет либо случай (авантюрный, приключенческий роман), либо судьба (произведения Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского, или яркий пример – рассказ «Судьба человека» М. Шолохова). В художественном тексте Е.Д. Лучезарновой действует закон «Случайного не бывает». По словам автора ритмологии, случайности могут происходить с человеком только в пространстве, во времени же «ничего случайного не бывает» [Лучезарнова, 2008б, 4]. Но, что самое необычное, в произведениях Е.Д. Лучезарновой человек может договариваться с судьбой и кармой. «Так были развиты люди, пока не знали о времени. Субстанция «время» допустила в себя, через неё можно узнать своё будущее и то, что не устраивает, переделать» [Лучезарнова, 2008а, 43], – отвечает Дима, один из героев книги «ИРЛЕМ», своей маме на её вопрос: «А как же судьба? Она же есть у каждого, я точно знаю. И ещё твоя бабушка говорила: «Что на роду написано, того не избежать» [там же, 43].

Судьба – неотвратимость – только с точки зрения информополя, а с позиции времени с судьбой можно договариваться. Когда мозг человека напитан временем, человек сотрудничает со своей судьбой [Лучезарнова, 2017, глава 15].

Хронотоп слушателя-читателя у произведений Е.Д. Лучезарновой особый и связан с категорией времени – введение человека во время, изменение сознания, улучшение жизни в помощью ритмовремени. Другими словами, прочитанная книга меняет время и пространство человека, происходит соотнесение хронотопа читателя с хронотопом текста. Произведение входит в реальный мир и обогащает его, влияет на него, но и «реальный мир входит в произведение и в изображенный в нём мир как в процессе его создания, так и в процессе его последующей жизни в постоянном обновлении произведения в творческом восприятии слушателей-читателей» [Бахтин, 1975, 402]. Говоря о влиянии своих книг на читателя, Е.Д. Лучезарнова использует следующее метафорическое описание: «При работе с моими книгами антенна сразу трансформируется в трубочку и книга сама втекает в мозг человека, забирает из мозга всё стереотипное, ненужное, отжившее. Проводится этап очищения. Это первый этап работы с мозгом» [Лучезарнова, 2018, 17].

Произведения Е.Д. Лучезарновой вводят человека во время, меняя его и внутри, и снаружи. Читатели книг Е.Д. Лучезарновой приводят множество примеров, когда её книги улучшили разные аспекты жизни человека и его самого (см. результаты социологического исследования в [Алимова, Цимакуридзе, 2019]).

Важной характеристикой хронотопа является временно-пространственная точка, из которой автор произведения смотрит на изображаемые им события. Такой точкой в произведениях Е.Д. Лучезарновой оказывается Лучевая вселенная, или Струйная вселенная, автор смотрит на происходящее и описываемое из ритмовремени. Эту вселенную автор представляет читателю через главных героев книг: Зитуордэнов («Зитуордэны»), Лучедара («Радастея»), Озаряну – («Озаригн»).

«Я не волшебница, мои драгоценные, я из Струйной вселенной. Я пришла к вам в вашу Струнную вселенную рассказать и показать целесообразную, цельную и целостную жизнь с её роскошными состояниями» [Лучезарнова, 2012, 333].

Перед своими зрителями и читателями автор часто предстаёт в образах гостьи из времени, хозяйки времени, о себе автор говорит как об Основном Луче: «Основной Луч, или состояние нахождения непосредственно в Лучевой Вселенной» [Лучезарнова, 2010, 199]. «Основной Луч поставляет ритмовремя, давая человеку возможность ощутить всю прелесть Струйной Вселенной, ощутить всю невероятность, которая проходит через мозг» [Лучезарнова, 2010, 201]. Особенностью хронотопа сюжета является преобладание изображения недалёкого будущего, которое переходит в настоящее. Так, читатели книг Е.Д. Лучезарновой отмечают, что события, описанное в книгах, после прочтения происходят в их жизни.

Хронотоп создания произведения у Е.Д. Лучезарновой также необычен: автор может информировать читателей о создании книги заранее, когда есть только замысел книги, и читатели следят за написанием произведения, наблюдая за репортажами автора в социальных сетях, знакомясь с книгой постепенно: на встречах, авторских интернет-трансляциях.

Заключение

Таким образом, в творчестве Е.Д. Лучезарновой хронотоп как категория художественного дискурса получает свое всестороннее развитие: в нём обнаруживаются новые качественные характеристики, связанные и с местом, на котором разворачивается событийный план произведения (это лаборатории ритмовремени, из которых герои совершают экспедиции на Землю и в человечество, страна «Зитуордэния» и т.д.), и с уникальной временно- пространственной точкой, из которой автор ведёт описание (Лучевая или Струйная вселенная), и с ведущей ролью хронотопа текста по отношению к хронотопу читателя, которая возможна благодаря особому временному плану, сформированному живым потоком времени, которое и получает читатель-слушатель в результате взаимодействия с книгами Е.Д. Лучезарновой.

Необычен и хронотоп сюжета, в центре которого категория времени и ритмовремени, и хронотоп создания произведений: автор может объявить о создании нового произведения свои постоянным читателям и создавать книгу буквально «на глазах» читателей, постепенно знакомя с главами книги. При этом языковыми средствами выражения хронотопа зачастую являются лексические и семантические авторские неологизмы, которые на понятийном уровне формирует новые познавательные и мировоззренческие ориентации в окружающем мире. Всё это позволяет говорить об индивидуально-авторской картине мира писателя, существенно расширяющей границы привычного читательского восприятия.

Библиография

Алимова О.В., Цимакуридзе Н.Т. Опыт применения Ритмометода 7Р0 Евдокии Лучезарновой. По материалам качественных и количественных исследований. СПб., 2019.
Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975. 502 с
Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1979.
Кичигина В.В. Книга «ИРЛЕМ» Е. Д. Марченко как социокультурный феномен (художественные особенности сюжета «книги из времени») // 1-я Международная научная междисциплинарная конференция «Время в зеркале науки». К., 2011.
Кичигина В.В. Своеобразие авторской точки зрения в ритмах Е.Д. Лучезарновой (Марченко) // Балтийский гуманитарный журнал. 2020. Т. 9. № 3 (32).
Лучезарнова Е.Д. (Марченко). Живая книга. М., 2013.
Лучезарнова Е.Д. (Марченко). Озаригн. М., 2012.
Лучезарнова Е.Д. Времена календарей. СПб., 2019.
Лучезарнова Е.Д. Закрепись во времени. СПб., 2020.
Лучезарнова Е.Д. Зитуордэны. СПб., 2017.
Лучезарнова Е.Д. Ключ перешёл в Луч. СПб., 2018.
Лучезарнова Е.Д. Откровенное знакомство: в 4-х частях. Часть 3. Я превращаюсь в Луч. СПб., 2014.
Лучезарнова Е.Д. Радастея. Лучёз. СПб., 2010.
Лучезарнова Е.Д. Радастея. СПб., 2015.
Марченко Е.Д. Время пришло. СПб., 2008 б.
Марченко Е.Д. ИРЛЕМ. СПб., 2008а.
Миронов Д.А. Ритмопоэзия Евдокии Дмитриевны Лучезарновой (Марченко) и космические мотивы в русской поэзии // Культура и цивилизация. 2019. Т.9. № 3А.
Миронов Д.А. Творчество Е.Д. Лучезарновой как феномен современного актуального искусства // Культура и цивилизация. 2019. Т. 9. № 1А.
Наумова Е.В. Авторские неологизмы в творчестве Е.Д. Лучезарновой // Балтийский гуманитарный журнал. 2018. Том 7. № 4 (25).
Наумова Е.В. Лингвопроективность и ритмометодный дискурс языковой личности Е.Д. Лучезарновой. СПб., 2021.
Пупышева Е.Л. Культурно-исторический хронотоп в дискурсе Д.И. Стахеева // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2021. Т. 14. Вып. 12.

Для цитирования в научных исследованиях: Наумова Е.В. Особенности хронотопа в художественном тексте Е.Д. Лучезарновой // Культура и цивилизация. 2024. Том 14. № 2А. С. 356-365. DOI: 10.34670/AR.2024.26.22.050

Ключевые слова: Время, пространство, хронотоп, временно-пространственный план, ритмовремя.

ИСТОЧНИК: КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ - ТОМ 14 № 2А (2024)

Шкарин Д.Л. Феномен популярных психопрактик в свете конструктивного реализма

2024-10-24

Д. Л. ШКАРИН /Кандидат философских наук, Центр развития тренинговых технологий/

ФЕНОМЕН ПОПУЛЯРНЫХ ПСИХОПРАКТИК В СВЕТЕ КОНСТРУКТИВНОГО РЕАЛИЗМА

Аннотация

В статье рассматривается, каким образом с позиции конструктивного реализма может быть осмыслен опыт, накапливаемый внутри многообразных локальных сообществ, возникающих вокруг популярных психопрактик. В статье выделяются общие структурные составляющие, такие как блокировка стерео- типных сценариев жизни, запуск операторов перехода, выход в пространство возможного и стратегии дистанцирования. Разбираются принципы и нарративы, циркулирующие внутри локальных сообществ и служащие для объективации, трансформации и закрепления нового видения реальности. В качестве итога отмечается, что одной из задач социальной философии является создание концептуальных рамок для осмысления и обобщения содержательного опыта внутри локальных сообществ и тем самым создание методологической базы для интеграции его в расширенный контекст социогуманитарных наук (педагогики, психологии, социологии, менеджмента).

Ключевые слова: социальные науки, конструктивизм, субъектность, психо-практика, жизненный путь

Основная часть

Перманентный характер переходных процессов сам по себе задает восприятие изменчивости как нормы, особенно в сопоставлении несопоставимых масштабов исторического и индивидуального времени жизни. Поэтому не случайно в новом тысячелетии приобрел широкую популярность набор параметров жизненной среды, известный как акроним VUCA, в противовес SPOD-набору [1, с. 60–66; 8].

Направленность изменений

S	От уcтойчивости (steady) к волатильности (volatility)	V
P	От предсказуемости (predictable) к неопределенности (uncertainty)	U
O	От простоты (ordinary) к сложности (сomplexity)	C
D	От определенности (deﬁnite) к неоднозначности (ambiguity)	A

В соответствии с данными тенденциями от социального субъекта для обеспечения своей жизнеспособности требуется переконфигурация внутренних и внешних ресурсов. На индивидуальном уровне это означает выработку определенных стратегий и тактик социального действия, закрепляемых в соответствующих способностях и качествах субъекта. На институциональном уровне это означает наличие поддерживающих механизмов, компенсирующих риски и негативные эффекты, связанные с нарастанием волатильности, неопределенно- сти, сложности и неоднозначности общей социальной динамики. И если в устойчивые периоды «организованного модерна» реализация индивидуальной жизненной траектории во многом обеспечивалась эффектом системно гарантированной колеи, то в переходные – а тем более в кризисно-переходные – периоды сама социальная система становится источником неопределенности и риска.

Соответственно, возникает запрос на практики конструирования персональной реальности в условиях нарастающей прекарности индивидов и общества в целом. При ломке социальных институтов, задававших традиционные формы социализации и организации долгосрочных жизненных стратегий, эту функцию зачастую берут на себя локальные сообщества, становясь тем самым субъектами социального развития.

Отметим, что в сфере социальной науки, эта ситуация нашла отражение уже в последней трети прошлого столетия, когда вместе со сда- чей позиций системных структурно-функциональных методологий, стал актуален широкий спектр конструктивистских и постмодернистских подходов, проблематизировавших онтологические основания «больших нарративов», логики тождества и в целом логоцентризма как доминирующей парадигмальной установки европейской цивилизации. На этом фоне формы радикального конструктивизма и социального конструкционизма постепенно уступили место онтологически сбалансированной методологии конструктивного реализма. В сфере социогуманитарных практик, в частности – психотерапии, всегда учитывавшей социально-философский контекст, данный век- тор проявляется в соответствующих изменениях как инструментария, так и целеполагания. Если в предшествующий период психопрактики преимущественно выполняли функции коррекции и адаптации индивида к нормам, задаваемым функциональными наборами социальных ролей, то теперь на первый план выходят задачи освобождения индивида от вмененных и интернализованных стратегий за счет их экстернализации, деконструкции и субъектного участия в создании собственного нового видения. Нагляднее всего этот вектор проявился в нарративном подходе с его отказом от эссенциально предзаданного понимания мира и места человека в нем в пользу гибких систем конструирования и структурирования индивидуальных жизненных траекторий в условиях встречи разнообразных коммуникативных сообществ [7].

Джером Брунер в программной статье «Жизнь как нарратив» отразил эту смену установок в емкой формуле: «Я верю, что способы говорения и способы концептуализации, соответствующие им, становятся настолько привычными, что в результате становятся средством для структурирования самого опыта, для прокладывания путей в память, не только управляя жизненным описанием настоящего, но и направляя его в будущее» [2, c. 9].

В настоящее время мы видим, что в обществе широко представлен феномен развития популярных психопрактик, образующих вокруг себя сеть локальных сообществ. Под популярными психопрактиками

здесь понимаются современные формы организации индивидуальных жизненных стратегий в условиях нарастающей неопределенности и изменчивости социальной среды с коротким временным горизонтом прогнозирования и проектирования. В частности, повышенным спросом пользуются практики работы с будущим (управление судьбой, формирование и привлечение событий, коррекция жизненных сценариев и т. п.), представленные в виде индивидуальных программ, тренингов, консультаций и марафонов. При всей своей популярности, прежде всего в молодежной среде, данные практики не обладают и не стремятся обладать научным статусом, поскольку зачастую носят игровой и экспериментальный характер.

Для наглядности остановимся на некоторых из них и зафиксируем наиболее характерные структурные особенности. Практика «Трансерфинг реальности», разрабатываемая В. Зеландом, уже несколько десятилетий сохраняет за собой статус «культового проекта», имеющего широкую сеть последователей и локальных сообществ. В русле нашей темы нас интересуют такие аспекты данной практики, как переформатирование реальности силой индивидуального намерения и позиция субъекта в данном процессе. Онтическими и, в какой-то степени, эпистемическими основаниями практики служат популярные представления о мультиверсе, источником которых является многомировая интерпретация квантовой механики Эверетта, а также магические идеи смещения «точки сборки реальности» с помощью контроля внимания и наработки особых режимов сознания. Без- условно, что притягательность подобных практик заключена в их точной адресности конкретной личности, обретающей в результате индивидуальных тренировок ресурсное состояние и дополнительные мотивации для реализации своих жизненных намерений. А привлечение образных представлений из сферы квантовой физики наделяет восприятие действительности дополнительными смысловыми оттенками и глубиной. Что касается субъектной позиции, то она предельно четко сформулирована в театральной метафоре метода: «Осознайте, что ваша жизнь – это игра, которую вам навязали. До тех пор, пока вы с головой погружены в эту игру, вы не способны объективно оценивать обстановку и сколь-нибудь существенно влиять на ход событий. Сперва спуститесь в зрительный зал, оглянитесь вокруг ясным взглядом и скажите себе: в данный момент я не сплю и отдаю себе отчет, где нахожусь, что происходит, что я делаю и почему. А затем поднимитесь на сцену и продолжайте играть, оставаясь зрителем. Теперь у вас огромное преимущество – осознанность. Вы взломали эту игру и обрели способность управлять ею» [3, c. 14].

Теперь обратимся к методу «Ритмология», который уже более трех десятилетий развивается в работах Е. Д. Лучезарновой (Марченко) и через который прошло не одно поколение практикующих ритмологов. В русле нашей темы мы снова остановимся только на той специфике, которая непосредственно связана с управлением событиями и позицией субъекта. В ритмологии все практики строятся на фундаменте субстанционального обоснования метода. Таким основанием служит субстанция времени, что в свою очередь эпистемически перевязывается с рядом концепций теоретической физики, в частности с концепцией причинности Н. А. Козырева. Такой подход позволяет рассматривать эмпирическую реальность как проявленный план, ко- торый в свою очередь структурируется взаимосвязанными полевыми субстанциями времени. Взаимодействие с этими структурами позволяет выстраивать событийные ряды, а также производить их своевременную коррекцию. Тем самым появляется возможность увязывать в единое смысловое единство множество событийных рядов, выстраивать синхронические и диахронические тематические связи между ними, а хронотоп превращать в конкретный многофункциональный инструмент конструирования жизни и практическое руководство к действию. Стоит обратить внимание, что рамки метода ориентиро- ваны на работу не только с индивидуальными траекториями жизни, но и общими, поскольку в данном методе постулируется всеобщая взаимосвязанность и коммуницируемость явлений: этосов, мест, вещей, мыслей, знаков, планов реальности и т. д. Что же касается субъектной позиции индивида, то она опять-таки, как и в театральной метафоре трансерфинга реальности, дана в диссоциативном ключе. Субъект вычленяется из контекста за счет выработки в себе много- уровневого наблюдателя, произвольно удерживающего дистанцию от любого экстернализованного содержания: «Ритмология есть посто- янный анализ и наблюдение своей собственной жизни. <…> Прежде всего вы расщепляете самого себя на две части. Первая будет участво- вать в событии, вторая будет наблюдать за вашим участием в событии. Первое расщепление, естественно, очень небольшое, поэтому наблюдателя будет процента три от всего вашего существа. Остальные 97 % будут продолжать участвовать в жизни, как они продолжали до того.

<…> Как только участник события составляет 30 % от всего вашего времени, 70 % начинают расщепляться еще на две половины. В этот момент вы наблюдаете не только за собой как за участником данного события, но вы можете позволить себе наблюдать за другими, которые тоже участвуют в данном событии» [4, c. 4–5].

Мы затронули только два образца популярных движений, связанных с событийным конструированием жизненных траекторий, понимая, что в глобальном информационном пространстве пред- ставлено огромное разнообразие клубных, сетевых, терапевтических, художественных и литературных течений подобной направленно- сти. Стоит только упомянуть Люка Райнхарта, легендарного автора изощренных духовно-пародийных романов «Дайсмен, или Человек жребия» и «Книга жребия», где игральные кубики превращаются в главных союзников и советчиков в жизни по воле Случая в духе дзен-буддизма, или популярное движение Симорон, где творчество участников направлено на ироничное конструирование и исполнение волшебных ритуалов, гадательных техник и аффирмаций для персо- нального взаимодействия с собственной судьбой [6].

Обратим внимание, что во всех этих сообществах мы находим постоянный обмен нарративами, закрепляемыми в постах, что за- дает устойчивые контексты как для обмена опытом достижений, так и для со-творчества в разработке новых инструментов. Среди всего многообразия форм и уникальной стилистики в них содержательно выделяются общие структурные составляющие, такие как блокировка стереотипных жизненных сценариев, запуск операторов перехода, выход в пространство возможного. Общим моментом выступает и апелляция к разного рода непроявленным, но управляющим планам бытия, будь то мультиверс, латентные измерения, альтернативные реальности, информационно-энергетические поля, субстанции времени, всеохватывающий принцип дао, одухотворенная вселенная или персонифицированная судьба. Сам же инструментарий (операторы перехода) можно рассматривать в качестве речевых и невербальных трансформативов по аналогии с перформативными актами, но адресующихся виртуальным посредникам. И, наверное, самым важным общим моментом является тема освоения и сохранения дистанцированной позиции в событийных потоках, что позволяет сохранять и наращивать субъектность в условиях перманентных изменений и высокой неопределенности будущего [5, c. 35].

Видимо, в таком спонтанном со-творчестве и вырабатываются обновленные режимы субъектности, допускающие необязательный характер обязательности стационарных нормативных моделей персональной и социальной идентичностей предшествующих периодов. С этой точки зрения социально-философский сравнительный анализ и методологическое обоснование подобных практик конструирования новых качеств субъектности в VUCA-мире может стать одной из линий интеграции общества будущего.

Литература

Асмолов А. Г. Гонки за будущим // Поволжский педагогический поиск. 2017. № 2 (20). С. 60–66.
Брунер Дж. Жизнь как нарратив // Постнеклассическая психология. 2005.№ 1(2). С. 9–29.
Зеланд В. Практический курс Трансерфинга за 78 дней. СПб.: Весь, 2020.
Марченко Е. Д. Каким должен быть осваивающий ритмологию. Сгусток Ритмовремени / Евдокия Лучезарнова. СПб.: Ритмовзлет, 2014.
Кемеров В. Е. Субъект как социальный конструкт // Социемы. 2012. № 20. С. 22–37.
Райнхарт Л. Дайсмен, или Человек жребия. М.: София, 2009.
Фридман Дж., Комбс Дж. Конструирование иных реальностей: Истории и рассказы как терапия. М.: Класс, 2001.
Bennett N., Lemoine G. J. What a difference a word makes: understanding threats to performance in a VUCA world. Business Horizons. 2014. No. 57 (3). P. 311– 317.

ИСТОЧНИК: Современная социальная философия и перспективы обществознания: Материалы Всероссийской научной конференции. К 80-летию профессора В.Е.Кеморова, Екатеринбург, 29–30 июня 2023 г.– Екатеринбург: ООО "Издательство "Деловая книга", 2024. – 166 с. – ISBN 978-5-88687-253-8. – EDN IECZHZ

Кичигина В.В. Диалектика знака в современном филологическом дискурсе (аксиология ритмологии)

2024-10-23

Культура и цивилизация. 2024. Том 14. № 7А. С. 111-118.| УДК 008

Кичигина Виктория Викторовна /Кандидат филологических наук, доцент, Белгородский государственный университет/,

Диалектика знака в современном филологическом дискурсе (аксиология ритмологии)

Аннотация

В статье рассматриваются особенности трактовки знака в современной лингвистике и литературоведении, сопоставляются концепции смыслообразования на разных уровнях языка, механизм и закономерности знакообразования в художественных текстах и текстах Е.Д. Лучезарновой (Марченко); выявляется взаимосвязь семантического треугольника

«денотат – десигнат – референт» с его проекцией в художественном тексте (образ – метафора – символ), определяются основные принципы корреляции данного представления с ритмологической картиной мира, представленной в текстах автора ритмометода. В одной из актуальных современных семиотических концепций знак сохраняет за собой принцип связи с объективными закономерностями мира, представленными через слово, но теряет свой имманентно конфликтный характер. Так как человек способен делать знаком любой образ мира без опоры на запрессованный опыт страдающих поколений, явленный в символике, ему нет необходимости воспринимать окружающий мир как пространство, потенциально несущее угрозу.

Для цитирования в научных исследованиях: Кичигина В.В. Диалектика знака в современном филологическом дискурсе (аксиология ритмологии) // Культура и цивилизация. 2024. Том 14. № 7А. С. 111-118.

Ключевые слова: Знак, денотат, десигнат, референт, образ, метафора, символ, семиотика, ритмология, знакообразование.

Введение

Язык художественной литературы не равен стихии человеческой коммуникации в силу того, что претендует на объективацию закономерностей жизни социума посредством художественного образа. Следовательно, гуманитарная семиотика, часто переходящая в поэтику художественного текста, исследует механизм этой объективации, её этапы и принципы. Тем не менее, в настоящий момент понятие «знак» в гуманитарной науке постепенно теряет свою актуальность, поскольку его универсальность для разных естественных языков и разных семиотических систем не доказана. Однако актуальность данной темы по-прежнему высока, поскольку принципы восприятия мира и их адекватное выражение посредством слова будут нуждаться в выявлении определённых закономерностей постоянно. В этой связи понятие «знак» в его разнообразных интерпретациях требует и внимания, и понимания.

Основное содержание

В современной науке о языке в настоящий момент не вызывает сомнений только постулат о том, что лингвистический знак является самым сложным образованием в системе языка. Разнообразие научных концепций [Крылова, 2019] не даёт возможности представить единую теорию, описывающую механизм и закономерности знакообразования. Одним из общепринятых взглядов на данную проблему считается точка зрения Р.Г. Пиотровского [Лесохин, Лукьяненков, Пиотровский, 1982]. Лингвистический знак, по мнению автора, подчиняется принципу замещения объектов восприятия. Происходит это следующим образом: объект внешнего мира (референт) обладает сигналом выражения посредством определённого звукового либо графического комплекса. Человек на ментальном уровне хранит соответствующие отражения и референта, и сигнала. В его сознании эти образы соединяются в двуединое целое. Следовательно, по мысли автора, лингвистический знак материален по носителю и психичен по структуре. При этом смысловой образ референта («означаемое») само по себе обладает сложной внутренней структурой. Оно состоит из денотата – целостного, синтетического отражения референта в сознании человека, десигната – отражения по наиболее существенному, характерному признаку объекта, его смыслу, и коннотата, который выражает сопутствующее значение либо метафорическое употребление знака и содержит его эмоциональные и художественные оценки.

Другими словами, знак языка – это некая языковая сущность, заменяющая или указывающая на внеязыковую сущность, когда последняя становится предметом мыслительно-речевой деятельности. Следовательно, знак можно понимать как отражение бытийности в языке. Характерно, что основной семиотической закономерностью принято считать оппозиционность, противопоставленность всех конституирующих элементов в естественных языках (фонем, морфем, слов, типов предложений), а также невербальных средств коммуникации (жестов, поз, образов предметного ряда, кадров в кинофильмах и т.д.). Таким образом, бинарность человеческого мышления фиксируется в самой знаковой системе языка вплоть до форм художественного обобщения в литературе.

Литературоведение оперирует несколько иными понятиями, рассматривая знакообразование в плоскости авторской поэтики, особенностей использования художественных средств языка в произведении. Здесь лингвистический треугольник «денотат – десигнат – референт» принимает формы «образ – метафора – символ», балансируя, как

показывает история вопроса, на условной границе филологических наук.

Вопрос о сущности соотношения образ — метафора — символсложен, неоднозначен и традиционно активно обсуждается филологами — стоит вспомнить классические работы А.Ф. Лосева «Символ и художественное творчество» [Лосев, 1971, 3-13] или Н.Д. Арутюновой

«Метафора и дискурс» [Арутюнова, 1990, 5-32]. Многие ученые солидарны в том, что при общем сходстве черт метафоры и символа (основанные на ассиметрии языкового знака, они создают новые смыслы, в основе метафоры и символа лежит образ, при общей иносказательности символ метафоричен), они не могут отождествляться не только по исходным характеристикам (личный характер метафоры и социальный символа), но и по различию в иерархии семиотических концептов [Арутюнова, 1990, 5-32]: метафора — это выразительное средство, а символ — это текстовый знак.

Сложность дифференциации метафоры и символа несомненна [Чумак-Жунь, 2023, 214], тем не менее, А.В. Алексеев утверждает, что «в семиотическом аспекте символ совмещает в себе два означаемых, находящихся в знаковых отношениях. Такое совмещение возникает в результате семантического переноса (тропа), причём способы такого переноса могут быть различными. Основными способами семантического переноса являются метафора и метонимия (метафора – перенос содержания понятия, метонимия – перенос в пределах объёма понятия). Следовательно, символ – понятие иного уровня, нежели метафора и метонимия: символ – результат семантического переноса, метафора и метонимия – его способы» [Алексеев, 2020, 19]. Таким образом, переход от знака к символу осуществляется посредством метафоризации либо метонимизации его значения, а символ, по сути, это знак в квадрате, или знак знака.

Рассмотрение особенностей функционирования в определённом этносе неких образов в их эволюции требуют серьезного филологического анализа, учитывающего игру значений на пересечении объективного и субъективного. Механизм загущения до символа образа «парус» рассматривает, например, И.И. Чумак-Жунь в работе «Алые паруса vs парус одинокий: образ как источник порождения метафоры и символа» [Чумак-Жунь, 2023]. Исследователь приходит к выводу о том, что «автосемантический текстовый знак» «алые паруса» превращается в символ при исходной несимволичности алого цвета, поскольку используется в семиотической среде как чётко маркированный знак сбывшейся мечты. При этом начало лермонтовского стихотворения остаётся метафорой, несмотря на многочисленные реминисценции и аллюзии в социокультурном дискурсе.

В целом, очевидно, что нечёткость и дискуссионность семиотической теории способствует неоднозначности восприятия процесса знако- и символообразования, а множественность трактовок уводит от базового определения знака, характеризующегося, во-первых, бытийностью и, во-вторых, скрытой конфликтностью бинарных оппозиций. Очевидно, что можно бесконечно блуждать в семантическом поле знаков, символов, аллегорий в попытках вычленить и обобщить специфические приёмы метафоризации и метонимии. При всём многообразии данного процесса [Авдеенко, 2013, Алексеев, 2020, Артюнова, 1990, Красса, 2003, Падучева, 2009] мы сможем фиксировать только его следствие, при этом причина остаётся неуловимой. Между тем, данная проблема представляется по-прежнему актуальной, поскольку позволяет прикоснуться к практически неисчерпаемой сфере взаимодействия человека и мироздания, отраженной в структурах языка. Причём решение этой проблемы может быть предложено в плоскости самых разных областей научного знания.

Показательны в этом смысле идеи Б.Ф. Поршнева, изложенные им в работе «О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии)», согласно которым процесс

возникновения человеческого мышления был связан с многократным переворачиванием отношений между вещами и знаками [Поршнев, 2006].

Очевидно, что притязания различных научных дискурсов на разрешение вопроса смыслообразования носят относительный характер, поскольку сам вопрос трансдисциплинарен и требует сотрудничества различных дисциплин: философии, антропологии, психологии, исторической лингвистики и филологии.

В этой статье мы рассматриваем процесс смыслообразования в перспективе ритмологической интерпретации соотношения знака и символа, данной Е.Д. Лучезарновой (Марченко). Согласно этой интерпретации при трактовке знака необходимо учитывать, что трёхмерность пространственного восприятия мира способствует формированию лишь цикличных базовых знаний, динамические же аспекты знания требуют введения в семиотическую концепцию координаты времени. «Я написала огромное количество книг в разных жанрах, дабы объяснить простоту времени [Лучезарнова, 2019, 489] Время, согласно этой концепции, является самим основанием человеческого разума, которое с необходимостью проявляет себя во всех его языковых структурах.

Наглядно отследить временную координату легче всего в стихотворных формах. «Время достаточно лирично. Самая плотная связка зарифмована.» [Лучезарнова, 2019, 491]. Временной аспект знака для обыденного восприятия не столь очевиден. Он в отличие от примет и символов проявляется в самой способности изменять события жизни конкретного человека, поскольку знак, с одной стороны, максимально абстрактен, с другой предельно конкретен, так как читается всякий раз в уникальных условиях жизни совершенно определённым мыслящим существом.

Вот как это представляется в одной из глав книги «ИРЛЕМ»: два героя пытаются постичь смысл повседневности, задаваясь вопросом – в чём разница между отражением и отображением? Окружающий их мир – от лапы ёлки, мимо которой они проходят, до крышки кастрюльки на столе в ресторане, где они обедают, демонстрирует неслучайность происходящего. На примере иголки хвойного дерева один объясняет другому, что такое полнота отражения, которую можно предсказать и прописать как план роста иголочки, зависящего от целого ряда известных факторов. В то же время пустота между иголками непредсказуема, но именно она создаёт целостную картину образа «лапа ёлки». В процессе объяснения – удачной передачи образа – мысль героя усложняется, движется дальше, нанизывая другие образы:

«Вместо дома он побрёл рассматривать свет от всех фонарей, вспоминая, что для лазерных лучей постоянно накачивали туман, дым, иначе они были не видны. Значит, помехи существуют для проявления. Не будет помех, от которых хочется освободиться, - не будет красоты. Могут ли сами помехи быть красивыми? Конечно, нет. Они нарушат закон отображения» [Марченко, 2009, 19]. Эти мысли и образы ещё не оформлены для героя, и он не может их адекватно передать, хотя близкий человек требует этого. Тогда герой, поднимая крышку кастрюльки на столе, говорит, что он не может отдать блюдо со дна, и собеседница соглашается с ним. На наш взгляд, лапа ёлки, как и кастрюлька, является образом до тех пор, пока не наступает акта понимания собеседника. Как только это происходит, образ становится знаком: «Задумчивость Уранэты как рукой сняло. Её глаза засветились, засияли… - Я поняла, поняла, поняла! Спасибо тебе, лапа ёлки.» [Марченко, 2009, 18]. Этот знак непосредственно связан с темой разговора, вне его, то есть вне акта передачи образа темы – это просто часть пейзажа, какой она будет для всех остальных, проходящих мимо. Этот знак может закрепиться в качестве символа, если станет частью общего воспоминания собеседников, рождающего свой субъективный сюжет. Однако в этом нет необходимости, поскольку главное для героев, оживляющих своим вниманием пейзаж

и интерьер, является тема отражения и отображения, гораздо более глобальная, чем повседневность, но именно она и придаёт этой повседневности смысл. Так сохраняется бытийность знака, но нивелируется его конфликтность.

В данном эпизоде, помимо описанных выше, присутствует ещё целый ряд деталей, характеризующих тему и особенности взаимодействия героев на данную тему. Для подготовленного читателя они также являются знаками, и в определенных смысловых контекстах могут выглядеть как символы, хотя для большинства читателей таковыми не являются. Название главы - «Знаки выстроились в ряд» - приглашает читателя сконцентрировать своё внимание именно на тех образах, которые в данном контексте и являются неслучайным сопровождением философского диалога, казалось бы, самой обычной семейной пары.

Такое сочетание разнообразных смысловых планов характерно при учете субстанционального характера времени, которое, по словам автора, хранится в речи, упакованной в форму ритмов.

В данном контексте достаточно сложно выделить определяющую функцию классического семантического треугольника, поскольку референт («лапа ёлки») не имеет закреплённого денотата (он субъективен, сиюминутен) и десигната (в сознании одного воспринимающего лапа ёлки безэмоционально-иллюстративна, в сознании другого соотносится с образом лазерного шоу). Следовательно, принцип воздействия данного текста на читателя будет отличаться от стереотипного впечатления. Возможно, именно поэтому автор называет свои книги живыми и говорит, что это книги читают открывшего их. Тем самым переворачивается стереотипное представление и, казалось бы, закреплённые, устойчивые понятия, сохраняя видимую оболочку, наполняются новым содержанием.

Ранее мы уже пытались показать, в чём заключается принципиальное отличие стихотворного текста от ритмов Е.Д. Лучезарновой, формально соотносящихся с привычными жанровыми формами поэзии [Кичигина, 2020]. Взаимодействие с ритмами далеко не всегда влечёт за собой эстетическое наслаждение, но достаточно очевидно активизирует и уплотняет до проживания те образы, на которые идёт реакция читателя. Так, например, один из основных постулатов осознанного отношения к миру представлен в следующих формах:

Ничего случайного не бывает:

Парус на счастье намекает, Картофель указывает на карму,

Паутина – на судьбу… [Марченко, 2010]

Очевидно, что в данных строках закреплённость референта (парус) за денотатом (счастье) не связано с устойчивой культурной традицией так же, как картофель и паутина. Причём, только парус в данной триаде образов имеет достаточно определённую коннотацию, связанную с семантическим полем лексемы «счастье». Значение же слов «карма» и судьба» выводит в мощные метафизические контексты, парадоксальным образом соотнесённые с обыденными понятиями жизни. Но именно такое сопоставление убирает заложенную в традиционной трактовке знака оппозиционность, лишая данную связь отрицательных коннотаций.

Подобные образы в процессе прочтения и становятся знаками, причём не знаками поэтической системы автора, но событийнообразующими компонентами собственной жизни прочитавшего ритм. Мозг воспринимающего субъекта, отреагировавший подобным образом,

получает дополнительный фокус освещения собственной жизни – озарение – и прикасается ко времени. «Знак – это развёрнутое лучшим по возможности способом событие, доставляющее удовольствие поставившему через озарение. Дальше знаки собираются в знакоряд и знакоряд уже считывается» [Лучезарнова, 2012, 226]. Таким образом, в системе автора знак перестаёт быть абстрактной семиотической единицей и становится частью человеческой жизни, а плоскость «референт – денотат – десигнат» трансформируется в принципиально иную конструкцию «подсветка, подсказка – знак – знакоряд».

Из времени «всё существующее можно сделать знаком… А значит, мы можем поделиться друг с другом в общедоступном диапазоне, рассказать о существующих знаках, способах их проявления, тем самым удлиняя жизни друг друга…» [Лучезарнова, 2019, 492].

Концепция Е.Д. Лучезарновой (Марченко) дополняет современные семиотические предаставления, вводя новые перспективы анализа традиционных языковых форм. Так, концепт слова, связующего и творящего миры, имеет глубокую историю, восходящую к священным текстам. Именно эти тексты являются основным источником общеизвестной символики. Для автора ритмометода символом становится или самое распространённое, или самое редкое и экзотическое в человеческом опыте, загущённое многочисленным словоупотреблением (этикетками, легендами) [Лучезарнова, 2012, 162-165]. Символ статичен, он является определённой пространственной границей человеческого сознания, тогда как знак в силу своей субъективности подвижен и способен перемещаться вместе с читающим его субъектом.

Заключение

Таким образом, в одной из актуальных современных семиотических концепций знак сохраняет за собой принцип связи с объективными закономерностями мира, представленными через слово, но теряет свой имманентно конфликтный характер. Так как человек способен делать знаком любой образ мира без опоры на запрессованный опыт страдающих поколений, явленный в символике, ему нет необходимости воспринимать окружающий мир как пространство, потенциально несущее угрозу. В этом контексте и образ паруса, отринув закреплённую в коллективном сознании и подсознании романтическую традицию, художественно оформившую дисгармонию одинокого человеческого сознания, становится знаком счастья для того, кто на практике постиг постулат о том, что ничего случайного не бывает.

Библиография

Авдеенко И.А. Символ и метафора. // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2013. № 3-2 (21). С. 16-18.
Алексеев А.В. Соотношение символа, метафоры и метонимии в истории слова. //Теоретическая и прикладная лингвистика. 2020. № 6(2). С. 18-2
Арутюнова Н. Д. Метафора и дискурс // Теория метафоры. М., 1990. — С. 5—32.
Знак языковой.// Семиотика. Большая российская энциклопедия 2004-2017. https://old.bigenc.ru/linguistics/text/3547672
Кичигина В.В. «Когда раскроется величественный свод…» (мотив неба в ритмах Е.Д. Лучезарновой).//Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2020. Т. 13. № 10. С. 17-25.
Кичигина В.В. Ритм и стих: отличие на время.// Культура и цивилизация. 2022. Т. 12. № 5-1. С. 720-729.
Кичигина В.В. Своеобразие авторской точки зрения в ритмах Е.Д. Лучезарновой (Марченко).// Балтийский гуманитарный журнал. 2020. 2020. Т. 9. № 3 (32). С. 261-264.
Красса С.И. Когнитивные метафоры и символы как концентрированное выражение лингвокультуры.//Антропоцентрическая парадигма в филологии. Материалы Международной научной конференции. Оргкомитет конференции: В.А. Шаповалов (председатель), А.А. Серебряков (зам. председателя), Л.И. Бронская, В.М. Головко, Л.П. Егорова, Л.П. Ефанова, С.И. Кормилов, А.М. Любомудров, Ванда Супа, К.Э. Штайн. 2003. С. 321-327.
Крылова И.А. Особенности трактовки и структуры понятия «лингвистический знак». // Филологические науки. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2019. Том 12. Выпуск 1. С. 99-102.
Лесохин М. М., Лукьяненков К. Ф., Пиотровский Р. Г. Введение в математическую лингвистику. - Мн.: Наука и техника, 1982. - 263 с
Лосев А.Ф. Символ и художественное творчество, — Известия АН СССР. Отделение литературы и языка. — Т.XXX. Вып. 1. М., 1971. — С. 3—13.
Лучезарнова (Марченко) Е.Д. Озаригн. – М.: Ритм 25, 2012. – 368 с.
Лучезарнова Е.Д. Ритмологи и ритмологини. Санкт-Петербург: РИТМОВЗЛЁТ, 2019. – 656 с.
Марченко Е.Д. ИРЛЕМ. Часть II. Радаст. Санкт-Петербург: АЦ «РАДАТС», 2009. – 167 с.
Марченко Е.Д. Ничего случайного не бывает: теоретическая часть / Е.Д. Марченко, Ин-т ритмологии Евдокии Марченко (ИрлЕМ), 4-е изд. – СПб.: РАДАТС, 2010. – 304 с. – (Ритмология для каждого).
Падучева Е. В. О семантическом подходе к синтаксису и генитивном субъекте глагола БЫТЬ (1992) // Е. В. Падучева. Статьи разных лет. М.: Языки славянских культур, 2009. — С.453—461.
Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии). /под ред. Б.А.Диденко. – М.: ФЭРИ-В, 2006. – 604 с.
Чумак-Жунь И.И. Алые паруса vs парус одинокий: образ как источник порождения метафоры и символа.// Русский язык в поликультурном мире. VII Международный симпозиум : сборник научных статей : в 2 т.. Симферополь, 2023. С. 213-219.

ИСТОЧНИК: Культура и цивилизация. 2024. Том 14. № 7А.

Мандаланатц С.В. Страх как стимул для развития мыслительной деятельности человека

2023-02-15

Том 3 № 12 (2022): Актуальные проблемы педагогики и психологии | УДК 159.9.07.

Мандаланатц Струяна Владимировна
/ЧНУ «Институт Ритмологии Лучезарновой Евдокии», г. Санкт-Петербург/
Страх как стимул для развития мыслительной деятельности человека

Аннотация: В данной статье рассматриваются психологические аспекты переживания состояния страха как специфического условия развития мыследеятельности человека. Автор описывает методику работы со страхами, изложенную в монографии Е. Д. Лучезарновой «Ритмомеры» [4]. Анализируется оригинальная трактовка страха через концепт «пустотность мозга». В статье изложены практические результаты использования данной методики на группе респондентов численностью 276 человек. Общей целью исследования стал качественный анализ оценок респондентами: своего состояния в отношении страхов, а также активизации мыслительных процессов в соответствии с критериями, выведенными из методики «Ритмомера «Пустотность» Е.Д. Лучезарновой. В заключении статьи делается вывод об особом значении механизмов управления состоянием страха в развитии мыслительной деятельности человека и, в конечном итоге, в реализации его личностных и социальных возможностей.

Введение

Загадка зарождения и развития мыслительной деятельности человека всегда волновала крупнейшие умы человечества. Но вряд ли когда-нибудь будет достигнут консенсус относительно её решения. Однако неоспоримым и общепринятым считается тот факт, что именно мыслительная деятельность человека является его главной отличительной особенностью, которая помогла ему выйти из царства природы в царство свободы и создала всё многообразие культурной жизни человечества.

Данную статью мы посвящаем анализу одной из самых оригинальных версий, касающейся источников развития этой способности. Согласно данной версии, таким источником является человеческий страх.

Но для начала мы определимся с тем, как на сегодняшний день понимается сам феномен страха. Привычным является мнение, что страх является защитной функцией человека в условиях реальной опасности, что составляет позитивную сторону этого феномена. Негативная же сторона проявляется в том, что различные виды страха, в том числе фобии, могут способствовать возникновению множества проблем вплоть до глубоких психических расстройств и суицидального поведения. Таким образом даёт о себе знать парадоксальная природа страха. Нельзя не отметить и тот факт, что по исторической динамике изменения форм страха можно судить и о степени развития человечества, уровне его культуры и разумности.

В ранние периоды исторической эволюции страх действительно содействовал человеку в выживании в сложных природных условиях. Мозг сохранил этот инстинкт, и по сей день страх выполняет свои полезные функции в различных сферах человеческой деятельности, как, например, в экстремальных видах туризма и спорта.

Т.К. Касимова и Л.К. Гасанова в статье «Страхи в жизни и жизнь в страхе» отмечают: «По рождению своему страх старше радости и намного старше любви, он древнее и сильнее многих чувств, так или иначе выражающих суть нашего Я, наше сущностное реагирование и отношение к окружающим. Страх был и тогда, когда человек ещё не осознавал себя как Я. И при всём этом страх не был лишён жизненных смыслов» [1, с.35].

Но с развитием человечества страх постепенно обретал и иные функции, становясь формой социального контроля, способом социализации и адаптации человека к культурным нормам человеческого взаимодействия. При этом с развитием общества постепенно трансформировалась и негативная сторона страха, принимая порой причудливые формы, как, например, страх жизни.

Многие исследователи темы источников страха в современном обществе солидарны в том, что среди важнейших причин его возникновения является неблагополучие психологической обстановки в семье, ситуации, когда дети являются свидетелями ссор и скандалов между родителями. В современных публикациях исследуется также зависимость возникновения страха у детей от материального благополучия и стабильности эмоционального состояния родителей.

Особое внимание этой теме уделяет С.М. Курганский, описывая возникновение некоторых форм страха в подростковом возрасте в условиях отсутствия должного внимания семьи и общества, в крайних случаях приводящий даже к суицидальным попыткам: «Лучшая профилактика суицида – дать возможность каждому ощутить право распоряжаться своей жизнью, равно как и право искать другие методы для решения проблем. Если подросток чувствует себя нужным хотя бы самому себе, если он имеет право голоса, хотя бы в отношении себя самого, уже поэтому жизнь становится для него ценностью» [2, с. 245].

Автор рассматриваемой нами в данной статье методики «Ритмомера» Е.Д. Лучезарнова предлагает собственный взгляд на данный феномен, связывая страх с понятийной составляющей мыслительной деятельности человека. Метафорически это выглядит в виде «пустотности» подобно нахождению в состоянии «между», поскольку понятийная деятельность всегда направлена на установление связей внутри реальности, но при этом сама ускользает от чёткой фиксации, словно парит в пустоте между опор.

Страх как раз и является выражением такой безопорности, но при этом он же и позволяет человеку созидать весь культурный ландшафт нашей второй природы. Соответственно, вся суть разбираемой нами методики состоит в «извлечении пользы из страха» за счёт активации мыслительной деятельности человеческого мозга.

В качестве ещё одной аналогии Е.Д. Лучезарнова приводит в пример звёздные скопления на небе: есть сами звёзды, а есть пространство между ними, как необходимая составляющая для видимости и распознавания самих звёзд. «Сами по себе звёзды привлекательны как живые носители, как объекты, опорные для разума. Но, прежде всего, разум всегда уносится в пустоту» [6, с. 6]. Эта аналогия становится особенно наглядной, если вспомнить, что вся деятельность нервной системы человека связана со способностью нейронов передавать импульсы по нервному волокну от центральной нервной системы (собственно головного мозга) к периферии (через спинной мозг) и обратно.

Ещё одна важная аналогия, объясняющая связь страха и формирующегося мышления, состоит в рассмотрении разума ребенка в виде «нити», протянутой между матерью и отцом. «И если между опорами сильна нить, то человеку комфортно, он не боится за себя в этом мире, его ограждают» [3, с. 4].

Теперь после необходимых вводных замечаний мы переходим непосредственно к описанию и анализу самой методики.

Методика «Ритмомеры» была разработана Е.Д. Лучезарновой в 2005 году в качестве комплекса мер помощи при возникновении типовых человеческих проблем. Специфика предлагаемых мер состоит в том, что все они связаны с особо организованными ритмиками на основе тематически связанных ритмов. Например, для ритмомеры «Извлечение пользы из страха» ритм так и называется «От страха». А сами ритмы представляют из себя «специальным образом подобранные друг к другу буквы, слова, звуки, выражения, смысловое значение...» [5, с. 5].

В анализируемой методике представлена и теоретическая часть, объясняющая логику тематического ритма и способствующая протяжке причинно-следственной цепочки внутри данной темы у каждого конкретного читателя. В процессе чтения происходит анализ собственного положения в данной теме с целью самостоятельного определения выхода из проблемных жизненных ситуаций.

Практическая часть, непосредственно сама ритмика, даёт возможность читателю подобрать по теме несколько понравившихся ему ритмов, содержащих в себе смысловую нагрузку позитивного решения жизненных неурядиц. Работа с выбранными ритмами обычно проходит в 3 этапа с интервалами в 2-7 дней.

Целью нашего исследования было обоснование эффективности применения данной методики в работе с состояниями страха и использования их для активизации мыслительной деятельности. В исследовании испытуемые прошли все три модуля методики в общей сложности за 10 дней, самостоятельно определяя интервалы между ними. Само исследование проводилось в два этапа: анкетирование до прохождения методики и через две недели после окончания. В исследовании участвовали 259 респондентов на первом этапе и 276 респондентов на втором.

Анализ теоретической части методики позволил нам определить критерии достижения результата. На основании данных критериев были разработаны вопросы, которые позволили нам оценить состояние испытуемых до и после применения методики.

В результате проведённого исследования нами были получены следующие данные.

Первыми вопросами, на которые респонденты отвечали перед применением методики, были вопросы о наличии страха в течение предыдущей недели и его разновидностях. Также был вопрос о связи страха с определённым временем суток и в определённом пространстве (малом или большом). Исследование показало, что до применения методики не испытывали состояния страха 47 респондентов, что составило 18,1%, а после применения методики не испытывали состояние страха 126 респондентов, что составило 45,7%. (Статистическая значимость результатов приведена в Приложении 1.

По видам испытываемых страхов мы получили следующие данные: (Приложение 2 «Виды страха», опросники плюс диаграммы). Связали свои страхи с определённым временем суток 74 респондента (28,6%), с нахождением в определённом пространстве 84 респондента (32,4%).

В теоретической части методики «Извлечение пользы из страха. Пустотность» объясняется, что страхи, закладываемые в детстве, связаны с позицией мамы и папы в качестве жизненных опор ребенка. «И если у человека с рождения какая-то опора слаба, например, если материнская опора слаба, ребёнок будет бояться во времени, у него обязательно будет час, когда он будет бояться. Если у него отцовская опора слаба, то он будет бояться в пространстве, или очень большого пространства, или очень малого пространства» [3, с. 4]. По данным нашего исследования, у респондентов отмечается невысокий процент страхов, связанных с ранним детством (30,5%).

В соответствии с методикой первым шагом в работе со страхом является активизация способности человека описать своё состояние, выразить его в словесной форме. Поэтому первым критерием оценки эффективности методики мы обозначили «Способность перевести страх из чувств в понятия». В рамках этого критерия мы предложили ответить респондентам на 2 вопроса. Первый вопрос определял способность человека наблюдать и контролировать свои действия, слова и мысли (как результат мозговой деятельности на разных уровнях); второй вопрос был связан с конкретными действиями человека в момент состояния страха и возможных формах описания его (Вопросы 4 и 5, Приложение 2).

Исследования показали, что за период 7 дней не теряли контроль над своими мыслями, словами, действиями до принятия методики 57 респондентов (22%), после применения методики - 83 респондента (30%), теряли контроль над своими словами 83 (32%) и 50 (18%), действиями 31 (12%) и 29 (10,5%) соответственно до и после принятия методики. Надо отметить, что в ответах на данный вопрос отмечался высокий уровень субъективности, так как удержание контроля над содержанием мыслительного процесса является отдельной и сложной деятельностью.

Интересные данные содержатся, на наш взгляд, в ответах на 5-й вопрос анкеты, где респондентам предлагалось описать свои конкретные действия в состоянии страха. Исследования показали:

- удалось «удержать страх» на уровне понятий 139 (53,7%) и 217 (78,6%) исследуемым, соответственно до и после принятия ритмомеры;

- ощутили состояние страха в виде телесных проявлений 45 (17,4%) и 23 (8,3%) респондента соответственно до и после применения методики;

- страх перешёл на яркую эмоциональную реакцию у 55 (21,2%) и у 26 (9,4%) респондентов соответственно.

Таким образом, по данному критерию мы видим стабильный рост позитивных изменений после применения методики (в среднем на 16%), снижение же негативной составляющей данной проблемы составило в среднем 12,9%.

Следующим критерием эффективности методики «Ритмомера» в исследованиях мы определили «Стойкое ощущение нужности и полезности как окружению, так и самому себе, наличие уверенности в себе». В оценке данного критерия использовались вопросы 6 и 7 опросника (Приложение 2). Исследования показали:

- чувствуют себя уверенно, полезны и необходимы в разной степени в окружающей среде 212 (81,8%) и 251 (90,9%) респондент соответственно;

- чувствуют себя бесполезными и ненужными 47(18,1%) и 25(9%) респондентов соответственно;

- считают, что окружающая среда воспринимает их адекватно в разной степени признания 193 (74,5%) и 228 (82,6%) респондентов;

- считают себя несостоявшимися в определённом окружении 66 (25,4%) и 48 (17,3%) испытуемых соответственно.

Таким образом, по данному критерию мы отметили стабильный рост позитивных изменений в среднем на 9% и стойкое снижение негативной позиции в среднем на 8%.

Определяющим моментом для двух следующих критериев явилась идея извлечения пользы из состояния страха за счёт трансформации его во внутренние границы запрета и укрепления собственных опор. Сами критерии были сформулированы следующим образом: «Наличие генетического страха смерти» и «Наличие внутренней культуры и внутреннего режима». Исследования по этим критериям опирались на вопросы анкеты 8, 9, 10 (Приложение 2).

По критерию «Наличие генетического страха смерти» использовались следующие показатели:

- не участвовали в экстремальных видах спорта и туризма, считая, что для этого необходима специальная подготовка 93 респондента, что составило 35,9% опрошенных, после применения методики на данный вопрос ответило 83 респондента (30,4%);

- совершенно неинтересным и неприемлемым посчитали для себя участие в экстремальных видах спорта 89 (34,4%) и 107 (38,7%) испытуемых соответственно до и после принятия ритмомеры.

На основании полученных данных можно сделать вывод, что с генетическим страхом смерти в исследуемой группе стабильно устойчивая позиция у 70,3% и 69,1% респондентов соответственно.

Критерию «Наличие внутренней культуры и внутреннего режима» соответствовали 9-й и 10-й вопросы анкеты.

На вопрос «Что является для вас важным в общении?» самым распространенным ответом стал вариант: «Красивая речь, она является для меня показателем уровня жизни», количество выбравших этот вариант было 80 (30,9%) и 114 (41,3%) соответственно. Самым же непопулярным оказался ответ: «Не задумывался(ась) над этим, так ответили 17 (6,6%) и 12 (4,3%) респондентов соответственно. Этот факт позволяет сделать вывод, что после применения методики большее количество испытуемых стали уделять повышенное внимание способу выражения собственных мыслей.

На вопрос «Есть ли у вас в жизни принцип, который вы не нарушите ни при каких условиях?» в группе до применения методики большинство – 86 (33,2%) респондентов – ответили, что принцип есть, но они могут его нарушить при определённых обстоятельствах. После применения методики максимальное количество исследуемых – 104 (37,7%) отметили: «Да, у меня их несколько, я считаю это важным качеством для человека». В общем же положительный ответ на наличие внутренних границ составил в группе до применения методики 144 (55,6%), после применения методики 181 (65,5%). Значение возросло на 9%.

Заключение.

Таким образом, исследование результатов показало, что мы можем работать со страхом, понимая его как одно из необходимых условий формирования понятийного мышления, извлекая из этого состояния пользу в виде активизации мыслительной и деловой активности. Важным, с нашей точки зрения, является и то, что применение данной методики значительно снижает уровень необоснованных страхов. При этом страх сохраняет свои полезные функции регулятора границ опасности в жизнедеятельности человека.

Иными словами, данная методика позволяет по-новому взглянуть на саму природу страха, так как «теория опор» учит взаимодействию с ним как важнейшим инструментом социального и личностного роста человека, повышая уверенность и формируя внутренне устойчивую культуру личности.

Список литературы:

Касимов Т.К., Гасанова Л.К. Страхи в жизни и жизнь в страхе //Вопросы философии. 2014. №1. С. 34-35
Курганский С.М. Когда страх перед жизнью сильнее страха смерти // Народное образование. №5. 2011. С. 243-250
Лучезарнова Е.Д. Извлечение пользы из страха. Пустотность (Ритмомеры). Санкт-Петербург. Ритмовзлёт 2015г. - 32 с.
Марченко Е.Д. Ритмомеры. Авторский Центр «Радатc». 2005. - 224 с.
Марченко Е.Д. Введение в Метод 7Р0. Москва. РИТМ 25. 2010. -32 c.
Марченко Е.Д. Звёздное питание (Ритмомеры). Москва. РИТМ 25. 2011. - 20 с.

Источник: https://pedpsy.ru/index.php/ped/article/view/179

Шеляпин Н.В. Представления о специфике семейно-брачных отношений в российской современной субкультурной группе ритмологов

2020-07-09

Научный журнал «Социология» (ISSN 1812-9226) № 3, 2020 г. Стр.302

Н. В. ШЕЛЯПИН

(кандидат социологических наук, проректор Европейского института «ЮСТО» г. Москва)

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СПЕЦИФИКЕ СЕМЕЙНО-БРАЧНЫХ ОТНОШЕНИЙ В РОССИЙСКОЙ СОВРЕМЕННОЙ СУБКУЛЬТУРНОЙ ГРУППЕ РИТМОЛОГОВ (ПО МАТЕРИАЛАМ ФОКУС-ГРУППОВОГО ИССЛЕДОВАНИЯ)

Аннотация: Данная статья написана на основании фокус-группового исследования российской субкультурной группы ритмологов по проблематике отношения представителей данного сообщества к институту семьи и брака. В ходе фокус-группы была выявлена специфика трансформации понимания и оценки семейно-брачных отношений в среде данной субкультурной группы в результате бурных социально-экономических, политических и культурных процессов, происходящих в российской социальной системе последние три десятилетия.

Ключевые понятия: семья, брак, ритмология, SPOD-мир, VUCA-мир, VUCA-ответ, VUCA-ответ, agile-метод.

Для понимания специфики жизнедеятельности современных российских социальных слоёв, социальных групп и сообществ, а также для понимания их жизнедеятельности, необходимо комплексное и всестороннее изучение семейно-брачных отношений, существующих внутри настоящих социальных общностей. Современное российское общество характеризуется дифференциацией и атомизацией. Для каждого нового социального слоя, группы или страты становятся предпочтительнее собственные семейно-брачные модели. Российские граждане формируют свои представления о браке и семье, во многом исходя из своего реального социального статуса и своих экономических возможностей.В недавнем прошлом советская социальная система в целом и семья, как социальный институт в частности, были вполне устойчивыми и предсказуемыми образованиями.В связи с этим, многие установки, ценности и стереотипы советской семьи «эпохи заката СССР» до сих пор значимы для современных российских граждан. Таким образом, для современной российской социологической наукив настоящее время особо актуальны комплексные исследования семейно-брачных отношений, существующих в рамках современных российских социальных групп и иных сообществ с учётом анализа и осмысления традиций прошлого.

С точки зрения современной американской социологии и психологии управления, хорошо известные и изученные организации и институты получили название SPOD-мир.Настоящая аббревиатура состоит из четырёх английских слов: steady (устойчивый), predictable (предсказуемый), ordinary (простой), definite (определенный). [1.]. На смену хорошо знакомому и понятному SPOD-миру советской эпохи, в начале 1990 -х годов пришла сложная и во многом неизвестная по сей день постсоветская реальность, которая, в современной социологии часто определяется, как VUCA-мир. Термин «VUCA» – это также аббревиатура английских слов volatility (нестабильность), uncertainty (неопределенность), complexity (сложность) и ambiguity (неоднозначность). VUCA-мир – это новый и неизведанный мир, в котором задачи прогнозирования трудно реализуемы. Ярким примером подобного VUCA-мира выступает как вся современная российская социальная система, так и отдельно взятые социальные институты. В сложно дифференцированном и нестабильном российском обществе ещё недостаточно хорошо изучены реально существующие семейно-брачные отношения. Довольно сложно говорить о прогнозах в области трансформации семьи как социального института и как малой группы. В нынешних условиях особо актуально, с точки зрения социальной науки, изучение тех социальных общностей, которые уже сформировали или пытаются сформировать новые семейно-брачные идеологии и новые модели семейно-брачных отношений. [2.]. Иными словами, в сложившейся социальной действительности спросом будет пользоваться та семейно-брачная идеология, которая будет в состоянии предложить ответ «VUCA-вызов» т. е. дать обществу так называемый «VUCA-ответ».«VUCA-ответ» включает в себя следующие параметры : vision (видение), understanding (понимание), clarity (ясность), agility (подвижность, мобильность, динамичность, сообразительность, маневренность) [3.].

Не случайно, гибкая методология и методика по разработке эффективных решений получила название agile-методов.
В связи с вышесказанным, определённый научный интерес вызывает российская современная субкультурная группа ритмологов и предложенная ей семейно-брачная идеология, которая предлагает общественности собственные agile-методы. В условиях потенциального идейного и духовного кризиса в бывшем СССР в конце 1980-х в начале 1990-х годов, автор концепции "ритмология" советский астроном-геодезист Евдокия Дмитриевна Лучезарнова (Марченко) сформулировала мысль о необходимости создания ценностейи ориентиров для раскрытия человеческого потенциала, в условиях новых социально-экономических, культурных и политических вызовов. Новая идейная доктрина должна быть выстроена с учётом необходимости приобретения индивидами актуальных знаний для полноценной общественной жизни и удовлетворения широкого комплекса потребностей современного человека. [4. с. 64-72.]. В сложившихся общественных условиях по-новому был сформулирован вопрос о роли и месте фактора времени в различных сферах человеческой жизнедеятельности. Е.Д.Лучезарнова, утверждая, что время- объективная реальность, которую можно трансформировать и корректировать различными способами, предложила новый оригинальный способ познания этой субстанции:«Человек пользуется временем, живет во времени, живет за счет времени, мозг человека постоянно хронометрирует время. Время – субстанция надмыслия. Через определенный звукобуквенный ряд время можно перевести в пространство, в информацию, в энергию. Время хранится в изысканной речи, хранится в информозонах, в которых собраны слова. Человек способен думать за счет времени, переводить через язык свои мысли, передавать через слова время другим людям."[5. 632 с.].

Е.Д. Лучезарнова пришла к выводу, что хранилищем времени являются особые фонетические звукобуквенные и словесные гармоничные конструкты, называемые ритмами. Люди, живущие и работающие во времени, согласно ритмологии, сами способны создать событие на уровне сознания, а затем должны встретить это событие в реальном мире. В контексте указанной теории основным понятием является ритм. Ритм, по мнению Лучезарновой, представляет собой «свёрнутую» сущность любого события от общества в целом до отдельного человека. Следовательно, данная концепция может быть применима как один из возможных подходов к осмыслению развития любого явления, например, для изучения вопросов семьи и брака. Ритмологию правомерно определить как социальноеоптимистическое учение, предлагающее пути преодоления кризисных явлений в общественной психологии и в общественной жизни. В рамках ритмологии уделяется достаточное внимание изучению семейно-брачных отношений и формированию новой семейно-брачной идеологии. [6. ].

В настоящее время группа ритмологов активно исследуется в контексте различных социогуманитарных наук. Так, С.Д. Мезенцев в своей работе «Трактовка времени как субстанции в космологии Н.А. Козырева и ритмологии Е.Д. Марченко» рассматривает ритмологию как философскую концепцию, которая продолжает традиции русского космизма [7.]. Н. С. Радевская обосновывает актуальность идей и социальных технологий ритмологии для педагогики взрослых [8.]. И.К. Москвина анализирует с точки зрения культурологии язык и художественные образы в книгах основательницы ритмологии Е. Д. Марченко. [9.]. В свою очередь, социальная структура группы ритмологов, её ценностные ориентиры и специфика социального поведения были достаточно подробно изучены в рамках комплексных социологических исследований, проведённых О. В. Алимовой и Н. Т. Цимакуридзе в течении 2016- 2018 годов. [10. 104 с]. Указанные социологические исследования были также использованы в монографии Н. В. Шеляпина «Новые ценностные и духовные ориентиры в современных российских идеологических процессах (на примере концепции «ритмология»). В настоящей работе группа ритмологов определяется как современная российская субкультурная группа со своей оригинальной идеологией, сформировавшаяся в условиях постсоветской социальной дифференциации. [11. 244 с.]. В вышеуказанных трудах [10,11] делается попытка исследовать проблему отношения представителей группы ритмологов к институту брака и семьи, а также проанализировать семейно-брачную идеологию, формирующуюся внутри данной группы.

Изучение и анализ семейно-брачной идеологии группы ритмологов в частности особо актуальны для описания и понимания специфики отношений к семье и к браку, существующих в современном многоуровневым и дифференцированном российском социуме в целом. Концепция ритмологии начала формироваться ещё 1980-е годы. В этот период Евдокия Дмитриевна Лучезарнова (Марченко), длительное время работала в Миасском СКБ-385 («Специальное Конструкторское Бюро по ракетам дальнего действия»). Годы заката СССР ознаменовались изменением сознания граждан, это безусловно касалось и работников советского военно-промышленного комплекса (ВПК), которые, будучи инженерами, техниками, рабочими и военнослужащими, вместе с членами своих семей составляли особую социальную группу. Сотрудники ВПК обладали высоким уровнем квалификации, но получали невысокие зарплаты, их уровень жизни характеризовался многими лишениями и запретами. Особенно остро ощущали социальные проблемы представительницы женского пола, работавшие в данной системе. В сознании представителей этой группы, относящихся к советской интеллигенции, стихийно формировались поведенческие установки, направленные на повышение своего социального статуса и улучшения финансового благополучия.[12. c. 140-141].

Иными словами, у сотрудников советского ВПК, в особенности у специалистов женского пола, наблюдался процесс отчуждения, описанный ещё Карлом Марксом. Отчуждение( Entfremdung) - это социальный процесс, или ситуация, когда человек перестает воспринимать собственную деятельность и ее результаты в качестве таковых, а рассматривает их как нечто чуждое и довлеющее над ним. Во время интервью журналистке Ольге Казберовой 13. 03. 2013 года в программе «Женские откровения» на украинском телеканале MAXXI TV Е.Д. Лучезарнова рассказала, что во время работы в Конструкторском бюро, при формальном равенстве мужчины и женщины в СССР, за одну и ту же выполненную работу, сотрудник мужского пола получал более высокую зарплату, чем сотрудник женского пола. [13.]. Возможно, под влиянием несправедливого отношения к представительницам женского пола в советском обществе, Лучезарнова отказывается от принятого в советской идеологии принципа формального равенство полов. Автор ритмологии утверждает, что мужчины и женщины- это «две разные цивилизации», а семейно-брачные отношения между мужчиной и женщиной должны выстраиваться так, чтобы оба партнёра получили реальную возможность саморазвития. По замечанию Лучезарновой: «Мужчины считали своим правом говорить о времени. У мужчин была наука, религия. Женщины были в некой капсуле, они не могли самовыражаться..»

Новая мировоззренческая система, созданная Лучезарновой, актуальна для XXI века, дает толчок для всестороннего развития человеческой личности, гармонизации общественных отношений, в частности в области семейно-брачных отношений, и способствует становлению особого женского мироощущение, направленного на приобретение новых знаний и новые достижения общечеловеческой цивилизации. [14 ]. Некоторые идеи Лучезарновой содержат феминистические черты, объясняющие исторические причины неравенства мужчины и женщины, а также особенности мужского доминирования в обществе в прошлом и в настоящем: «На планете Земля оказались две взаимоисключающие цивилизации...Они поделили между собой разум человеческий. Центр человеческого разума захватили мужчины, окраины человеческого разума взяли себе женщины. Полное непонимание царит между двумя цивилизациями. [15. с. 92-93]. Характеризуя гендерные отношения, как отношения «между двумя разными цивилизациями», Е.Д. Лучезарнова своих работах описывает их социальные, экономические и культурные особенности. По Лучезарновой, для того, чтобы сформироваться в качестве всесторонне развитой, социально активной и успешной личности XXI века любой человек должен научиться мыслить и действовать на практике, опираясь на закономерности и стереотипы поведения, свойственные для обоих полов. Следовательно, необходимо изучить специфику мужского иженского мышления. Е.Д. Лучезарнова даёт следующую рекомендацию своим читателям: «..Надо, чтобы вы владели и мужскими, и женскими энергиями. И также вы могли работать со своим мозгом, делая этот мозг, то мужским, то женским.» [16. с. 103]. В социальном, политическим, экономическом и культурном контексте, по мнению Е.Д.Лучезарновой, мужчина должен осознано трансформировать своё поведение и воздерживаться от использования силового ресурса и перманентной агрессии в общественной жизни, прежде всего в семейно-брачных отношениях и в отношениях с противоположным полом вообще: «..Мужчины вовлекают в гонку вооружений огромные потенциалы. Они взрывают свои ракеты, они взрывают всё, что их окружает...Когда мужчина направляет взгляд вверх, он вынужден пройти через женщину..У него просто нет другого пути, нет другого выхода. Так мужчина пытается себя примерить к женщине и пытается себя сделать более женственным.» [17. c. 159-160].

Е.Д.Лучезарнова говорит о необходимости коррекции в современном мире многих гендерных ролей и гендерных стереотипов, но, при этом, выступает против феминизации мужчин и подчёркивает, что специфические особенности типично мужского и типично женского поведения являются неотъемлемыми чертами половой самоидентификации. Для ритмологии не свойственен радикальный феминизм. Так, Лучезарнова подчёркивает, что многие сферы общественной жизни, как и многие социальные институты, будут оставаться в области мужской гегемонии: «Религия-это чисто мужское философское мировоззренческое образование. Не может быть ни женских сообществ, ни женских дум, ни женских государств. Потому что каждая женщина неповторима». [18. c. 158-163].Как было отмечено выше, концепция ритмология в современном мире предлагает свой оригинальный «VUCA-ответ» на существующий на сегодняшний день «VUCA-вызов» в области трансформации гендерных и семейно-брачных отношений в условиях глобализма. «VUCA-ответ», как уже отмечалось, включает в себя четыре следующих параметров : 1. vision (видение)- собственные исследования, наблюдения и аналитические материалы, подтверждающие общемировую тенденцию трансформации семейно-брачных отношений и гендерных ролей, которая актуальна и для современной России; 2. understanding (понимание)- понимание того, что многие социальные группы нуждаются в новых идеологиях семейно-брачных отношений; 3. clarity (ясность)- предложение социальным группам новой семейно-брачной идеологии, вытекающей из концепции ритмологии; 4. agility (подвижность, мобильность, динамичность, сообразительность, маневренность)- практическое применение идейных и технологических наработок, существующих в ритмологии, предполагает не полный отказ от самого принципа разделения социальных статусов, ролей и установок поведения по гендерному принципу, а трансформацию гендерных ориентиров, согласно вызовам времени и личным интересам каждого индивида.

Тезисы о смене гендерных стереотипов подтверждаются множеством социологических исследований, проведённых за последние два десятка лет в странах Европейского Союза, бывшего СССР и в современной России. Так, например, многие современные мужчины готовы отказаться от традиционной роли главы семьи и кормильца и взять на себя роль воспитателя детей и домохозяйки, чтобы помочь жене сделать профессиональную карьеру на благо семьи. Так же социологические исследования подтверждают, что профессиональная деятельность в разных сферах всё меньше и меньше определяется половой принадлежностью, поэтому многие прежние гендерные образцы и стереотипы уже ушли в прошлое. [19.- c. 155-172].

Исследование специфики семейно-брачных отношений в современной российской субкультурной группе ритмологов имеет большое научное и практическое значение не только с точки зрения важности изучения данного общности в контексте существующей российской социальной системы, но и с точки зрения целесообразности выработки рациональных предложений для формулировки новых семейно-брачных идеологий, которые будут востребованы рядом социальных групп, выкристаллизовавшихся за последние годы.Для практического исследования специфики семейно-брачных отношений в современной российской субкультурной группе ритмологов был выбран метод фокус-групп. На сегодняшний день фокус-группа является самым распространенным качественным социологическим методом исследования социальной общности и сбора социальной информации. Фокус-группы нацелены на выявление спектра мнений представителей некого сообщества по изучаемой проблеме, поиск объяснения поведения представителей указанной группы в тех или иных ситуациях. Эффективность использования метода фокус-групп в целом определяется тем, что большинство людей ощущает себя комфортно при вовлечении в дискуссию как часть группы. На наш взгляд, именно фокус-группа даёт возможность для получения углубленной информации, чем при индивидуальных интервью или анкетировании. Одновременно групповая динамика в процессе проведения фокус-группы предоставляет возможность определить значимость такого явления, как групповое влияние внутри данного сообщества.

8 февраля 2020 года в Санкт-Петербурге была проведено фокус-групповое исследование, направленное на выявление специфических представлений о семейно-брачных отношениях в современной российской субкультурной группе ритмологов. В настоящем исследовании приняли участие 12 человек, которые уже несколько лет занимаются ритмологическим методом. Все люди, принявшие участие в данной фокус-группе, имеют высшее образование и постоянно проживают в Санкт-Петербурге (в крупном мегаполисе). Самому старшему участнику 67 лет, а самому младшему-32 года. 11 участников имели реальный опыт семейной жизни, из них 5 в настоящий момент находятся в официальном браке, а 6 разведены. Один из участников данной фокус-группы никогда не состоял в браке. Четверо участников на данный момент не имеют своих детей. Двое из участников являются «потомственными ритмологами» т. к. начали заниматься ритмометодом в детстве. Один из них имеет самый большой стаж занятия ритомологией-26 лет (он начал заниматься данным методом в 9 лет). У лиц, занявшихся ритмометодом во взрослом возрасте, самый долгий опыт равняется 26 годам и, наоборот, самый короткий срок занятия ритмометодом составляет 3 года.

Исходная проблематика: в настоящий момент, несмотря на ряд научных исследований по указанной тематике, специфика семейно-брачных отношений, существующая в современной российской субкультурной группе ритмологов ещё недостаточно полно изучена. Исходя из этого, необходимо более глубокое и подробное изучение семейно-брачной идеологии, которая сформировалась в контексте системного и многоуровневого ритмологического мировоззрения. Поскольку семейно-брачная идеология ритмологов является одной из семейно-брачных идеологий, циркулирующих в современном российском дифференцированном и плюралистическом обществе, то изучение мировоззренческих установок данной группы в частности будет способствовать выявлению широкого набора мировоззренческих установок, имеющихся в российской социальной системе в целом. Следует отметить, что в настоящее время в некоторых источниках информации распространяются всевозможные мифы о самой концепции ритмологии и её отношении к институту семьи и брака. Поэтому фокус-группа должна способствовать выявлению реальных идейных и поведенческих установок ритмологов в области семейно-брачных отношений.

Цель фокус-группы- изучить при помощи социологического метода фокус-групп специфику понимания и отношения к институту брака и семьи в среде представителей российского субкультурного сообщества ритмологов.

Задачи фокус-группы:

1. Определить, какой вид брака популярен среди представителей российского субкультурного сообщества ритмологов.

2. Исследовать специфические черты семейно-брачной идеологии российского субкультурного сообщества ритмологов.

3. Изучить комплекс социально-экономических, психологических, педагогических и культурных факторов, определивших специфику отношения представителей российского субкультурного сообщества ритмологов к вопросам брака и семьи

4. Проанализировать процесс трансформации представлений о браке и семье среди участников фокус-группы после того, как они стали изучать ритмологическую концепцию

Фокус -групповое исследование представляет собой обсуждение участниками (при помощи модератора) вопросов, касающихся отношения участников к актуальным проблемам семейно-брачных отношений.

Участникам фокус-группы предлагается обсудить семь тематических блоков, связанных с проблематикой брака и семьи. Каждый блок символизирует какой-то жизненный этап. Первый блок переносит участников в годы детства, когда формируются основные принципы понимания смысла семейно-брачных отношений, формируются устойчивые ценности и стереотипы семейной жизни. В ходе исследования мы стараемся выяснить основную информацию о родительских семьях участников фокус-группы, выявляем особенности социализации каждого участника и пытаемся понять, как его детский опыт повлиял на его поведение в сфере семейно- брачных отношений.Второй блок исследования предлагаетучастникам для обсуждения и анализа совершенно три разных проблемных полемических высказывания (афоризма) о браке и семье. Эти афоризмы призваны спровоцировать участников на определённую откровенность и эмоционально окрашенные ответы. Третий блок предлагаетиспытуемым сформулироватьсвоё отношение к семейно-брачным отношениям с точки зрения достаточно зрелого человека. Участники определяют своё отношение к самому понятию «брак» и его возможным видам. Также высказывают свою гражданскую позицию по вопросу внесения в Конституцию России поправки о том, что браком признаётся исключительно союз между мужчиной и женщиной. Четвертый и пятые блоки также призывают подумать над рядом важных вопросов, исходя из жизненного опыта и имеющейся в более старшем возрасте более развитой системы духовных ценностей. Шестой блок призван раскрыть роль и место ритмологического метода в построении личных семейно-брачных отношений участников группы и оценки института брака семьи с точки зрения ритмологии. Седьмой блок (футурологический)ориентирует участников на будущее и своё видение перспектив развития собственных семейно-брачных отношений. Таким образом, мы попытались рассмотреть динамику отношений к вопросам семьи и брака у участников фокус-группы, с учётом попытки выявить скрытые (латентные) мотивы их взглядов на данную проблематику.

Исходные гипотезы исследования и ихпроверка с примерами интересных суждений участников фокус-группы по указанной проблематике:
Исходная гипотеза 1. Большинство представителей российского субкультурного сообщества ритмологов с юности считают классический (официальный) брак наиболее правильным и приемлемым для себя, но, при этом, в современных социальных реалиях такой брак очень сложно создать и сохранить, поэтому современные люди вынуждены выбирать более гибкие и более реалистичные виды брачных отношений. Подтвердилась частично.«Брак и семья-это основа основ, совмещения всех противоположностей из которой появляется любовь и рождаются дети. Это главное на планете Земля ..» (Е., 50 лет, биотехнолог-микробиолог, в настоящий момент в разводе, имеет двух детей (дочь и сын), занимается ритмологией 12 лет).

«Если люди хотят жить друг с другом, не оформляя брак, пусть живут, но настоящая семья не может быть вне брака..Современному человеку брак даёт защищённость и поддержку..29 лет уже в браке и ещё столько же». (Г., 59 лет, инженер, женат. двое детей (дочь и сын) занимается ритмологией 8 лет). «Гражданский брак-это нормально, сегодня бывает, что человек взял кредиты или долги, а другой должен за него выплачивать..Мне обещали, что мы будем жить при коммунизме, но мечты все рухнули и мы живём при диком капитализме. Поэтому теперь гражданский брак остаётся комфортным видом современного существования партнёров.» (Ю., 52 года, интернет-маркетолог, состоит в браке занимается ритмологией 24 года). Описанная в данной исходной гипотезе социальная амбивалентность может быть обусловлена следующими причинами:

а)Наличие с детского возраста социальной установки, ориентирующей на классический (официальный) брак и создание крепкой семьи. Причина частично подтверждается. «Я с детства был убеждён, что семья должна быть полной, большой и многодетной..(Г., 59 лет, инженер, женат, двое детей (дочь и сын) занимается ритмологией 8 лет). «Меня в детстве учили, чтосчастливый брак-это, как градообразующее предприятие, на нем можно строить что-то дальше..» (А., 35 лет, математик, в разводе, имеет одного ребёнка, занимается ритмологией 26 лет, потомственный ритмолог)
б) Наблюдаемая с детского возраста, существующая в советском обществе социальная аномия, проявляющаяся в несоответствии между требуемой установкой на создание и поддержание классических семейно-брачных отношений и отсутствием данных отношений в действительности. Причина частично подтверждается. «Когда мне был один годик семья распалась. Мама выгнала папу...» (Г., 59 лет, инженер, женат, двое детей (дочь и сын), занимается ритмологией 8 лет). «Я в детстве как Золушка выполняла домашнюю работу.Отношения между родителями были сложными, папа выпивал. Из семьи сбежала в 17 лет..». (Т., 58 лет, врач-гигиенист, психолог, специалист по недвижимости, не замужем, детей нет, занимается ритмологией 6 лет).в) Наличие негативного опыта создания классического (официального) брака и сохранению семьи из-за наличия негативных экономических, социально-психологических и культурологических факторов у участников фокус-группы или их родителей. Причина частично подтверждается.«На меня всегда влиял негативный семейный опыт собственного детства. Однажды я вступила в брак по договорённости на определённый срок, но это дало мало хороших результатов». (Т., 58 лет, врач-гигиенист, психолог, специалист по недвижимости, не замужем, детей нет, занимается ритмологией 6 лет)

Исходная гипотеза 2.Члены российского субкультурного сообщества ритмологов прежде всего ориентированы на всестороннее развитие личности и личностный рост, поэтому ценность брака и семьи во многом является производной от ценности саморазвития. Подтвердилась частично. «Надо развивать себя, ничем не жертвуя..» (Е., 53 года, врач, замужем, двое детей, занимается ритмологией 18 лет). «Браком можно пожертвовать, а семья очень большая ценность. Но выше неё выступает ценность самого себя» (И., 53 года, врач, разведена, двое детей, занимается ритмологией 2 года). «Жизнь многомерна, есть много ценностей, в жизни всё важно, не стоит выделять что-то одно..». (М., 44 года, юрист, разведён, имеет одного ребёнка, дважды состоял в официальном браке, занимается ритмологией 9 лет). Настоящая тестируемая гипотеза основывается на следующих социальных установках представителей сообщества:а) Брак должен прежде всего приносить радость и удовольствие человеку. Данный тезис полностью подтвердился в ходе исследования. « Я рад, что брак приносит мне счастье и радость. Это самое важное..» (Ю., 52 года, интернет-маркетолог, состоит в браке занимается ритмологией 24 года). б) Вступая в брак, индивид прежде заботится о собственном всестороннем развитии. Данный тезис полностью подтвердился в ходе исследования. «Для меня главное-разумность и сознательность...Но всё равно всё это должны вести человека к браку..У меня есть партнёр, он помогает мне быть более самодостаточной, способствует моему саморазвитию...» (Е., 50 лет, биотехнолог-микробиолог, в настоящий момент в разводе, имеет двух детей (дочь и сын), занимается ритмологией 12 лет). «Счастливый брак очень важен, но в жизни много сторон, самое главное, чтобы брак помогал достичь намеченных целей»..(В., 32 года, коммерческий директор, женат, детей нет, занимается ритмологией 18 лет с перерывом, потомственный ритмолог).

в) Под браком понимается добровольный и свободный союз между мужчиной и женщиной, который в условиях современной социальной реальности, не обязательно должен быть оформлен официально. Данный тезис полностью подтвердился в ходе исследования. «Для меня брак-когда ты приходишь домой и есть близкий тебе человек противоположного пола и он тебе принимает такой, какая ты есть, и наоборот. Брак-это дом твоей жизни». (Т., 58 лет, врач-гигиенист, психолог, специалист по недвижимости, не замужем, детей нет, занимается ритмологией 6 лет). «К гражданскому браку отношусь хорошо, как к способу тестирования своего партнера на будущую совместную жизнь, чтобы будущий брак был бы крепким. Но браком это тоже не стоит называть, следует назвать сожительством». (В., 32 года, коммерческий директор, женат, детей нет, занимается ритмологией 18 лет с перерывом, потомственный ритмолог). г)Представители сообщества ритмологов понимают под браком союз мужчины и женщины и не считают браком отношения между представителями одного пола т. к., по их убеждению такой, союз между мужчиной и женщиной не только естественен по своей природе, но и способствует в полной мере раскрытию способностей обоих супругов. Данный тезис полностью подтвердился в ходе исследования. «Я за то, чтобы в Конституции было записано, что брак-это союз между мужчиной и женщиной. Гей-отношения направлены на вырождение, если посмотреть в перспективе. Если будут заключаться такие браки, то жизнь на Земле вскоре прекратится. Я за официальный брак. Иначе женщина многое теряет в правовом поле». (Т., 58 лет, врач-гигиенист, психолог, специалист по недвижимости, не замужем, детей нет, занимается ритмологией 6 лет). «Я человек традиционный, но понимаю, что свободу надо давать всем. Есть разные люди с разными медицинскими параметрами, если они есть, то пусть живут вместе. Не стоит ограничивать их на уровне Конституции..» (Ю., 52 года, интернет-маркетолог, состоит в браке занимается ритмологией 24 года). «Я согласен с поправкой в Конституции, что брак должен быть союзом между мужчиной и женщиной.. Однополые «браки» призваны разрушить институт семьи, внедрив туда инородный элемент. Надо прописать это по-другому: сожительство между партнерами и на основании этого прописать все законы, а браком это не стоит называть». (В., 32 года, коммерческий директор, женат, детей нет, занимается ритмологией 18 лет с перерывом, потомственный ритмолог).

Исходная гипотеза 3. Представления о браке и семье, существующие внутри в российского субкультурного сообщества ритмологов (групповая семейно-брачная идеология), сформировались под воздействием ряда социальных факторов: а) Последовательное воспитание будущих членов российского субкультурного сообщества ритмологов в детстве осуществлялось в духе строгой приверженности советской идеологии. Настоящий тезис в большей степени подтвердился. «Я девочка очень правильная у меня было по жизни много разных правил..У меня было этих масок, моими настольными книгами были «Молодая гвардия» и другие..Олег Кошевой, Наталья Ростова на меня слишком сильно влияли...» (Е., 50 лет, биотехнолог-микробиолог, в настоящий момент в разводе, имеет двух детей (дочь и сын), занимается ритмологией 12 лет).«У меня было типичное счастливое советское детство. О семье и браке у меня были такие же представление, которые были приняты в Советском Союзе»..(Ю., 52 года, интернет-маркетолог, состоит в браке занимается ритмологией 24 года).

б) Будущие члены российского субкультурного сообщества ритмологов в течении длительного периода жизни рассматривали институт семьи и брака, как социальную обязанность гражданина в контексте советской идеологии. Настоящий тезис в большей степени подтвердился. «Я более архаичный человек и с самого детства считаю, что брак должен быть официальным.» (Г., 59 лет, инженер, женат. двое детей (дочь и сын) занимается ритмологией 8 лет). в) У большинства представителей российского субкультурного сообщества ритмологов с детских лет и по сей день существует потребность в авторитетном лидере и в авторитетных идеях, которые либо предлагают идейные ориентиры для социального поведения, либо формулируют теории, оправдывающее те или иные социально значимые поступки индивидов.

Настоящий тезис в большей степени подтвердился. «В детстве в СССР было всё понятно..обещали, что все будем жить при коммунизме, но этого не произошло, сейчас хочется кому-то верить, но это стало сложно...» (Ю., 52 года, интернет-маркетолог, состоит в браке занимается ритмологией 24 года). «Я прислушивался к словам и советам моей мамы..Её советы до сих пор оказывают влияние на мои поступки» (Г., 59 лет, инженер, женат. двое детей (дочь и сын) занимается ритмологией 8 лет).г) Крушение советской мировоззренческой системы в условиях тяжёлой и тревожной социально-экономической ситуации для многих представителей указанного сообщества стало личным идейным и нравственно-ценностным кризисом, потерей жизненных целей и ориентиров, что привело к ощущению духовного вакуума, которое длилось в течении нескольких лет. Настоящий тезис в большей степени подтвердился.

/Читать статью целиком/

Шелестюк Е.В. Шкарин Д.Л. Трансформативная прагматика ритмологических практик

2020-04-14

Балтийский гуманитарный журнал |Том 9. №1 (30), 2020 | ISSN 2311-0066| Стр. 332| Elibrary.ru

Шелестюк Елена Владимировна (доктор филол. наук, профессор),

Шкарин Дмитрий Леонидович (методист ЦРТТ ЧелГУ)

ТРАНСФОРМАТИВНАЯ ПРАГМАТИКА РИТМОЛОГИЧЕСКИХ ПРАКТИК

В данной статье предпринят анализ метода 7Р0, разработанного Е.Д. Лучезарновой в качестве новой научно-практческой дисциплины, с позиции прагматической лингвистики. Отправным пунктом исследования нам служит концепт «трансформатив», введенный М.Н. Эпштейном [19, С. 159] для обозначения тех речевых действий, которые в момент произнесения необратимо меняют судьбу тех, кто их осуществляет. Примерами таких действий являются чистосердечное признание в преступлении или объяснение в любви. Естественно, что категориальную сетку концепта вовлекаются три концептуальные линии: 1) линия трансформационной грамматики Н. Хомского, выявляющая глубинные уровни порождения синтаксических структур, 2) линия семиотической трансформации, наиболее отчетливо проявленная в исследованиях логики порождения нарративных структур в модели А. Греймаса и 3) линия прагматического анализа перформативных речевых действий, инициированная аналитической теорией речевых актов Д. Остина [4; 14]. Мы отталкиваемся от понимания, что пересечение перечисленных линий носит не случайный характер, а продиктовано самой деятельной сущностью речевого действия, не снимаемой в опредмеченных языковых формах, что и задает единство трансформативных процессов. В дальнейшем анализе мы используем понятие трансформативная прагматика, подразумевая систему целостного осмысления речевых действий, ориентированных на онтологическое изменение жизненной ситуации участников коммуникативной ситуации. В расширенном нами контексте трансформатив может быть интерпретирован как разновидность перформативных речевых актов, рассматриваемых в теориях аналитической лингвистики, но с существенными уточнениями самих параметров коммуникативной ситуации. Подробный разбор этих параметров уже приводился нами в статье «Аффирмация, молитва, ритм в контексте прагмалингвистики». Здесь же отметим, что в сжатом виде перечень отличительных характеристик трансформативного акта сводится к трем ключевым принципам:

1. Непосредственное воздействие слова на мир

2. Принадлежность слова языку самого мира

3. Онтологическое отличие знаков-символов этого языка от знаков-символов языков формально-логических систем

1. Первый принцип /Непосредственное воздействие слова на мир/ выводит нас за рамки антропоцентрической перспективы, предполагающей возможность воздействия речи только на человеческий разум. Коммуниктивная ситуация понимается как освобожденная от антропоцентрических ограничителей и разомкнутая в направлении всех уровней бытия. В роли участников взаимодействия могут выступать любые субстанции и сущности, обнаруживаемые в картинах мира, лежащих в основаниях локальных дискурсов. Этим пунктом преодолевается и классическое понимание коммуникативной ситуации как процесса приема и передачи информации между компетентными участниками взаимодействия. Иными словами, происходит отход от когнитивной парадигмы, рассматривающей коммуникацию через метафору кодировки, декодировки и обработки информации внутри интеллектуальных систем. В трансформативной прагматике коммуникация предстает как порядок команд, возбуждающих и тормозящих любые происходящие в мире процессы. Здесь больше работает метафора регулировщика, координирующего перекрещивающиеся потоки движения. Тем самым расширяется и традиционная семиотическая трактовка знака в модели семиотического треугольника Фреге. В результате номинативная функция речи, заключающаяся в именовании предметного содержания мира, отходит на второй план относительно регулятивно-волевого потенциала речи, реализующегося в непосредственном изменении всего состава жизненных ситуаций при использовании самых разнообразных средств, вовлеченных в речевой контекст. При этом, подчеркнем еще раз, на момент осуществления трансформативного акта активируются и могут подвергнуться трансформации любые элементы ситуации без исключения: акторы, вещи, знаковые формы, тематические содержания, предметы и контексты коммуникации. Эта акцентировка показывает, что предложенное Ч. Моррисом деление семиотики на синтаксис (знак-знаковая система), семантику (знак-предметный мир) и прагматику (знак-человек) не только переосмысливается в пользу прагматики, но и сама прагматика понимается в новом качестве как влияние речи и на предмет, и на человека, и на саму знаковую систему. Так, например, семантическое отношение знак-объект теперь рассматривается не в направлении от объекта к знаку как отражение объекта, а в направлении от знака к объекту как преображение объекта.

2. Второй принцип /Принадлежность слова языку самого мира/ выводит нас за рамки социентрической перспективы. Условиями эффективности коммуникативного акта становится сам орудийный и операциональный состав трансформатива, поскольку соотношение иллокутивной цели (предполагаемого эффекта речи) и перлокутивного результата (достигнутого эффекта) задается не промежуточными параметрами ситуации, такими как психологические установки участников, когнитивные фильтры и знаковые конвенции, а самой логикой трансформативного акта, осуществляемого на языке мира. Это принципиальный пункт, так как здесь нивелируются традиционные семиотические представления, - наиболее жестко проявленные в соссюровской лингвистике, - относительно социальной условности и конценциональности знака. То есть, если в предыдущем пункте размыкается антропоцентрическая установка, то данный пункт выводит язык за пределы социума как такового. Отметим, что тезис о мотивированности знака весьма распространен в современной семиотике и реализуется во множестве альтернативных теорий, сводящих знак и предмет по многим основаниям: либо в отношении к праязыку как трансцендентому источнику речи (реализованную, например, языковыми играми в лингвистике Н.Н. Вашкевича), либо в отношении к эволюционным универсалиям, синхронизирующим духовный и материальный планы бытия (И.А. Бескова), либо в отношении физических и психологических параметров озвучиваемых мыслеформ (Б.Ф. Поршнев, И.Ю. Черепанова, Н.И. Жинкин, А.Н. Павленко) Вне зависимости от способа сущностного обоснования механизма трансформации в концепции трансформативов постулируется возможность непосредственного воздействия речи на живую и неживую материю, т.е. на самые разнообразные материальные и идеальные процессы и явления действительности.

3. Третий принцип раскрывает отнологическое отличие языка мира от языков формально-логических систем. В рамках семиотического треугольника знак смыкается с понятием логического символа как условного обозначения, принятого в логико-математической аналитике. К примеру, А. Соломоник в своей популярной классификации знаковых систем на вершину семиотической пирамиды ставит символ в качестве переменной функции, закладывая тем самым в основания теории принцип повышения степени абстрактности знака [15]. Трансформативная прагматика восстанавливает иной философский смысл символа, высвечивающего в конкретном единичном явлении его всеобщую универсальную сущность как уникального и необходимого события. При этом для проявления символа совершенно безразлична его форма, будь это вещь, мысль или слово. Здесь нет возврата к изобразительности или индексированности знака в понятиях Ч. Пирса. По сути, речь идет о двойной референции символа, на которую указывал А.Ф. Лосев, говоря о том, что символ не просто отсылает к бесконечному число конкретных индивидуальностей, но одновременно сам же и является законом их порождения [6, С. 109]. Реализацией подобного понимания является трактовка универсальных сил эволюции в концепции И.А. Бесковой: «то, что формируется на уровне замысла (на уровне универсальных сил), и то, с чем мы повседневно сталкиваемся в нашем физическом мире, – это одно и то же: не фигурально, не метафорически, не в том смысле, что первое является прообразом, прототипом второго (т.е. по логике происхождения). Это буквально одно и то же, одна и та же сущность. Но в первом случае в том виде, как она явлена в мире форм (универсальных сил, замыслов, сакральных образцов – назовите как угодно), во втором – как она явлена в физическом мире» [1, С. 7].

Иными словами, в символе постигаются не искусственные, заранее сконструированные содержания (вне зависимости от индивидуального или социального их происхождения), а, наоборот, объективная значимость события открывает сознание человека навстречу себе. Так совершается эволюция разума в рамках объективной диалектики, где открытие не смешивается с изобретательством, т.е. инструментальный, технократический подход к миру не способен заменить творческий диалог с универсумом. Подобная инверсия отношения человека и знака-символа ясно подмечена Павлом Флоренским в феномене восприятия иконы: «Икону должно или недооценивать, сравнительно с ходячим позитивистским полупризнанием, или переоценивать, но ни в коем случае не застревать на психологической, ассоциативной ее значимости, т.е. на ней, как на изображении. Всякое изображение, по необходимой символичности своей, раскрывает духовное содержание своё не иначе, как в нашем духовном восхождении «от образа к первообразу», т.е. при непосредственном соприкосновении нашем с самим первообразом; тогда, и только тогда чувственный образ наливается соками жизни и, тем самым, неотделимый от своего первообраза, делается уже не «изображением», а передовой волной или одной из передовых волн, возбуждаемых реальностью» [18, С. 49]. Изложенные принципы в своей совокупности образуют специфическую теоретико-методологическую призму трансформативной прагматики, выделяя ее из общего массива семиотических теорий, базирующихся на формальной логике информационного подхода. Это существенно расширяет диапазон дискурсивных ситуаций, обычно либо ускользающих от прагматической лингвистики, либо получающих предвзятую интерпретацию как рудиментов пралогического, мифологического мышления. Соответственно, изменяется и сфера приложения семиотического анализа в целом.

Теперь мы можем перейти непосредственно к ритмометоду 7Р0 с учетом сформулированных принципов.

Поскольку ритмометод 7Р0, являясь объемным организованным комплексом исследовательских и прикладных дисциплин, опирается на собственную оригинальную картину мира, вкратце обозначим ее ключевые моменты. Реальность здесь описывается в классических категориях пространства, энергии, информации и времени. Отличительной особенностью данной онтологии является наделение времени особым управляющим и субстанциональным статусом. Человек в этой картине мира предстает как звено в эволюции разума, выстраивающего ряд последовательных форм, образующих вертикальную иерархию. Кроме этого, человек выделен на земле как единственная жизненная форма, способная к сознательному использованию субстанции времени за счет своего продвижения по эволюционным ступеням разума к субстанции чистого времени. Инструментом продвижения является ритмометод 7РО, как система практик работы с различными формами времени. Сами практики построены на материале специфичных знаковых систем, которые являются проявленными носителями субстанции времени. С этого момента и становится возможна концептуализация ритмометода 7Р0 в рамках трансформативной прагматики как она была представлена выше.

Для начала интересно отметить, что Е.Д. Лучезарнова тоже использует перформативный подход, описывая естественные способы использования речи в метафоре трех звуковых струн мозга. Мы уже указывали, что трансформатив является разновидностью широкого спектра речевых действий, традиционно выражаемых в соответствующих глаголах-перформативах (приказывать, советовать, обвинять, обещать и т.л.). Первая струна мозга в концепции Лучезарновой называется «указ-заказ» и в чистом виде соответствует вопросительному перформативу, являющемуся в своей структуре указанием на недостающую информацию и запросом соответствующего ответа. Таким образом, первая струна характеризует речевые акты со значением ментальных действий. Вторая струна «рассказ-наказ» соответствует утвердительному перформативу, являющемуся обычным описанием, нарративом, что реализует коммуникативную функцию речи как обмена информацией и ее оценкой в общении. Третья струна «приказ-показ» соответствует директивному перформативу, проявляющемуся непосредственно в управляющих речевых актах, и соотносится с регулятивно-волевой функцией. Таким образом, в естественной речи мы встречаем три основные речевые функции, перевязанные со всеми известными группами перформативов: ментальные действия, фатические и регулятивные. До этого момента действуют привычные лингвистические модели, детально прописывающие структурную логику осуществления каждого отдельного речевого акта внутри выделенных групп. Качественные изменения начинается в момент непосредственного перехода к методу 7Р0, так как внутри него перформативные речевые акты сменяются трансформативами, имеющими собственную специфичную структурную логику.

Исходный тип трансформативного акта мы встречаем в базовой практике чтения ритма, представляющей собой различные способы декламации специальных текстов, в которых содержится субстанция времени. С точки зрения обычной перформативной логики речевых актов чтение ритмапредставляет речитативный акт, иллокутивные цели которого могут располагаться в широком диапазоне от мехнической тренировки памяти до экзистенциального вживания в смысл текста. Трансформативная же логика чтения ритма предполагает подключение мозга к субстанции времени, что значительно расширяет онтологические возможности человека, поскольку ресурс времени определен как главный управляющий фактор во всей иерархии бытия. А так как время в этой онтологии обладает способностью организации остальных измерений (пространства, энергии и информации), то перлокутивный эффект от чтения ритма распространяется на всю сферу бытия. Соответственно, ритмологическая компетенция сводится к развитию специальных навыков считывания этого эффекта как отклика бытия на ритм и располагается в последовательности: выбор ритма - чтение ритма – считывание эффекта.

Следующий вид трансформативного акта мы встречаем в практике переизлучения, являющейся системообразующей для всего метода в целом.Здесь операциональный состав действия значительно усложняется, так как подключаются дополнительные знаковые системы, требующие выполнения точных семиотических процедур. В состав практики вводятся дополнительные алфавиты, построенные по алфавитному принципу естественных языков. В семиотической школе Ю.С. Степанова алфавитные системы рассматривается в качестве важнейшей константы мировой культуры, значение которой заключается не столько в закреплении письменного начертания звуков устного языка, сколько в полномасштабной интеграции мирового порядка на всех его уровнях. Степанов указывает на три системообразующих семиотические нити, сходящиеся в системе алфавита. Первая нить восходит к концепту «мировой порядок» в др-инд. r-ta и “священный порядок, ритуал» в лат. ritus. Вторая нить cвязывает концепт «число» и концепт «ритм, рифма» в нем. reim, восходящим к др.-гр. rythmos. Таким образом, смыслы перевязываются как «порядок в движении, течение порядка». Третья нить образует концепт «буква», соединяющий в себе пересечение нескольких смыслов: 1. тень от солнечных часов, 2. буква с точки зрения ее звукового достоинства. 3. первоначало, первоэлемент. [16, С. 7]. Подобная же реконструкция алфавита как модели мироздания в первичном языке и связь его с календарным вращением священного года в древнеиндийской символике двенадцатиспицевого небесного колеса «rta» представлена и в работах Германа Вирта [5, С. 286]. Многие исследователи алфавитов сходятся и в том, что понятие «элемент» образует свою форму соединением букв L M N, занимающими срединное 12-ое. 13-ое и 14-ое место в ряду из 25 знаков латинского алфавита. Эти и многие другие наблюдения указывают на то, что порядок мира и порядок языка интегрированы в алфавите в единое целое [16, С. 77]. Этот же принцип двойной референции воплощен и в алфавитных системах ритмометода 7Р0. Трансформативный акт переизлученияпредстает как перевод знаковых форм исходных языков на субстанциональные языки времени с использованием специальных алфавитов. Сами же алфавиты интегрируют в себе: 1) порядки мира (например, Хладастейное поле, Радастейное поле, как субстанциональные наполнения внутри пространственных и временных вселенных и соответствующие языки Хладастеи и языки Радастеи), 2) собственно субстанциональные элементы этих вселенных, являющиеся одновременно элементами языков вселенной (например, хладастейное поле задает три плана материальной плотности, представленное языками Циклохладаит, Номерной Хладавит и Ритмохладавит, в котором выделены отдельные хладастеи как целостные субстанции этих порядков), 3) числовые ряды как порядки следования и взаимосвязи элементов. При этом двойная референция алфавитных порядков находит свое воплощение в парадигматической и синтагматической логиках построения самих алфавитов.

Синтагматическая логика в традиционных алфавитах проявляется в акростихах алфавитных текстов и в вертикальном чтении алфавитов как акрофонов, составленных по первым буквам имен. Субстанции языков ритмометода 7Р0 также имеют синтагматические развертки. Так, например, каждая Хладастея на языках Хладавит проявлена отдельным текстом, но и чтение текстов Хладастей в порядке их следования задает собственную синтагматичесткую развертку целостного плана Хладастейного поля как отдельного текста.

Парадигматические связи в традиционных алфавитах задают серии для упорядочивания и элементов языка и элементов самих миропорядков . В древних алфавитах встречаются сериации животного, растительного мира и т.п. В ритмометоде 7Р0 сериация порядков мира задается собственно характером субстанций, например, язык Номерной хладавит организует информационные порядки, Циклохладавит – энергетические. Кроме того, из элементов-субстанций формируются синтагмы второго порядка, создающие новые субстанции как отдельные высказывания на соответствующих языках. Так, в ритмометоде задаются различные матричные субстанции, общие и личные имена, как координаты в соответствующих субстанциональных полях. Да и само переизлучениес точки зрения трансформативной прагматики предстает в оперциональном плане как аналитическое преобразование семиотической формы естественного языка за счет разделение исходного слова до звуко-буквенного состава и последовательный перевод парадигм исходного языка в новые парадигматические ряды специально подобранных языков переизлучения. Само же переизлучение как трансформативный акт представляет собой прочтение языковых субстанций по заранее определенным синтаксическим правилам образования новых синтагм (например, синтаксис коммутации-вычитания, приближения-отдаления, уплотнения-разуплотнения, связывания-разделения и т.п.).

Коснемся более детально вопроса синтаксиса трансформатива или правил образования синтагм. Поскольку логика составления синтагм задает логику преобразования мира, то правила синтаксиса имеют ключевое значение для понимания логики самой трансформативной прагматики. Иными словами, синтаксические операции в этой логике являются формами непосредственного преобразования субстанций: например, операция коммутация-вычитание, задаваемая на языке Циклохладавит, осуществляет уплотение и разуплотнение материальных форм проявленной вселенной и т.д. При обращении к широкому контексту психолингвистических исследований мы обнаруживаем, что многие теоретики при анализе регулятивно-волевой функции речи отмечают, что трансформативный синтаксис лежит в самих истоках онтогенеза речи. Так, например, Б.Ф. Поршнев возводит эволюцию человеческого поведения к развитию способности торможения естественных, первосигнальных реакций запретительными командами (интердикции) и надстраивающимися над ними суггестивными командами. При этом обмен командами, согласно этой теории, диффузен, как относительно предметного содержания (отсутствие фиксированного семантического значения), так и относительно объекта воздействия (им может быть и человек, и особь другой популяции, животное и т.д.). Весь спектр значений речевых сигналов размещен вокруг процессуальной оси «торможение действия – торможение торможения действия» (отогнать-приманить, отказать-разрешить, остановить-запустить). Сами же воздействия первоначально имеют внешнюю направленность и в основном, за рамками локальных социаций, адресуясь представителям других популяций. Любопытно, что и концепция Н. Марра при всей ее неоднозначности содержит гипотезы, до сих пор привлекающие внимание лингвистов, о возможностях межвидовой коммуникации, что свидительствует в пользу регулятивных, а не дескриптивных значений первослов. Отсюда же проистекает интерес к исследованию мотивированности многих фонем звуковыми комплексами приманивающих-отпугивающих команд (к-ш-ш, кис-кис). Наибольшее развитие идея относительной независимости регулятивно-волевой и номинивных функций получила в рамках культурно-исторической школы психологии Л.С. Выготского. В частности, А.Р. Лурия, отталкиваясь от Б. Скиннера с его разведением прагматического («-манд») и коммуникативного («-такт») аспектов речи, подтвердил на уровне нейролингвистических исследований незавимость функциональных систем, отвечающих за целенаправленное и познавательное поведение: «первым этапом развития регулирующей функции речи, т.е. функции речи, т.е. функции, лежащей в основе произвольного поведения, является умение подчиниться речевой инструкции взрослого» [7, С. 147]. Понятно, что в развитых формах речевого поведения отмеченные функции сходятся и образуют семантически значимые формы трансформативного синтаксиса. Вторичную рефлексию данного синтаксиса мы можем видеть, например, в разработках парижской школы семиотики. А. Грейсмас формирует полную модель трансформации, как порождающей структуры нарративного текста, в форме семиотического квадрата, где отражены инверсии бинарной оппозиции в расширенной четырехчастной структуре: объект – антиобъект – не объект – не антиобъект. В результате чего, мы получаем вариативную логику трансформаций. Модель оказывается приложимой не только к нарративному тексту, но позволяет анализировать логическое устройство множества видов речевых актов. В частности, Д. Вайткявиченеприменяет ее к нарративной структуре литовских заговоров, что позволяет конструировать альтернативные виды комбинаций:

Соответственно, логика трансформации в заговорах на здоровье может простраиваться как приглашением здоровья с целью замещения не-здоровья, так и отделением болезни с переходом в не-болезнь, возможно и полное сочетание этих линий внутри одного заговора [3, С. 377].

По этой же логике в ритмометоде 7Р0 мы можем отслеживать все возможные линии трансформации в практике переизлучения.Например, внутри хладастейного поля:

Язык переизлучения	Операторы проявления	Операторы снятия	План перлокутивного эффекта
Циклохладавит	Плюс	Минус	Энергии
Номерной хладавит	Близь	Даль	Информация
Ритмохладавит	Глия	Блокиратор	Пространство

Далее, продвигаясь по структурным уровням метода, мы находим языки более высоких порядков, управляющие структурами нижнего уровня. Усложняются и правила трансформативного синтаксиса: переизлучение производится внутри ритмов, между языками и т.д. [8, С.]

Таким образом, анализируя практику переизлучения в ритмометоде 7Р0 в рамках трансформативной прагматики, мы обнаруживаем многоуровневую систему семиотических преобразований:

подбор формулировки как образование синтагм на исходном языке, задаваемый системами правил трансформативной прагматики (например, правила жестких формулировок, правила подбора ритмов по словам-организаторам, правила подбора ритмоформулировки и т.д.) – вычленение парадигм из исходной формулировки (например, извлечение слов по частям речи, извлечение отдельных букв и т.д.) – подбор языков перепрочтения - чтение парадигм на подобранных языках и образование новых синтагмам по правилам трансформативного синтаксиса – наполнение синтагм дополнительными преобразованиями, связанными с ритмологическим контекстом (подключение дополнительных ритмов, субстанций, фильтров, ориентиров, задающих точное направление и параметры трансформации) – считывание эффекта.

При этом заключительный такт трансформативного акта (считывание эффекта) сам по себе требует отдельного разбора, поскольку за рамками конвенциональной ситуации обычной коммуникации становится не совсем очевидным, что считать откликом. Усложнение процедур осуществления трансформативного акта влечет за собой не менее сложные требования к фиксации перлокутивных эффектов, которые задаются как логикой осуществленных преобразований, так и целостным контекстом реализации перлокутивных эффектов. Это требует развития умения дифференцировать знаковый отклик в пространстве и времени с опорой на множественные параметры среды, иными словами развивает особые герменевтические навыки «чтения мира как теста». В связи с этим одним из ключевых моментов ритмометода 7Р0 становится разработка концепта Знак, радикально отличающегося от семиотического понятия знака. Мы находим целый семантический куст смежных концептов: предзнак, подсветка, подсказка, не-знак, антизнак, собственно, Знак. По сути, Знак вбирает в себя значение живого проявленного символа в самих явлениях этого мира или, другими словами, символического отклика самой реальности. Поскольку же, как мы отмечали во введении, это требует особой настройки сознания, духовного восхождения до первообраза, то трансформативная прагматика с необходимостью включает в себя вопрос и о преобразовании самого актора в процессе осуществления трансформативного акта. Вкратце зафиксируем наиболее существенные направления этих преобразований личности:

1. Развитие особой чувствительности к проявлениям реальности, заключающееся в умении вычленять из себя позицию наблюдателя, дистанцированного от событийного потока. При этом дистанцирование предполагает не отстранение от ситуации, но и не простое наблюдение за ней, а внимательное наблюдение за самим наблюдением, на что в ритмометоде 7Р0 делается особенный упор. Поскольку отклик реальности происходит на ее собственном языке, то естественно, любые предустановки наблюдателя становятся скорее помехами, нежели помощниками, так как захватывают стереотипные реакции из наличного опыта.

2. Формирование экологичного отношения к собственным ментальным и психоэмоциональным процессам, поскольку наблюдатель сам является откликом в единой системе универсума. В этом плане в ритмометоде 7Р0 выстраивается понимание равноценного диалога человека и Вселенной, что предполагает прежде всего раскрытие и совершенствование человеком своих внутренних потенций. Постепенно система практик метода превращается в систему трансформации самого разума, раскрывающегося как соразмерность планам мира, проявленных на соответствующих языках вселенной. Таим образом, практика диалога становится неотделима от эволюции разума.

3. И наиболее важным следствием трансформации становится осознание разомкнутого процесса преображения, поскольку диалог не предполагает прихода к статичной, конечной форме. Метафорически этот момент схватывается как открытость опыту невероятности, что означает возможность раскрытия все новых непредсказуемых планов бытия, бесконечную трансформацию разума.

Итак, мы совершили определенный опыт концептуализации трансформативной прагматики. В качестве предмета выл выбран ритмометод 7Р0, так как в этой системе мы встречаем не только методологическую программу, но и реальное осуществление комплексной практики преобразующего диалога с миром, что представляет огромную научную ценность как живой образец развития трансформативного дискурса. Наблюдение за развитием ритмометода наводит на мысль об автопойезисе подобного рода целостных систем, представляющих собой живую саморазвивающуся ткань в рамках внутренних рекурсивных ритмов самовоспроизводства. При этом, если пользоваться, языком фрактальной семиотики, мы всегда находим здесь два плана развития: динамика самореференции (внутреннее самоописание системы) и динамика инореференции (описание картины мира с точки зрения этой системы). Включение же в анализ изучение системы трансформативных действий, стоящих в основе этой динамки, позволяет сторить целостные модели функционирования подобного рода систем. Традиционная прагматическая лингвистика, ориентируясь на образцы обыденных и системных дискурсивных ситуаций, невольно ограничивает себя рамками доминирующей в современном обществе постсекулярной парадигмы, совмещающей в себе антропоцентрические и социоцентрические установки. Образцы же иных видов дискурса берутся либо как артефакты глубокого прошлого (мифологические памятники, магические практики заклинаний и т.п.), либо относятся к случайным рецессивам этого прошлого в маргинальных субкультурах (новояз эклектических культов). Существуют и попытки разработки проективных семиотических систем, примерами чего служат оригинальные разработки новых концептов в работах М.Н. Эпштейна, концепция антиязыка А.С. Нилогова, риторическая теория числа С. Е. Шилова[10, 20, 21] . Но по своему пафосу подобные проекты больше напоминают игровые методологические манифесты в рамках ситуации after-постмодерн, чем действительные ростки новых парадигм. Поэтому исследование единичных уникальных образцов эволюции семиотических систем на основе альтернативных парадигм в режиме реального времени предоставляет, на наш взгляд, огромные эвристические возможности для развития гуманитарного знания.

Список литературы

Бескова И.А. Эволюция и сознание: (когнитивно-символический анализ). М., 2001. – 268 c.
Вашкевич Н.Н. Системные языки мозга. М.: Библиотека расовой мысли, 2002. – 400 с.
Вайткявичене Д. О нарративной структуре литовских заговоров // Заговорный текст. Генезис и структура. М.: «Индрик», 2005. – 520 с.
Греймас, А. Ж., Фонтаний, Ф. Семиотика страстей. От состояния вещей к состоянию души. – М. : Издательство ЛКИ, 2007. 336 с.
Дугин А.Г. Знаки Великого Норда: Гиперборейская теория.Издательство: М.: Вече Год: 2008 – 320
Лосев А. Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. М.: Искусство, 1995. – 320 с.
Лурия А.Р. Название: Язык и сознание. М: Издательство МГУ, 1998 – 336 с.
Лучезарнова Е.Д. Откровенное знакомство, том 1. СПб: Ритмовзлёт, 2015. – 216 с.
Марченко Е.Д. Ритмология:неделя за неделей 1. Человек, умеющий читать. СПб: РАДАТС, 2008. – 280 с.
Нилогов А.С. Философия антиязыка. СПб.: Алетейя, 2013. – 216 с.
Павленко А.Н. Пределы интерсубъективности (критика коммуникативной способности обоснования знания). – СПб.: Алетейя, 2012. – 280 с.
Поршнев Б. Ф.О начале человеческой истории. Проблемы палеопсихологии. СПб.: Издательство: Алетейя, 2007. – 714 с.
Семиотика: Антология. Составитель Ю.С. Степанов М.: Академический Проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2001. – 702 с. 66
Серль, Д. Что такое речевой акт? // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17: Теория речевых актов. М., 1986. С. 151–169.
Соломоник А.Б. Язык как знаковая система. М. URSS. 2010. – 224 с.
Степанов Ю.С., Проскурин С.Г. С79 Константы мировой культуры. Алфавиты и алфавитные тексты в периоды двоеверия. М.: Наука, 1993. – 156 с.
Тарасенко В.В. Фрактальная семиотика М.: Либроком, 2009. – 232 с.
Флоренский П. Иконостас. Избранные труды по искусству. СПб.: Мифрил, Русская книга , 1993. – 365 с.
Шкарин Д.Л. Шелестюк Е.В. Аффирмация, молитва, ритм как дискурсивные практики: прагмалингвистический анализ. «Культура и цивилизация» Том 9. №1А, 2019.
Шилов С.Е. Риторическая теория числа. М.: ЛЕНАНД, 2013 – 800 с.
Эпштейн, М.Н. Проективный словарь гуманитарных наук. М.: Издательство: Новое литературное обозрение, 2017. 1100 с.

Источник: Балтийский гуманитарный журнал |Том 9. №1 (30), 2020 | ISSN 2311-0066| Стр. 332| Elibrary.ru

Миронов Д.А. Умная «заумь» в русской поэзии XX века: Велимир (Виктор Владимирович) Хлебников и Евдокия Дмитриевна Лучезарнова (Марченко)

2019-10-01

Журнал по культурологии "Культура и цивилизация" Том 9. № 4А, 2019 | Изд-во: "Аналитика Родис" | УДК 008, стр 108.

МИРОНОВ Д.А. (кандидат философских наук)

УМНАЯ «ЗАУМЬ» В РУССКОЙ ПОЭЗИИ XX ВЕКА: ВЕЛИМИР (ВИКТОР ВЛАДИМИРОВИЧ) ХЛЕБНИКОВ И ЕВДОКИЯ ДМИТРИЕВНА ЛУЧЕЗАРНОВА (МАРЧЕНКО)

Аннотация: Статья посвящена двум поэтам-модернистам, которые представляют поэтическую традицию «зауми» в поэзии Серебряного века. В начале XX века оригинальным новатором русского слова выступил Велимир Хлебников — «председатель земного шара» и «будетлянин», который на конкретных примерах в своём творчестве показал, что современная поэзия может выходить за границы традиционной поэтической формы и существенно расширять как свою форму, так и содержание, тем самым, кардинально меняя традиционное представление о поэтической форме мышления. В конце XX века продолжателем данной тенденции в поэтическом творчестве является Евдокия Дмитриевна Лучезарнова (Марченко), поэзия которой выросла в цельное космическое мировоззрение, именуемое автором ритмологией. Прослеживается очевидное единство взглядов двух поэтов в контексте идей русского космизма, в представлениях о пространстве-времени, в поиске закономерностей в мировом процессе, в активном осмыслении темы словообразовании в русском языке.

Ключевые слова: время,словообразование, ритм, ритмология, ритмометод 7Р0, поэзис, логос, онто-гносеология, русский космизм.

Велимир Хлебников (1885-1922) — явление в русской словесности настолько яркое и ослепительное, что всё ещё недостаточно изученное и пока не вошедшее в пантеон классиков русского языка в сознании массового читателя. К счастью сегодня издаются и переиздаются многочисленные его произведения, в т.ч. и собрания сочинений, а значит, недалёк тот день, когда такое событие вскоре узнавание носителей языка своего гения-новатора случится в русской культуре. Причин к столь долгому признанию в своей стране несколько. Во-первых, его оттеняли и мало издавали на протяжении всего периода существования СССР, поскольку он не входил в число тех поэтов, кого советская идеология считала «своими» или относилась с сочувствием. Официально он не был запрещен, однако и вниманием со стороны филологов не был избалован вплоть до конца XX века. Признание в нашей стране к нему пришло лишь в 1985 году, в канун 100-летнего юбилея со дня рождения поэта. Во-вторых, имеются объективные трудности восприятия его поэзии как в формальном, так и в содержательном аспектах: Хлебников оставил богатое наследство для будущих исследователей его творчества как с точки зрения литературоведения и языкознания (филологи, лингвисты, литературоведы и др.), так и для междисциплинарных специалистов (культурологи, философы, математики). Сфера его творческого гения явно превышала границы только стихосложения. Даже беглый свод статей позволит убедиться в этом и заинтересовать даже тех читателей, которые далёки от любви и понимания поэзии: «О будущем человека», «О времени», «О бродниках», «Закон поколений», «Колесо рождений», «В мире цифр», «О времени и пространстве» и многие другие. Хлебников очень любил числа: «пьянею числами... Только числа» [1, 367]. Однако числа у него имеют непосредственную связь со словом и выражаются через слово, и это событие имело для самого Хлебникова очень личное основание в творческой биографии: «Воскресенье. Переворот от числа к слову» [1, 369]. Поиск закономерностей в природе, в мире, в космосе, в человеческих проявлениях, в истории — вот мишени, к которым прицеливался поэтически одарённый автор. В творческой лаборатории поэта можно выделить множество оригинальных тем, заслуживающих отдельного внимания, но нам хотелось бы выделить особо несколько из них в виду их значимости для будущих поэтов. В частности, в творчестве Евдокии Дмитриевны Лучезарновой (Марченко) — современного российского поэта, астронома и русского космиста — мы обнаруживаем поразительное сходство тем и средств их выражения, которые мы находим в творчестве Хлебникова.

Хлебников достаточно чётко формулирует цель своего творческого воззрения на мир: «Моя цель — найти закон чистого времени, управляющий созвездием» [1, 332]. Звёзды и созвездия — одна из тем, которой посвящены многие страницы его текстов. «Пусть человек, отдохнув от станка, идёт читать клинопись созвездий. Понять волю звёзд — это значит развернуть перед глазами всех свиток истинной свободы... Пусть власть звёзд будет беспроволочной» [1, 197].

На пути увлечения числовыми закономерностями Хлебникова ждали открытия-озарения, касаемые как стихосложения, так и «всеобщих» закономерностей. Так, в статье «В мире цифр» он выводит уравнение смен правительств в 1917-1918 гг:

Х = К + 48п,

где Х — день открытия правительства, К — исходная точка п — последовательность повторений от 0 до 7. Получилась неожиданная закономерность смен правительств через каждые 48 дней: от корниловского 1917 года до Государственного совещания Авксентьева к Уфе, фактически подтверждённая историей семь раз подряд.

Другой любопытный закон заявлен в «Споре о первенстве»: «Дело ума родственно с делом сердца; и страсти и мысли — одной породы, и разнятся лишь числами и выводит формулу:

S = k / n·t,

где S – ум или сердце, n — число, t — расстояние.

Ещё одной закономерностью по Хлебникову является закон смены поколений: «28 лет управляет сменой поколений». «Несколько примеров: Пушкин родился через 28 лет 28·2 после Державина, Чебышев через 28 после Лобачевского, Герцен через 28·6 после Мазепы» [1, 308]. К нему примыкает «закон подобных людей»: «он гласит, что луч, гребни волн которого отмечены годом рождения великих людей с одинаковой судьбой, совершает одно своё колебание в 365 лет» [1, 193]. Об этом очень подробно излагается в его статье «Колесо рождений», где приведен не один десяток сопоставлений великих имен человечества в качестве доказательства.

Наряду с числовыми закономерностями, по аналогии В. Хлебников находит таковые же и в области словообразования, которое у в его творчество достигает смелых для своего времени экспериментальных высот. В статье «Наша основа» он пишет: «Словотворчество учит, что всё разнообразие слова исходит от основных звуков азбуки, заменяющих семена слова. Из этих исходных точек строится слово, и новый сеятель языков может просто наполнить ладонь звуками азбуки, зёрнами языка» [1, 177]. Новое словообразование необходимо для развития языка: «словотворчество есть взрыв языкового молчания, глухонемых пластов языка» [1, 178]. Сам язык часто приравнивается Хлебниковым к свету: «Мудростью языка давно уже вскрыта световая природа мира. Его "я" совпадает с жизнью света» [1, 181]. В области языкознания он выводит, например, «закон азбуки (у-о-а), кратность <гласных>, нашёл, что 4о=7у» [1, 367]. В текстах поэта встречаются и весьма оригинальные закономерности: «Стихи живут по закону Дарвина. Закон Дарвина справедлив не только для животных, но и для стихов. Самые сильные стихи живут столетия, а слабые вымирают» [1, 343]. Язык, по мнению поэта, необходимо взрывать время от времени для того, чтобы открывать новые перспективы развития как языка, так и мышления человека, который мыслит на этом языке. Революционные события в России, совпавшие с творческим становлением автора оказали глубокое влияние на основные темы в поэтике Хлебникова.

Хлебникова, прежде всего, интересует русский язык как инструмент самопознания человека, который может стать первым шагом к созданию языка всемирного. Будучи современником событий Первой Мировой войны, он задаётся непростым вопросом: «Мы спрашиваем: что лучше — всемирный язык или всемирная бойня?» [1, 340]. Реформа языка, понятого как инструмент развития мышления, по мнению автора, открывает шанс к спасению человечества в будущем. Поэтому пристальное внимание Хлебникова к новому словообразованию не есть только дань модным экспериментам того времени, которыми «грешили» многие авторы Серебряного века, но насущная необходимость ради осознания границ своего собственного мышления в пользу преодоления таковых преград. Реформа языка — это необходимость для дальнейшего духовного развития человечества. «Язык сделан двумя началами: согласными, из которых каждый есть особый пространственный мир, и гласными, которые указывают, как относятся эти миры друг другу» [1, 333]. В языке обнаруживается проблема пространства и времени, ставшая особенно популярной в физике начала XX века благодаря мощным открытиям того времени. Тема времени особенно волнует Хлебникова, поскольку он словно бы открывает для себя новый материк, который ещё не освоен поэтами предыдущих эпох: «про время также можно сказать: там не ступала нога мыслящего существа» [1, 298]. В заметках 1921 года он ставит для себя задачу постижения времени: «Время как дерево. Новое учение о времени» [1, 338], а в другом месте конкретизирует: «дать очерк жизни человечества на земном шаре не краской слов, а строгим резцом уравнений — вот моя задача» [1, 338]. Поэзия в его представлении перерастает саму себя и стремится вырваться из уз только эстетики в пользу онтологического, гносеологического и этического измерений. Поэзис, сделав круг в истории человечества, возвращается к своему истоку — к Логосу, который впервые в истории культуры проявился во времена Древней Греции. «Изучать время — переселяться в мозг богов» [1, 339]. Логос, понимаемый широко (как слово, мышление, речь) само становится искусством в XX веке и формирует новое направление: «...мышление … составит новую отрасль искусства» [1, 319]. Слово есть инструмент для развития мышления, поэтому будущему человечеству следует быть более чутким к слову и выработать у себя определенную культуру пользования словом. «Мы учим: слово управляет мозгом» [1, 224]. Пусть язык станет каким угодно сложным и заумным, возьмёт на себя бремя войн и революций, но, в конечном итоге, спасёт заблудившееся человечество и выведет его на новый уровень эволюционного развития мозга, подняв вверх на одну ступеньку в мышлении. «Предполагаемый опыт обратить заумный язык из дикого состояния в домашнее, заставить носить полезные тяжести, заслуживает внимания» [1, 165].

Словно предчувствуя страшный грядущий век идеологий («век-волкодав»), Хлебников глубоко проникает в сущность проблемы. Коль скоро слово является своеобразным орудием мышления человека, то анализ этого и мышления, и слова приводит его к пониманию оснований, на которых оно формируется у современного человека — это представления о пространстве и времени. В культуре Модерна трёхмерное пространство рассматривалось отдельно от времени. Фундаментальные открытия в физике, геометрии, математики, сделанные в XX веке позволили рассматривать время как четвертую координату пространства. Вокруг такого сближения разгорелась жаркая полемика в странах Европы и немало копий было в них сломано, достаточно вспомнить идейное противостояние А. Бергсона, популярнейшего философа начала XX века, идеям теории относительности А. Эйнштейна [2]. Признавая в общем представления теории относительности («чистые законы времени учат, что всё относительно» [1, 165]), Хлебников, тем не менее, противиться признать время лишь четвертой координатой пространства. «Мозг людей и доныне скачет на трёх ногах (три оси места)! Мы приклеиваем, возделывая мозг человечества, как пахаря, этому щенку четвертую ногу, именно — ось времени... Мы... приступаем к постройке молодого союза с парусом около оси времени» [1, 261]. Воззрения поэта пролегают, скорее, в бергсонианском русле представлений о времени, понимая время как интенсивную величину: «время есть движение... в действии возведения в степень» [1, 340], в противовес экстенсивным величинам пространства. В любом случае для поэта очевидно, что тема времени столь глубока, что она, как трещина, неизбежно разделяет людей. «Точное изучение времени приводит к раздвоению человечества, так как собрание свойств, приписывавшихся раньше божествам, достигается изучением самого себя, а такое изучение есть не что иное, как человечество, верующее в человечество» [1, 196]. Тема человекобожества уже была наиболее полно актуализирована в то время, в частности, в творчестве С.Н. Булгакова, который увидел корни русской революции в развитии мыслей Л. Фейербаха на русской почве [3]. Испытав влияние марксизма в юности, Булгаков очень точно среди русских мыслителей раскрыл истоки русского богоборчества в России XX века. «Острая» тема времени, по Хлебникову разделяет «человечество на изобретателей и остальных (прочих)» [1, 255].

Мысли Хлебникова, представленные как в его поэзии, так и в прозе, публицистике, манифестах, заметках и письмах изобилуют метафорами и оригинальной панорамой образов. Читая Хлебникова, невольно приходит на ум мысль о том, что в России есть один пока не признанный всенародно гений, знакомство с творчеством которого принесёт в будущем немалые плоды просвещения! Тексты его сложны для неискушенного читателя, он и сам признавал этот факт, характеризуя своё творчество как «заумь». «Говорят, что стихи должны быть понятны. Так <понятна вывеска на> улице, на которой ясным и простым языком написано: "Здесь продаются...". <Но вывеска> ещё не есть стихи... Таким образом, волшебная речь заговоров и заклинаний не хочет иметь своим судьей будничный рассудок» [1, 288]. И здесь можно подобрать множество фрагментов из его текстов, которые характеризуют глубочайшую эрудированность поэта, обнажая его глубокие познания в области русской поэзии, естествознания, истории России, знакомство и увлечение мыслями Н.Ф. Фёдорова (основателя русского космизма), однако детализация этой темы нуждается в отдельном исследовании. «Счастье человека — повторный звук около мирового» [1, 345].

Если я обращу человечество в часы

И покажу, как стрелка столетия движется,

Неужели из нашей времен полосы

Не вылетит война, как ненужная ижица?

….................................................................

Я вам расскажу, что я из будущего чую,

Мои зачеловеческие сны.

….................................................................

Будет земля бесповеликая!

Предземшарвеликая!

Будь ей песнь повеликою:

Я расскажу, что вселенная — с копотью спичка

На лице счёта.

И моя мысль — точно отмычка

Для двери, за ней застрелившийся кто-то...[4, 64].

К концу XX века главные темы в творчестве Велимира Хлебникова, обогащённые исследованиями русского космизма и представлениями о поэтическом мире Серебряного века с высоты прошедших десятилетий, окрылили ещё одного русского поэта раскрыть на языке образов и метафор космическое мировоззрение своих поэтов-предшественников на основе русского языка и традиций русской культуры. Евдокия Дмитриевна Лучезарнова (Марченко), получив профессию астронома, несколько лет проработала по специальности. Начав писать стихи в традиционном ключе на излёте 80-х гг. XX века, она почувствовала внутреннюю необходимость двигаться в сторону развития тем Серебряного века, которые были исторически насильственно прерваны в период существования СССР. Некоторые видные исследователи русской культуры (в частности, Д.С. Лихачёв) не без оснований полагали, что русский Серебряный век в культуре XX века не прекратил своего существования к концу века как по форме, так и по содержанию, но продолжается до сих пор. Мы, в свою очередь, полагаем, что Е.Д. Лучезарнова является поэтом Серебряного века: её поэтическое творчество продолжает традиции умной «зауми», поскольку ставит своей задачей преодолеть границы поэзии. На этом пути ею были созданы многочисленные тексты [5, 6] (именуемые нами ритмотексты), которые условно можно даже выделить в особый жанр в русской поэзии, своеобразное метафизическое учение Ритмологии [7] и оригинальный Ритмометод 7Р0 [8]. Осевой темой учения Лучезарновой является тема времени.

Время понимается не так, как понимают его современные физики в качестве четвертой координаты пространства. Время есть самостоятельная субстанция, и здесь взгляды Лучезарновой восходят к «причинной механике» Н.А. Козырева. «Время есть энергия события» [9, 26], «... время живёт внутри человека, и он его фиксирует» [10, 4]. Помимо простой фиксации времени Лучезарнова делает принципиальный шаг в сторону идеи возможности освоения временем посредством слова. Следует различать время календарное, внешнее и время психологическое, внутреннее. «Время — это не только календарь, который организует наше повседневное существование, а ещё и субстанция, существующая независимо от нас, организующая пространство и управляющая всеми видимыми и невидимыми процессами. [9, 11]. Здесь можно усмотреть кантианский взгляд на природу времени: Кант рассматривал феномен (явление) времени в качестве априорных форм чувственности пространства и времени, присущих человеку от природы. Про время можно символически сказать, что оно является человеку как принципиально непознаваемая вещь-в-себе, которая аффицирует чувственность человека и познаваемо лишь в пределах опыта (априорных форм чувственности). Интуитивно следуя Канту, Лучезарнова выносит опыт, понимаемый ею как практическая способность человека к овладению временем (ритмопрактика), в центр своего Ритмометода 7Р0. Время имеет свои законы, свойства и параметры, которые ещё только предстоит изучать будущему человечеству. «Перетекая, перемещаясь, меняя параметры скорости, пустотности, плотности, время меняет окружающую действительность незаметно для постоянного наблюдателя. Время являет действие, преддействие, последействие»[11, 41]. Цель Хлебникова — «создать общий письменный язык, общий для всех народов третьего спутника Солнца, построить письменные знаки, понятные и приемлемые для всей населенной звезды, затерянной в мире» [1, 160], нашла конкретное творческое воплощение в учении Лучезарновой. «…У времени есть язык. А если есть язык, значит, со временем можно договориться. И в этом времени есть тоже некие ключи. А если они есть, значит, можно открыть время, можно пройти через время…» [12, 234]. Хлебников пророчески воспевал будущих последователей: «Мы хотим Девы слова, у которой глаза зажги-снега» [1, 219]. И такая символическая «Дева» в лице Е.Д. Лучезарновой появилась на горизонте русской поэзии через полувековой промежуток времени.

Автор метода строит своё учение исходя из представлений о слове как о ритме. «Слова — это, прежде всего, информо-энергошары» [13, 91]. Будучи зафиксированы в текстах, они являются в форме ритма, поэтому свои поэтические книги она называет ритмами, а «ритм каждому существу выделяет время» [14, 30]. Таким образом триада — время-слово-ритм — образуют каркас представлений в ритмологии. Далее предлагается читать ритмотексты и начинать осваивать непростую науку о времени — ритмологию. «Читая ритмы, познавая ритмы, вы получаете запас времени, который можно перевести в пространство, информацию, энергию» [9, 14]. Своё поэтическое кредо она формулирует так: «моя задача описать весь этот мир через ритмы» [14, 25].

Ритмология определяется автором как «наука человека о времени или «логика ритма» [10, 3]. Ритм в буквальном понимании есть «особая жанровая форма, за счёт определенным образом организованной структуры текста, создающая заданные вибрации и содержащая время как субстанцию, способную организовать не только окружающее пространство, но и регулировать человеческие связи» [15, 6]. В данном месте традиционная поэзия в творчестве Лучезарновой превращается в ритмопоэзию, которая с каждой новой книгой раскрывает всё более мощный потенциал идей, мыслей и практических методик работы со временем на протяжении последних тридцати лет. Сбылись грёзы Хлебникова о том, что «сущность поэзии — это жизнь слова в ней самой, вне истории народа и против его прошлого» [1, 317]. В этом смысле явление на русской почве учения ритмологии заслуживает пристального внимания со стороны специалистов, поскольку в основе его лежит глубинная работа со словотворчеством в русском языке. В области словообразования её авторству принадлежит изобретение порядка 200 новых слов, не имеющих аналогов в русском языке (Манадаланатц, Зимблохэц, Радастея, Страдастея, Соприульотк, Зитуордэны и проч.). Знаменитому «председателю Земного шара» такой размах означивания и рубрикации категории времени в творческом воображении был бы оценен по достоинству, ибо «всё, что не противоречит духу русского языка, дозволено поэту» [1, 317]. Кроме того, Лучезарнова берёт на себя смелость идти намного дальше своего талантливого предшественника и создаёт несколько новых языков на базе русского с целью более проникновенного погружения в тему времени (например, языки Циклохладавит, Ритмохладавит, номерной Хладавит и др.) — всего более 40 языков. Необходимость лингвоконструирования определяется сложностью темы: поскольку целью автора является описание мира через ритмовремя, то многообразие проявлений человеческой природы требует различения и соответствующих классификаций. Огромное влияние на творческий стиль Лучезарновой оказали представления русских космистов, в особенности эзотерическая его ветвь, представленная, прежде всего, обширным и разнообразным творчеством членов семьи Рерихов и теософским учением Е.П. Блаватской. Интегральное понимание и описание человеческой природы через понятие ритма рассматривается ею на многообразном материале в различных контекстах. Так, ритм постигается как звук или звучание: «ритм — это звучание» [14, 69]. Множество метафор рассыпано в текстах Лучезарновой относительно струнно-струйного устройства мироздания, и здесь она также подхватывает поэтические прозрения Хлебникова: «Земной шар можно понимать как струну, а сутки — как время одного колебания этой струны» [1, 329].

Нельзя не отметить мировоззренческого сходства Е. Лучезарновой и В. Хлебникова в материалистическом понимании природы человека, которое, вместе с тем является частью космоса, живёт и развивается посредством вибраций Вселенной. По мнению автора ритмологии «мозг человека — это совершенно уникальная композиция, которая имеет возможность самостоятельно меняться», поскольку «мозг — единственный, способен реагировать на время и манипулировать временем» [16, 25-26], а «задача — ввести время в мозг» [17, 19]. Поэтому «единственное человеческое в нас — это мозг» [13, 141]. Тема различения человечества на тех, кто открыл для себя сферу времени и тех, кто пока этого не сделал, брошенная вскользь Хлебниковым, — находит всестороннюю разработку в ритмологии. Лучезарнова различает по этому принципу людей-землян, не знакомых пока с темой времени и человечество, которое осваивает новые его рубежи. «И если существо мыслит пока на уровне возможном для него, то нужно суметь расширить восприятие до освобождения» [15, 136]. Именно для людей-землян создана столь подробная метафизика в ритмологии и детализованный практический метод 7Р0.

Страсть Хлебникова к числовым закономерностям также нашла своего верного адепта в лице Лучезарновой, и в данном аспекте поэзия переросла в учение ритмологии и превратилась в консультационную услугу. В настоящий момент внутри ритмологии существует отдельная специальность «ритмолог», задачей которого является консультирование всех желающих по ряду тематических направлений (здоровье, счастье, любовь, бизнес-предприятие и др.) на основе теории и практики ритмологии и ритмометода. Разумеется, едва ли это стало бы возможным, если бы ритмология не фиксировала ряд объективных закономерностей. Способность автора ритмометода отражать явные и неявные закономерности в жизни человека и окружающей его среды позволили ей именовать своё творческое детище ритмологией (-логия характеризуется в традиционном смысле как наука). Некоторым исследователям творчества Лучезарновой данная часть словообразования кажется избыточной, а ритмология, скорее, наукообразием, нежели наукой. И здесь следует отметить, что, действительно, Логос в ритмологии понимается шире, чем сугубо сциентистское, — как слово, образ, эйдос, мысль. Так определяет её и сама автор: «Наука Ритмология, или мы назовем её и искусство, и культура, и всё-всё сразу» [13, 26]. Данный ход мысли автора концепции (от Поэзиса к Логосу, однажды уже осуществлённый в историко-культурном процессе становления в западно-европейской цивилизации) позволяет прояснить сущность ритмологического направления в развитии традиционных идей. Не стоит понимать ритмологию как строгую науку, которая опирается исключительно на эксперимент и числовые, экстенсивные величины; напротив, она апеллирует к субъективному опыту с учетом интенсивных, качественных характеристик. Представления Лучезарновой не противоречат гипотезе Сепира-Уорфа, согласно которой язык находится в определенной корреляции с мышлением и обуславливает его до определенной степени, которая и должна и быть прояснена в творческом эксперименте. Творческий эксперимент поэта в области лингвистики заслуживает отдельного внимание со стороны специалистов и дополнительных исследований.

Мои слова —

как звёздный дождь,

Успевай загадывать желанье.

Слова мои водою питьевой

утоляют жажду состраданьем.

Мои слова с небес прольются,

Омойся ими, поцелуй.

По вертикали смысла вьётся

Ритмологической нити строй.

Горизонталит жизнь

без слов моих.

Подставь всё лучшее в себе

под их полив.

Утилизируй отвлекающее бремя.

Мои слова несут

лучистость времени [18].

Таким образом, можно сделать несколько предварительных выводов из сказанного. Серебряный век в русской поэзии олицетворял культуру Модерна и представлял собой отступление от классических поэтических канонов. Наиболее ярким и наименее изученным направлением в поэзии начала XX века является творческая поэтическая инициатива Велимира Хлебникова. Эксперименты в области словообразования ради преодоления традиционной поэзии (от эстетики к онто-гносеологии) — в сторону науко-образности, науко-образия не канули в лету исторического развития в русской поэзии, но, претерпев кратковременное забвение, возродились в поэтическом дискурсе Евдокии Лучезарновой. К особенностям её поэтики следует отнести широту формальных выразительных поэтических средств, а также интегральность и системность в подаче ритмологического контента. Просматривается связь двух авторов — Хлебникова и Лучезарновой — в контексте развития указанной экспериментальной поэтической традиции на протяжении XX века по настоящее время. Поэзия перестаёт быть только поэзией и перерастает в дискурс. В ритмологии Лучезарновой эта тенденция достигает в настоящий момент своего пика в ритмометоде 7Р0 — практическом методе в освоении темы времени. Концепт времени, космические мотивы в лирике, идеи русского космизма, лингвоконструирование и словотворчество — всё это нашло своё яркое воплощение в ритмопоэзии Лучезарновой. Поэзия, вооруженная средствами науки, по-своему схватывает и описывает закономерности и связи между вещами и явлениями, перерастая саму себя. К концу XX века традиционная поэзия исчерпала своим формальные выразительные средства и отклонилась в сторону наукообразия, расширяя когнитивный потенциал содержания, одновременно активно пользуясь формальными новациями стратегий Постмодерна. Эти характерные черты эволюции поэтики в XX веке, общие в творчестве Хлебникова и Лучезарновой именуются нами как умная «заумь», представляют интерес для специалистов различного профиля.

Используемая литература.

1. Хлебников В. Время – мера мира; статьи, заметки и др. – СПб.: Лимбус Пресс, ООО «Издательство К. Тублина», 2018. – 552 с.
2. Бергсон А. Длительность и одновременность. 2-е изд. – М.: «Добросвет», «Издательство "КДУ"», 2015. – 160 с.
3. Булгаков С.Н. Религия человекобожия у Л. Фейербаха / Два града: исследования о природе общественных идеалов. – М.: Астрель, 2008. – С. 67-119.
4. Хлебников В. Избранные сочинения. – СПб.: Издательство «Азбука», 1998. – 394 с.
5. Марченко Е.Д. Звёздные ритмы времени: в 18-ти томах. – СПб.: Авторский Центр «РАДАТС», 2018.
6. Марченко Е.Д. Многомерность уникальности: в 63 т. – Москва, Ритм 25, 2018.
7. Лучезарнова Е.Д. Тематический прояснитель. – 3-е изд. – СПб.: РИТМОВЗЛЁТ, 2016. – 96 с.
8. Марченко Е.Д. Освоение Ритмометода 7Р0, или Жизнь во времени. – М.: Ритм 25, 2011. – 112 с.
9. Лучезарнова Е.Д. Ничего случайного не бывает. Ритмология для каждого. – СПб.: РИТМОВЗЛЁТ, 2015. – 232 с.
10. Марченко Е.Д. Прочти себя / Ритмология: неделя за неделей. – СПб.: Авторский Центр «РАДАТС», 2008. – 280 с.
11. Лучезарнова (Марченко) Е.Д. Откровенное знакомство: в 4-х частях. Часть 3. Я превращаюсь в Луч. – 3-е изд. – Санкт-Петербург: РИТМОВЗЛЁТ, 2014. –416 с.
12. Лучезарнова (Марченко) Е.Д. Наноход. Дарокод. Ключевые координаты. Москва: Ритм 52, 2013. – С. 234.
13. Марченко Е.Д. Освобождение от энергий: В 2 т. – СПб.: Авторский Центр «РАДАТС», 2008. – Т. 1 – 512 с.
14. Лучезарнова. Живой ритм. – Санкт-Петербург: РИТМОВЗЛЁТ, 2016. – 96 с.
15. Лучезарнова Е.Д. Обо мне заботятся. – СПб. : «Ритмовзлёт», 2013. – 216 с.
16. Марченко Е.Д. Внутри разума. – СПб.: РИТМОВЗЛЁТ, 2015. – 48 с.
17. Лучезарнова Е.Д. Человек и время. – СПб., 2017. – 56 с.
18. Марченко Е.Д. Люблинка. – М.: Ритм 25, 2011. – 232 с.

ИСТОЧНИК: Журнал по культурологии "Культура и цивилизация" Том 9. № 4А, 2019 | Изд-во: "Аналитика Родис" | УДК 008, стр 108.

Миронов Д.А. Время как субстанция: сравнительный анализ «физики времени» Н.А. Козырева и ритмологии Е.Д. Лучезарновой (Марченко)

2019-09-18

Философский журнал "Контекст и рефлексия: философия о мире и человеке" Том 8. №3А, 2019 | Изд-во: "Аналитика Родис" | Publishing-vak.ru

Стр. 53-61. | УДК 001.

МИРОНОВ ДАНИЛА АНДРЕЕВИЧ

(кандидат философских наук)

ВРЕМЯ КАК СУБСТАНЦИЯ: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ «ФИЗИКИ ВРЕМЕНИ» Н.А. КОЗЫРЕВА И РИТМОЛОГИИ Е.Д. ЛУЧЕЗАРНОВОЙ (МАРЧЕНКО)

Аннотация: В статье проводится сравнительный анализ взглядов астронома Николая Александровича Козырева и астронома-поэта, создателя учения ритмологии Евдокии Дмитриевны Лучезарновой (Марченко). Обоих авторов сближают представления о времени, представляемом как физическая субстанция Вселенной, которая характеризуется рядом дополнительных свойств (ход, направленность и плотность времени). «Причинная механика» Козырева позволяет сделать несколько важных выводов относительно природы времени, которые открывают простор не только для научного экспериментального изучения феномена времени, но и для философских умозаключений. Сближение двух авторов в содержательном плане свидетельствует об очевидном единстве взглядов на природу времени и позволяет сделать вывод о непосредственной преемственности идей. Перекличка естественнонаучного и гуманитарного осмысления «физики времени», представленная учениями Н.А. Козырева и Е.Д. Лучезарновой, свидетельствует о значимости проблематики времени в современном общественном сознании и культуре. Альтернативная стратегия изучения феномена времени должна привлечь пристальное внимание специалистов в междисциплинарном дискурсе.

Ключевые слова: энтропия, причинная механика, ход (направленность) времени, плотность (интенсивность) времени, скаляр, ритмология, ритм, ритмометод 7Р0, русский космизм.

Николай Александрович Козырев (1908-1986) — астроном-астрофизик, прошедший тяжелые испытания вместе со своим поколением первой половины XX века. Более десяти лет Н.А. Козырев был оторван от научной деятельности в результате ссылки в лагерь. Самостоятельный научный путь этого высокоодаренного человека был тернист и извилист. Его идеи не получили признания на протяжении его жизни, к сожалению, не привлекли они интерес и современных физиков. Единственным идейным наследником можно считать Евдокию Дмитриевну Лучезарнову (Марченко) — нашу современницу — астронома и поэта. В художественной форме (ритмопоэзии) она развивает многие идеи и мысли, высказанные Н.А. Козыревым.

Так называемый концепт Н.А. Козырева «физика времени» включает в себя несколько дедуктивных выводов, следующих из ряда предпосылок, отталкивающихся от базовых представлений в области астрономии, механики и термодинамики. Новизна подхода Н.А. Козырева заключается в том, что, исходя только из теоретических предпосылок, он выстраивает математическую модель причинной механики, которая представляет феномен времени в новом ракурсе, выстраивая оригинальную концепцию. Новое представление о времени, безусловно, нуждается в экспериментальной проверке, о чём сам автор неоднократно говорил в своих статьях.

Нас в большей мере будет интересовать экспликация философских идей Н.А. Козырева и тех следствий из его теории, которые получили к настоящему моменту времени пока только художественное воплощение в творчестве Е.Д. Лучезарновой (Марченко).

Козырев полагал, что современное естествознание располагает двумя подходами к изучению времени: реляционный, в котором время всегда есть только конкретное свойство данных конкретных физических тел. Время связано с пространственными характеристиками и рассматривается в современной физике как единый пространственно-временной континуум, т. е. как четвёртая координата, приложенная к пространству. В этом случае «в связи с зависимостью времени от характеристик тел и делают заключение, что время не представляет собой самостоятельной сущности» [1, 414]. В другом подходе — субстанциональном — время представляет собой самостоятельное явление природы, и оно может каким-то образом воздействовать на объекты нашего мира и протекающие в нём процессы. «Принятие субстанционального подхода к изучению времени есть первое из методологических допущений, на которых строится причинная механика» [1, 414]. Время Н.А. Козырев рассматривает исключительно с материалистических позиций: «время нельзя рассматривать оторвано от материи; образно говоря, оно является грандиозным потоком, охватывающим все материальные системы Вселенной, и все процессы, происходящие в этих системах, являются источниками, питающими этот общий поток» [1, 290]. В другом месте он говорит ещё более определённо: «время является материальной реальностью, не имеющей импульса. Образно выражаясь, от времени нельзя оттолкнуться, и оно не может быть крыльями космического полёта» [1, 321].

Вторым допущением Н.А. Козырева является тот факт, что время, наряду с обычным свойством длительности, измеряемой часами, обладает ещё и другими свойствами: ходом (направленностью) и плотностью (интенсивностью). Подчеркнём важнейшую мысль Н.А. Козырева: «время имеет и другие, активные, свойства. Время является активным участником Мироздания» [1, 239].

Третье допущение — активные свойства времени могут быть исследованы экспериментально. Необходимо ещё раз сказать о том, что высказанные мысли Н.А. Козырева являются теоретической гипотезой и пока не получили окончательного экспериментального подтверждения. Если время и может быть исследовано экспериментально, то лишь опосредованно, путём изучения физических систем и протекающих в них процессов. Человек, по мнению Н.А. Козырева, оказывается, своего рода, регистратором физической реальности Времени, и «встаёт вопрос о том, какой же физический механизм в нашем мозгу вызывает ощущение течения времени» [1, 412]. Даже беглый взгляд на процессы в физическом мире в аспекте энтропии должен бы привести любого учёного к мысли, что что-то (возможно, время) должно выступать в качестве фактора эктропии для равновесия происходящих процессов: «маловероятно, чтобы энтропия могла служить причиной течения времени» [1, 411], «в природе существуют постоянно действующие Причины, препятствующие возрастанию энтропии» [1, 234].

Н.А. Козырев выстраивает оригинальную логику доказательств своих идей, которая сохраняется неизменной из статьи в статью, опубликованных при жизни автора. Он высказывает несколько постулатов о физических свойствах времени, из которых вырастает т. н. «причинная механика Н.А. Козырева»:

1. Время обладает особым свойством, создающим различие причин и следствий, которое может быть названо направленностью или ходом. Этим свойством определяется отличие прошедшего от будущего. Н.А. Козырев вводит различие между естествознанием и точными науками. Естествознание ставит перед собой вопрос «Почему?», тогда как точные науки отвечают только на вопрос «Как?». Таким образом, точные науки в современном изводе становятся лишь описательными науками. В результате такое некоторое уплощение проблематики точных наук привело их к упрощённому пониманию проблемы времени. Время рассматривается как исключительно формальная характеристика: «в современной физике только одно свойство времени — его длительность, измеряемая часами, — исследовано достаточно подробно» [1, 410]. Всё в мире, по мнению Н.А. Козырева, жёстко подчинено причинно-следственным связям таким образом, что причину можно отличить от следствия. Если это различие рассматривать с позиции естествоиспытателей, то тогда следует задаться вопросом: «почему это так и за счёт каких процессов происходит?». В контексте разговоров о механике — «истинная механика должна быть причинной механикой, т. е. содержать в себе принцип, позволяющий некоторым механическим опытом отличить причину от следствия» [1, 241]. Н.А. Козырев настаивает на том, что «опыт естествознания показывает, что причины и следствия реально отличаются друг от друга» [1, 291]. Исходя из данного положения, Н.А. Козырев вводит ещё несколько постулатов, которые должны обосновать причинную механику как «механику сил, а не энергий». Разница между причиной и следствием в аспекте времени даёт основание Козыреву ввести понятие о ходе или направленности времени.

2. Причины и следствия всегда разделяются пространством. Поэтому между ними существует сколь угодно малое, но не равное нулю пространственное ẟх. «Причина, т. е. сила, в виде импульса движущейся точки переносится от одной точки пространства в другую, где она может вызвать следствие, становящееся причиной изменений в следующих точках. В результате такой эстафеты следствие может оказаться на некотором конечном расстоянии ẟх от первоначального положения причины» [1, 242].

3. Причины и следствия различаются временем. Поэтому между их проявлением существует сколь угодно малое, но не равное нулю временное различие ẟt определённого знака. Н.А. Козырев не без оснований считает, что «несмотря на большие успехи естествознания и философии, мы не можем строго определить, что такое причины и следствия, будущее и прошедшее», однако и пренебрегать этими величинами также не следует, поскольку различие более чем очевидно. «Из того обстоятельства, что следствие находится в будущем по отношению к причине, прежде всего вытекает следующее положение, аналогичное предыдущему постулату: Причины и следствия всегда разделяются временем» [1, 243]. Промежуток времени между причиной и следствием может быть сколь угодно малым, но не может быть равным нулю.

4. Далее Н.А. Козырев замечает, что «в последнее время в ядерной физике были обнаружены явления, показывающие неравноценность Мира и его зеркального отображения» [1, 232]. И, более того, «астрономические данные указывают на то, что упомянутая несимметрия Мира существует благодаря несимметричности времени, т. е. благодаря объективному отличию будущего от прошедшего» [1, 232]. «Несимметричность законов механики может означать только одно, что время обладает некоторым несимметричным свойством, связанным с неравноценностью реального Мира и его зеркального отображения. Это свойство времени может быть названо направленностью или ходом» [1, 238]. Ход времени или направленность является псевдоскаляром, положительным в левой системе координат. «Если у времени существует свойство направленности, то оно в причинно-следственных связях проявляется как некоторый поворот и выражается поэтому псевдоскаляром. Знак направленности или хода времени как знак псевдоскаляра должен быть указан в координатной системе определённого типа (правой или левой)» [1, 293]; «мир с противоположным течением времени равносилен нашему Миру, отражённому в зеркале» [1, 294]. Н.А. Козырев приводит формулу хода времени, в котором представлено соотношение промежутков времени и пространства, о которых говорилось в предыдущих постулатах.

«В реальном Мире С2 является, скорее всего, конечной величиной. В классической же механике ∆х≠0,∆t=0 и, следовательно, С2=∞. В атомной механике ∆х=0,∆t≠0, и поэтому С2=0 [1, 338]. Полученная постоянная скорость С2 «является как бы скоростью превращения причины в следствие и может служить мерой хода времени. Физический её смысл в том, что, чем больше эта скорость, тем меньше промежуток времени, отвечающий одному и тому же интервалу пространства, и, следовательно, тем быстрее идёт время» [1, 245]. Итоговый вывод Н.А. Козырева таков: «мировой ход времени определяется универсальным псевдоскаляром С2, имеющим размерность скорости. Знак хода времени должен быть подтверждён опытом. Кроме того, следует доказать, что ход времени устанавливает в пространстве объективное отличие правого от левого и подтверждает универсальную асимметрию мира. Углубляя представления об истинной механике, Н.А. Козырев полагает, что «истинная механика... должна включать в себя как две крайних схемы механику классическую (С2=∞)и механику атома (С2=0)» [1, 318].

5. Время наряду с постоянным свойством — ходом С2 — обладает и переменным свойством — плотностью или интенсивностью времени. «При малой плотности время с трудом воздействует на материальные системы, и требуется сильное подчёркивание причинно-следственного отношения, чтобы появились силы, вызванные ходом времени. Возможно, что наше психологическое ощущение пустого или содержательного времени имеет не только субъективную природу, но, подобно ощущению времени, имеет и объективную физическую основу» [1, 357].

Многие годы отдал Н.А. Козырев опытам с гироскопом, чтобы экспериментально подтвердить свои теоретические изыскания. Некоторые из его учеников продолжают дело своего учителя. Для нас представляет интерес преломление мыслей Н.А. Козырева о времени в творчестве Е.Д. Лучезарновой (Марченко). Получив астрономическое образование и работая инженером-конструктором в Конструкторском бюро машиностроения г. Миасса, ныне это — Государственный ракетный центр «КБ им. академика В.П. Макеева», Е.Д. Лучезарнова активно занималась оздоровлением сотрудников ракетного центра. Позже открывает в себе поэтическое дарование, которое находит огромное количество поклонников. Основной темой её поэтического творчества является время. За истекшие 30 лет ею написано более 250 книг на означенную тему. Более того, к настоящему моменту создан метод 7Р0, который представляет собой набор экспериментальных программ, открывающих путь к работе со временем. Отталкиваясь от вдохновенной мысли Н.А. Козырева о том, что «время оказывается явлением Природы, а не просто четвёртым измерением, дополняющим трёхмерное пространство» [1, 405], «время является важнейшим и самым загадочным свойством Природы» [1, 335]. Е.Д. Лучезарнова конкретизирует представление о времени: «самое ценное для жизни человека на Земле есть время. Самое невидимое, неслышимое, неосязаемое есть время. Самое необходимое для счастья ощущения есть время. Самое немыслимое, неизученное, неиспользованное есть время» [2, 148], «время есть основная формула жизни» [3, 16].

Теоретические исследования Н.А. Козырева открывают «замечательную перспективу возможности экспериментального исследования свойств времени» [1, 342]. «Время представляет собой целый мир загадочных явлений, и их нельзя проследить логическими рассуждениями. Свойства времени должны постоянно выясняться физическими опытами» [1, 345]. Е.Д. Лучезарнова предлагает современному человеку практический метод взаимодействия со временем (Ритмометод 7Р0).

Основные постулаты её учения во многом перекликаются и являются метафизическим продолжением и развитием мыслей Н.А. Козырева:

1. «Время — это не только календарь, который организует наше повседневное существование, а ещё и субстанция, существующая независимо от нас, организующая пространство и управляющая всеми видимыми и невидимыми процессами» [4, 11]. Материалистическое толкование времени как особой субстанции Вселенной есть исходный постулат, характерный для обоих авторов, который чётко дистанцирует их от реляционного подхода к феномену времени. У Е.Д. Лучезарновой представления о времени углубляются в соответствии с представлениями о возможности творческой работы со временем через психотренинг и увеличение потенциала в системе «мозг-сознание-самосознание».

2. Человек как физическая субстанция наделён мозгом. Мозг является той субстанцией, с помощью которой возможна корреляция с субстанцией Времени. «Человек — это тот, кто всю жизнь занят образованием и не обращает внимание... на иные ценности данной планеты», «его основная задача — развитие интеллектуальных способностей и тренировка мозга» [4, 56]. «Мозг человека — это совершенно уникальная композиция, которая имеет возможность самостоятельно меняться» [5, 25]. Способность меняться связана со сложной корреляций между мозговой деятельностью и психическими процессами. По мнению Е.Д. Лучезарновой, «мозг единственный способен реагировать на время <…> и манипулировать временем» [5, 26].

3. Время может быть зафиксировано с помощью средств языка. Разделяя гипотезу Сепира-Уорфа, Е.Д. Лучезарнова полагает, что язык имеет определяющее значение для формирования мышления человека, но, более того, «каждая буква алфавита хранит определённый род энергии и информации» [4, 84]. В связи с этим в её учении пристальное внимание нацелено на создание дополнительных ритмологических языков на основе русского языка. Е.Д. Лучезарнова создала целые циклы ритмопоэтических текстов [6, 7], в основе которых лежит представление о ритме. По её мнению, эти ритмотексты способствуют осознанию структуры времени.

4. «Ритм — время, оформленное в оболочку пространства, знаний, памяти, энергии, информации» [8, 3]. Для того чтобы адаптировать свои представления о времени в лаконичную и конструктивную оболочку, Е.Д. Лучезарнова создаёт собственную литературную форму — ритмотекст. Под ритмом понимается «особая жанровая форма, за счёт определённым образом организованной структуры текста создающая заданные вибрации и содержащая время как субстанцию, способную организовать не только окружающее пространство, но и регулировать человеческие связи» [9, 6]. Слова в ритмотекстах — «это, прежде всего, информо-энергошары» [10, 91]. Определение ритма в виду сложности темы представлено в её текстах, на наш взгляд, зачастую излишне общо и метафорично: «ритм есть кусочек живого времени, оформлен определённым образом словами» [11, 13], «ритм — это неповторимое» [11, 164], «ритм — это организация жизни» [4, 14], однако практическое освоение её метода позволяет глубже проникнуть в понимание сути заданной проблематики, минуя литературность и абстрактность.

5. «Человек — это ритм» [10, 9], «человек есть сосуд для приёма ритма» [12, 9]. Человек, обладая сложной природой, которая состоит не только из мозга, но и из психики, сознания-самосознания — наделён интегральным свойством гармонизации своей природы. Инструментом такого осуществления является ритм.

На основе этих представлений Е.Д. Лучезарнова выстраивает учение ритмологии. «Ритмология — наука, позволяющая через знаковую систему выйти на ритм и объясняющую логику его работы» [9, 6]. Таким образом, в представлениях Е.Д. Лучезарновой о времени существуют два тематических блока: теоретический и практический. Теоретическую базу составляет учение о ритмологии, представленное в её многочисленных книгах, музыкальных дисках и театральных постановках. «Ритмология — логика ритма» [8, 3]. Так как «... время живёт внутри человека, и он его фиксирует» [8, 4], то, по мнению Е.Д. Лучезарновой, «есть законы времени, и эти законы людьми ещё совсем не освоены» [13, 49]. Цель ритмологии — дать возможность познакомиться с законами времени, как они сформулированы автором. Открытие возможности работать со временем позволит осуществлять задачи, которые человек сам для себя ставит. «Время – это, скорее, не наружная, а внутренняя организация, так как оно осознаётся и фиксируется только человеческим мозгом. Введённое в нашу жизнь время меняет её и структурирует» [4, 232].Работа по структурированию времени открывает перспективы овладения свойствами времени в обыденной жизненной практике людей. Время возможно выделять, накапливать, переизлучать и т. д. «Ритмология — наука человека о времени» [8, 3], она «объясняет причины и следствия происходящего, разъясняет, почему и каким образом события связаны друг с другом во времени» [4, 15]. Жёсткая детерминированность причинно-следственными связями может быть разорвана человеком без нарушения причинного хода вещей за счёт умения работать с активными свойствами времени. То же отмечал и Н.А. Козырев: «активные свойства времени могут освобождать Мир от жёсткого детерминизма Лапласа» [1, 386]. Через поэтическую форму Е.Д. Лучезарнова предлагает войти в ритмологию и метод, чтобы осмыслить сложное содержание проблематики времени.

Вторая, практическая часть учения Е.Д. Лучезарновой представлена Методом 7Р0, который также освещён автором в ряде книг [14]. Мысль Н.А. Козырева о том, что «время не только открывает возможности для развития процессов, но как некоторая физическая реальность может воздействовать на них и на состояние вещества» [1, 395], Е.Д. Лучезарнова конкретизирует в антропологическом ключе: «человек — это переизлучатель... времени» [15, 135]. Если теоретическая часть ритмологии достаточно обширна и сложна: содержит в себе развёрнутый метафизический пласт представлений, содержащий порядка двухсот абсолютно новых слов и понятий, созданных персонально автором, то практическая часть гораздо более доступна и понятна для начинающих знакомство с темой.

Источником знакомства с ритмологией могут статьи, книги, а также аудио- и видео ритмоконтент, который представляет творчество Е.Д. Лучезарновой. «Внутри каждого существа живёт его собственный ритм. Мы пришли на эту Землю только затем, чтобы найти свой ритм» [16, 83]. Е.Д. Лучезарнова следует мысли Н.А. Козырева: «Время во Вселенной не распространяется, а всюду появляется сразу. На ось времени вся Вселенная проектируется одной точной... А это открывает возможность мгновенной передачи информации... Нам представляется, что такая возможность мгновенной передачи информации через время не должна противоречить специальной теории относительности и, в частности, относительности понятия одновременности... Быть может, инстинктивные знания получаются именно этим путём» [1, 359]. Е.Д. Лучезарнова предлагает просто читать ритмотексты: «читая ритмы, познавая ритмы, вы получаете запас времени, который можно перевести в пространство, информацию, энергию» [4, 14]. Научившись основам работы с текстами через освоение специально разработанных для этого программ, далее человек открывает в себе способности творческой работы со временем. Поскольку время определяется как «энергия события» [4, 26], то человек, овладевший временем, может управлять собственной жизнью и событиями разумно и сознательно. Сама автор выражает своё кредо так: «моя задача описать весь этот мир через ритмы» [16, 25], «задача — ввести время в мозг» [12, 19].

Резюмируя сказанное в сопоставлении двух авторских концепций, представляющих феномен времени в оригинальных трактовках, следует отметить их неоспоримое идейное сходство по ряду моментов:

● «Звёзды светят временем» — этот афоризм Н.А. Козырева послужил отправной точкой для развитиия его идей в творчестве Е.Д. Лучезарновой. Общее астрономическое образование и исследовательский багаж знаний, основанных на длительном наблюдении за астрономической картиной Вселенной, вывел двух учёных на отличное от официально-научного понимание природы времени.

● Время есть физическая субстанция, свойства которой человек может исследовать и взаимодействовать с ней в практическом опыте. К основным свойствам времени следует отнести ход или направленность, плотность или интенсивность.

● Теоретическое и практическое в исследовании свойств времени у обоих авторов получили своё решение. Н.А. Козырев долгие годы ставил опыты с гироскопом и зеркалами, чтобы доказать активные свойства времени на практике. Е.Д. Лучезарнова (Марченко) изначально выстроила своё учение на теоретическую часть (ритмологию) и практическую (метод 7Р0).

● Нельзя не отметить тот факт, что единство взглядов обоих авторов вырастает на почве глубокого изучения культурно-исторического наследия русского космизма, идеи которого пронизывают их смелую творческую мысль.

Таким образом, можно с уверенностью говорить о том, что в России на протяжении XX века и начала XXI века, вплоть до нынешних времен, не прерывалась традиция русского космизма. Концепт времени, заимствованный из естествознания Н.А. Козыревым, получил не только теоретическое научное описание, отличное от традиционно-научного понимания проблемы, но и существенное метафизическое осмысление в трудах Е.Д. Лучезарновой (Марченко). Актуальность и новизна данной статьи заключается в том, чтобы напомнить исследовательскому сообществу о необходимости глубокого изучения данного блока научной и гуманитарной мысли в русской культуре XX века, хотя бы в рамках дискурса русского космизма.

Литература

Козырев Н.А. Избранные труды / Составители А.Н. Дадаев, Л.С. Шихобалов. – Л.: Издательство Ленинградского университета. 1991. 448 с.
Марченко (Лучезарнова) Е.Д. Откровенное знакомство: в 4 частях. Часть 2. Свет выбирает меня – 3-е изд. – Москва : Ритм 52, 2013. – 288 с.
Марченко (Лучезарнова) Е.Д. Откровенное знакомство: в 4 частях. Часть 4. Всё обо всём. – 3-е изд. – Санкт-Петербург : РИТМОВЗЛЁТ, 2014. – 312 с.
Лучезарнова Е.Д. Ничего случайного не бывает. Ритмология для каждого. – СПб.: РИТМОВЗЛЁТ, 2015. – С. 232.
Марченко Е.Д. Внутри разума. – СПб.: РИТМОВЗЛЁТ, 2015. – 48 с.
Марченко Е.Д. Звёздные ритмы времени: в 18-ти томах. – СПб.: Авторский Центр «РАДАТС», 2018.
Марченко Е.Д. Многомерность уникальности: в 63 т. – Москва, Ритм 25, 2018.
Марченко Е.Д. Прочти себя / Ритмология: неделя за неделей. – СПб.: Авторский Центр «РАДАТС», 2008. – 280 с.
Лучезарнова Е.Д. Обо мне заботятся. – СПб.: «Ритмовзлёт», 2013. – 216 с.
Марченко Е.Д. Освобождение от энергий. – СПб.: Авторский центр «РАДАТС», 2005. – Т. 1. – 512 с.
Марченко Е.Д. В русле времени, в режиме пространства. – СПб.: Авторский центр «РАДАТС», 2000. – 304 с.
Лучезарнова Е.Д. Человек и время. – СПб., 2017. – 56 с.
Марченко Е.Д. Ритмология об экономике и управлении. – СПб.: Авторский центр «РАДАТС», 1999. – 56 с.
Марченко Е.Д. Освоение Ритмометода 7Р0, или Жизнь во времени. – М.: Ритм 25, 2011. – 112 с.
Марченко Е.Д. Освобождение от энергий: В 2 т. – СПб.: Авторский Центр «РАДАТС», 2008. – Т. 2.
Лучезарнова. Живой ритм. – Санкт-Петербург: РИТМОВЗЛЁТ, 2016. – 96 с.

ИСТОЧНИК: Философский журнал "Контекст и рефлексия: философия о мире и человеке" Том 8. №3А, 2019 | Изд-во: "Аналитика Родис" | Publishing-vak.ru

Миронов Д.А. Ритмопоэзия Евдокии Дмитриевны Лучезарновой (Марченко) и космические мотивы в русской поэзии

2019-08-12

Источник: Научный журнал «Культура и цивилизация» («Culture and Civilization») Том 9,№ 3А, 2019. Стр 94 (УДК 008). Издательство "Аналитика Родис" | elibrary.ru

МИРОНОВ ДАНИЛА АНДРЕЕВИЧ

( кандидат философских наук, ассистент кафедры пропедевтики, Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет имени академика И.П. Павлова)

РИТМОПОЭЗИЯ ЕВДОКИИ ДМИТРИЕВНЫ ЛУЧЕЗАРНОВОЙ (МАРЧЕНКО) И КОСМИЧЕСКИЕ МОТИВЫ В РУССКОЙ ПОЭЗИИ

Аннотация: Статья посвящена краткому обзору русской поэзии в контексте космических мотивов. Выясняется, что даже простое сопоставление тем и вариаций на космические темы в русской поэзии, начиная с XVIII века и по сегодняшний день, показывает историческую тенденцию мировоззрения русских поэтов и литераторов, которая сегодня обозначается как русский космизм. Сам термин, череда знаменитых имен и корпус текстов получили широкое признание в нашей стране и за рубежом. В настоящее время поэтическая традиция русского космизма имеет своё творческое продолжение в лице Евдокии Дмитриевны Лучезарновой (Марченко), которая отражает основные интенции поэтической линии русского космизма в начале XXI века.

Ключевые слова: русский космизм, микро-, макрокосм, космос, вселенная, эсхатологизм, ритм, ритмология, ритмометод 7Р0.

Интерес к русскому космизму в российском культурном пространстве возник относительно недавно. Осознание его как культурно-исторического явления произошло порядка 40 лет назад. В последние несколько десятилетий вскрылся целый пласт ранее неизвестных источников, чьих авторов исследователи по праву относят к русским космистам. Несмотря на большую работу, которую проделали исследователи к настоящему моменту, ещё очень многое остаётся невыясненным и нуждается в изучении. Случаются и курьёзные споры, в которых, например, ставится вопрос о том, насколько корректно само именование «русский космизм». Например, некоторые авторы не без оснований полагают, что «лучше было бы назвать эту систему взглядов "российским космизмом" — чтобы сразу понять, что акцент в данном случае делается на географический аспект названия, а не национальный. Но термин уже устоялся» [1, 9]. Однако дело даже не в формальном поименовании, сама содержательная часть русского космизма, скажем, в XX веке, остаётся неисследованным сюжетом для философов и культурологов. В связи с тоталитарным периодом российской истории в XX веке, исчезли не только рукописи русских космистов, трагически и безвестно погибали сами космисты. А те, кому случай подарил «вторую жизнь», до сих пор не получили всестороннего исследования. Доказательством служит, скажем, судьба русского космиста А.Л. Чижевского (1897-1964), рукописный фонд которого до сих пор не получил достойного оформления. «Поэт, художник, историк и, конечно же, естествоиспытатель, он в сорокалетнем возрасте был выдвинут зарубежными единомышленниками на Нобелевскую премию с мотивировкой "как Леонардо да Винчи двадцатого века", но вместо этого получил у себя на родине пятнадцать лет лагерей и ссылки, где ни на один день не изменил творческой работе» [2, 131].

Речь идёт ещё и том, чтобы выяснить сами границы русского космизма, который, несомненно являясь оригинальным и самобытным феноменом в русской культуре, тем не менее, нуждается в дальнейшем всестороннем и глубоком изучении. Порой возникает насущная проблема, о которой говорят исследователи русского космизма. «В отечественной литературе "Русский космизм" принято делить на три течения: религиозно-философское, естественнонаучное и поэтическо-художественный. Это очень условное деление, потому что отдельных его представителей можно отнести ко всем вместе взятым» [3, 8]. Можно согласиться с мнением данного автора, поскольку таких примеров, рассмотренных по отдельным персоналиям, можно привести целый ряд: А.Л. Чижевский, К.Э. Циолковский, Н.К. Рерих и многие другие. Если попытаться окинуть взором весь длинный путь, который прошёл русский космизм как мысль о единстве человека и космоса, о цельности знания, об универсальном эволюционизме, то станет ясно, что границы русского космизма уходят корнями чуть ни в «Голубиную книгу». Конкретизация и уточнение этих границ есть дело для будущих исследователей. Рассматривая генезис русского космизма исторически в период с конца XVIII по сегодняшний день, становится более ясной его периодизация. Мировоззренческая установка, включающая в себя то мироощущение и мировоззрение, которое составит основу представлений о русском космизме, сначала проявилась в литературных поэтических текстах поэтов XVIII века, затем получила осмысление и в поэзии, и в прозе в XIX веке. Все три направления русского космизма совпали с «духовным Ренессансом» в России к началу XX века и всесторонне раскрылись во всех областях культуры: в искусстве (литературе, живописи, музыке), в религиозном творчестве, в философии. Нас будет интересовать становление и развитие космического мирочувствования в русской поэзии, начиная с М.В. Ломоносова и заканчивая ритмопоэзией Е.Д. Лучезарновой (Марченко). На этом длинном пути русская поэзия смогла аккумулировать фактически все черты мировоззренческих представлений и установок русского космизма, которые получают своё концептуальное оформление и систематическое изложение только в наши дни.

Начиная с творчества Михаила Васильевича Ломоносова (1711-1765) в русской поэзии отчётливо заявляют о себе темы, которые станут традиционными для русского космизма. К ним относятся размышления о Вселенной, вечности, бесконечности, пространстве-времени, звёздах, Солнце и свете. Темы эти получат развитие и конкретизацию в творчестве практически всех значимых поэтов России на протяжении последующих 200 лет. В «Письме о пользе Стекла» Ломоносов, рассматривая линию развития естествознания от Коперника до Ньютона, приходит к мысли о необходимости освоения природы с помощью знаний. Польза от знаний законов природы и космоса не только прагматике, но в расширении границ созерцания мира.

Астроном весь свой век в бесплодном был труде

Запутан циклами, пока восстал Коперник,

Презритель зависти и варварству соперник.

В средине всех планет он солнце положил,

Сугубое земли движение открыл [4].

И если Петр I открыл символическое «окно в Европу», то Ломоносов на основании фактов естествознания своего времени распахивает «окно в Космос»:

Открылась бездна звёзд полна;

Звездам числа нет, бездне – дна.

Творчество А.Д. Кантемира (1708-1744) и Г.Р. Державина (1743-1816) также способствовало распространению в русском образованном обществе научных и космологических идей. Кантемир лично перевёл на русский язык текст книги знаменитого популяризатора науки своего времени Бернара Фонтенеля (1657-1757) «Разговоры о множестве миров». Прогрессивные и смелые на тот период космологические идеи, представленные в поэтических творениях авторов, пробивали себе дорогу в сознании просвещённого русского человека с огромным трудом в связи с тем, что Церковь не приветствовала распространение таких взглядов. Однако именно с этих пор тема бесконечности Вселенной, идея множественности миров прочно вошла в русскую литературу и стала характерным мотивом в своеобразной «космической лирике», ставшей предтечей философии русского космизма. «Космическое видение поэтов проявляется не только в попутном вплетении философских категорий в ткань стихотворного или прозаического текста. Космизм — это прежде всего осознание целостности объективного мира во всех его проявлениях, включая единство Вселенной и человека» [2, 71].

Квинтэссенцией такого подхода является поэтическое произведение Державина «Бог». Поэт ощущает себя частицей Вселенной и, одновременно, творческим средоточием мира, как бы сказали сегодня — через чувственное восприятие автор передает единство и гармонию микро- и макрокосмоса:

Я связь миров повсюду сущих,

Я крайня степень вещества;

Я средоточие живущих,

Черта печальна божества;

Я телом в прахе истлеваю,

Умом громам повелеваю,

Я царь – я раб – я червь – я бог![5].

Современник поэта — А.Н. Радищев (1749-1802) — продолжает данную тему уже не только в стихах, но и в прозе. Так, в своём трактате «О человеке, о его смертности и бессмертии» он приходит к выводу, что человек является не просто частью природы, но существует и до своего рождения. В начале трактата он сразу озадачивает читателя непростыми вопросами: «Где был ты, доколе члены твои не образовалися; прежде нежели ты узрел светило дневное? что был ты, существо, всесилию и всеведению сопричастное и бодрственные твои лета? Измерял ли ты обширность небесных кругов до твоего воплощения? или пылинка, математической почти точке подобная, носился в неизмеримости и вечности, теряясь бездне вещества?» [6, 6]. Рассматривая эти вопросы исходя из материалистических представления о мире, Радищев живописует мир сверхчувственного существования как сложный, иерархически организованный мир с телесной организацией. Доступ к этому миру может открыть усовершенствование технических приборов. «Что чувства наши, или лучше сказать, что чувственность может быть изощреннее, то доказывали примеры чувств, из соразмерности своей болезнью выведенных; дай глазу быть микроскопом или телескопом, какие новые миры ему откроются! И как сомневаются в возможности лучшей организации!» [6, 142]. Можно сказать, что с этого момента в русской литературе рождается мысль об усовершенствовании не только непосредственно человеческой природы, но опосредованное её раскрытие с помощью развития техники и технологий. И только в XX веке эти мысли найдут форму для своего воплощения, скажем, в проекте советской космонавтики.

Если, по словам И.И. Лапшина: «Радищев, которому остался, по-видимому, совершенно неизвестен Кант» [6, 158], сформировал своё учение, чураясь идеалистической философии, то следующее поколение русских поэтов вполне усвоили мысли и Канта, и Шеллинга, и Гегеля. Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837) уже заговорил о «самостоянье человека», впервые введя в оборот это важное философское словосочетание, за которой стоит в свёрнутом виде вся немецкая трансцендентальная философия классического периода, олицетворяющая «коперниканский переворот» Канта.

Два чувства дивно близки нам,

В них обретает сердце пищу:

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

На них основано от века

По воле Бога самого

Самостоянье человека,

Залог величия его.

Животворящая святыня!

Земля без них была б мертва,

Без них наш тесный мир – пустыня

Душа – алтарь без божества [7].

В этих хрестоматийно известных каждому школьнику стихах заложена вся основа национального самосознания. Влияние Пушкина на все последующие поколения русских литераторов трудно переоценить. К слову сказать, в поисках аутентичного текста мне пришлось изрядно потрудиться. Дело в том, что второе, концептуально важное четверостишие поэта вымарано практически во всех изданиях XX века, вероятно, в силу идеологических соображений. Именно проблема субъекта и его «самостоянья» в различных контекстах стала главной темой русской литературы («маленький человек», «лишние люди» и т. д.) на протяжении всего XIX века. С точки зрения русского космизма — это тема изучения человека как микрокосма, который повторяет в себе устройство макрокосма.

Начинается углубленное исследование темы «человек и космос» и формирование идей русского космизма, которые всё больше получают воплощение в текстах русских литераторов. Кружок любомудров — одно из первых начинаний подобного рода. Дмитрий Владимирович Веневитинов (1805-1827) намечает контуры модели синтетического знания, которая получит впоследствии яркое воплощение у будущих русских космистов. Если даже в грядущем земное человечество ожидает возможная гибель в результате космической катастрофы, то, не взирая на пессимизм и эсхатологизм этого возможного исхода для планеты, миссия человека на Земле должная осуществиться в полной мере. «Нравственная свобода будет общим уделом; все познания человека сольются в одну науку самопознания... Пусть солнце поглотит нашу планету, пусть враждебные стихии расхитят разнородные части, её составляющие, но, совершив свое предназначение, исчезнет, как ясный звук в гармонии вселенной!» [8, 136].

Желание слияния с космосом пронизывает поэзию Алексея Степановича Хомякова (1804-1860):

Хотел бы я разлиться в мире,

Хотел бы с солнцем в небе течь,

Звездою в сумрачном эфире

Ночной светильник свой зажечь [9].

Константин Сергеевич Аксаков (1817-1860) вторит о том же духовном чувстве родства со Вселенной:

И всю наполняя природу собой,

Я с нею летел в бесконечность –

И таинств завеса редела пред мной;

Доступной казалась мне вечность [10].

Тема жажды преодоления смерти представлена в творчестве Михаила Юрьевича Лермонтова (1814-1841):

Я б желал навеки так заснуть,

Чтоб в душе дремали жизни силы,

Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь [11].

Новые нотки и интонации появляются в творчестве Афанасия Афанасиевича Фета (1820-1892): устанавливается незримая связь с космосом, звёздами. Космос начинает рассматриваться в своём становлении и развитии вместе с духовной эволюцией самого человека.

Мой дух, о ночь, как падший серафим,

Признал родство с нетленной жизнью звёздной

И, окрылён дыханием твоим,

Готов лететь над этой тайной бездной [12, 288].

Хрестоматийной и яркой иллюстрацией к сказанному также является его стихотворение «Среди звёзд».

Продолжает эстафету «космогонических идей» Федор Иванович Тютчев (1803-1873) с программным заявлением:

Есть целый мир в душе твоей.

Тютчев одухотворяет явления природы и стихии, создавая напряженный диалог между человеком и Космосом, в котором человек сознаёт себя самопознающей частицей Бытия.

Душа хотела б быть звездой,

Но не тогда, как с неба полуночи

Сии светила, как живые очи,

Глядят на сонный мир земной, –

Но днём, когда, сокрытые как дымом

Палящих солнечных лучей,

Они, как божества, горят светлей

В эфире чистом и незримом [13, 59].

«Космические стихи» целыми циклами появляются у поэтов к началу XX века. У Александра Александровича Блока (1880-1921) в стихах отражены мысли о будущей глобальной катастрофе в Космосе, о диалектике света и тьмы, о круговороте и циклах обновления жизни, о роди разума на планете Земля.

Я видел мрак дневной и свет ночной.

Я видел ужас вечного сомненья.

И го́спода с растерзанной душой

В дыму безверья и смятенья.

То был рассвет великого рожденья,

Когда миров нечисленный хаос

Исчезнул в бесконечности мученья. –

И всё таинственно роптало и неслось.

Тяжелый огнь окутал мирозданье,

И гром остановил стремящие созданья.

Немая грань внедрилась до конца.

Из мрака вышел разум мудреца,

И в горной высоте – без страха и усилья –

Мерцающих идей ему взыграли крылья [14].

Валерий Яковлевич Брюсов (1873-1924) ещё в самом начале заявил своё космо-поэтическое кредо: «Я буду соратником ваших космических споров». В его стихах на языке метафор и образов рассказывается о космическом воззрении на мир, построенное на фактах науки. Показательным примером и программным в его творчестве является стихотворение «Мир электрона»:

Быть может, эти электроны –

Миры, где пять материков... [15].

В его стихах возникает напряженная поэтическая перекличка воззрений как с Лермонтовым, так и с Блоком:

Нам должно жить! Лучом и светлой пылью,

Волной и бездной должно опьянеть,

И все круги пройти – от торжества к бессилью,

Устать прекрасно, – но не умереть [16, 183]

М.А. Волошин (1877-1932) в цикле «Путями Каина» посвящает целую главу с названием «Космос» с целью рассказать своеобразную историю космических представлений человечества от оккультных воззрений до теории относительности А. Эйнштейна. При всем изобилии знаний и технологических достижений своего века, Волошин показывает всю ничтожность дел человеческих в сравнении с превосходящей во сто крат сложностью Вселенной.

Темы русского космизма в лирике поэтов XX века ещё предстоит исследовать и здесь, я полагаю, нас ожидает ещё много неожиданных открытий. Но даже представленный краткий и беглый очерк русской поэзии за последние несколько столетий показывает, что космические мотивы в русской стихотворной традиции обрели устойчивый интерес со стороны поэтов, без которого русский космизм не смог бы проявиться как культурно-историческое явление. Не взирая на трагические изломы русской истории, в русской лирике никогда не прекращалась преемственность идей русского космизма на языке образов, символов и метафор.

В настоящее время в нашей стране продолжает эстафету русских космистов в художественной форме современный российский поэт Евдокия Дмитриевна Лучезарнова (Марченко). Благодаря астрономическому образованию, её интересы простираются значительно шире поэтических воззрений на Вселенную и Космос. Начав экспериментировать с традиционной стихотворной формой, она приходит к созданию собственного жанра, условно характеризуемого как ритмопоэзия. В нём в концентрированном виде представлены все темы русского космизма с учётом как поэтических мироощущений и философских воззрений за истекший период времени, так и религиозно-эзотерических представлений с вкраплениями знаний в области достижений научного космизма XX века. Лучезарнова обобщает интенции своих предшественников — поэтов и русских космистов — и приходит к мысли об интегральном и системном космизме, который возможно было бы изложить в форме стихов-ритмов. К настоящему моменту времени ею создано более 200 поэтических сборников, в которых наглядно представлена её концептуальная позиция. В её личном творчестве поэзия переросла саму себя и воплотилась в учение ритмологии и ритмометод 7Р0. Стержневой основой этого учения являются представления русских космистов в самом широком смысле слова (от поэтических воззрений до научных концепций), поскольку космизм в России — больше, чем космизм: это не только и мироощущение или мирочувствие, но особое мировоззрение, которое пронизывает всё бытие русского человека, включая сюда все сферы его жизни и творчества. Здесь просматривается удивительный духовный синтез идей «Голубиной книги» и «Слова о Законе и Благодати», который ещё нуждается в прояснении. В рамках антропокосмизма Лучезарнова выстраивает в своём творчестве практическую антропологию и гуманизм. «Все боги, которым поклоняется человек, передают потенциальные возможности самого человека» [17, 45]. Задача её проекта состоит в том, чтобы освободить человека от себя самого в пользу человека в себе, понятого как лучшая его часть: от землянина к человеку!

Вселенная по мнению автора ритмологии устроена гармонично и красиво, потому и человек, как зримая часть бесконечно становящейся Вселенной, не может быть дисгармоничным. Дисгармонии происходят по многим причинам: из-за страхов, лени, несознания, невежества и др. «Когда человек утрачивает свою связь со звёздами, утрачивает свою связь с Солнцем и Луной, он теряет своё и духовное, и душевное начало, и, что страшнее всего, космическое и космологическое начало» [17, 21]. В сущность человека природой заложены способности к сопротивлению инерции и косности энтропийным, причинно-следственным процессам, протекающим на Земле; человек способен к эктропии. «Мир устойчивый, разработанный высшим разумом, существует в своей неповторимости, и когда ты в нём появляешься, ты пытаешься поменять мир. Но на самом деле ты можешь поменять только своё отношение к миру, или самого себя, или таких же, как ты» [17, 27]. Точка зрения Лучезарновой проистекает из того самого пушкинского «самостоянья», которое восходит к кантианскому «коперниканскому перевороту» в представлении о том, что такое человек. Первый шаг к тому, чтобы человек смог в своём сознании смог отделить себя как природное существо, рожденное во плоти природой от человеческой сущности, которая дана ему высшим разумом, следует считать самосознание. «Пока человек себя не осознал, он не родился. Осознание — есть рождение» [17, 49]. Перефразируя Канта, который дал представление об априорных формах чувственности, которые заложены в человеке от природы как возможность формирования познавательной способности, Лучезарнова говорит более просто: «Человек фиксирует не саму жизнь, а своё отношение к жизни» [17, 52]. Перед ним открываются два пути: «Первый способ: усыпить разум, уподобиться животным. Второй способ: пробудить разум и вывести его за страдания» [17, 52]. Выбрав второй путь, человека ожидает трудный путь познания и самопознания, но и награда будет велика — обретение человеческого облика. «Человек — это место встречи духа и материи» [17, 68]. Опытные данные, накопленные наукой за последние века приводят к очевидности того, что «всё везде взаимосвязано, поэтому от циклов Солнца, от циклов звёзд, от циклов планет зависит цикл жизни человеческой» [17, 21]. А человеческий разум «напрямую зависит от звёзд, и, как только существо задумывается о вечности, естественно, звёзды идут к нему навстречу» [17, 22]. Человек отличается от всех других представителей животного мира особым устройством своего мозга, которое открывает перед ним огромные возможности. «Внутри мозга человека есть два состояния. Одно состояние называется "пустотность", другое называется "вместимость"» [17, 203]. Оба состояния позволяют начать работать с временем по методике Лучезарновой. А поскольку человек от рождения и до смерти непосредственно исчисляет и меряет свою жизнь относительно понятия времени, то проблема времени в учении Лучезарновой становится осевой. По наблюдению автора метода 7Р0: «само по себе время оказалось очень живой субстанцией. И моё образование — астроном, мне очень помогло, потому что первое, что я услышала о времени, — «звёзды светят временем». А если это так, значит, время можно брать, консервировать, концентрировать. И я стала наблюдать: а как человек входит во время? Оказалось, только в момент экстремальных ситуаций. Когда у человека всё сжимается, ему нужно срочно отсмотреть всю свою жизнь, он попадает во время. Перед его взором всё начинает течь, как в замедленном кино. Значит, мозг человека можно поместить во время, и это единственное, что в человеке ощущает время» [17, 187]. Более того, «время проявляется словами» [17, 187], что открыло перед творческим дарованием автора ритмологии перспективу описывать время посредством ритмов. «Ритм есть кусочек живого времени, оформлен определенным образом словами» [18, 13]. Создавая свои многочисленные книги-ритмы автор предлагает читателю открыть и для себя перспективу овладения временем: «Читая ритмы, познавая ритмы, вы получаете запас времени, который можно перевести в пространство, информацию, энергию» [19, 14]. Евдокия Дмитриевна создаёт своеобразный вариант поэзиса (ритмопоэзис) на русском языке, который преследует цель познакомить человека со временем, окунув его в космосферу представлений русского космизма, всесторонне продуманного автором. «Ритм — особая жанровая форма, за счёт определенным образом организованной структуры текста, создающая заданные вибрации и содержащая время как субстанцию, способную организовать не только окружающее пространство, но и регулировать человеческие связи» [20, 6].

Разделяя землянина и человека, забота ритмологии состоит в том, чтобы дать возможность быть человеку. «Плохих людей нет, есть люди недоразвитые» [21, 26]. Задача сложная, но решаемая, поскольку сама природа в человеке желает раскрыться: «легче стать не землянином, сложнее стать не человеком» [18, 280]. В конечном итоге усилия человека будут вознаграждены «жизнью без усилий», при которой человек осознаёт, что его жизнь только в его руках и «ничего случайного не бывает». «Счастлив может быть только человек, живущий своей собственной жизнью» [17, 227], что означает: он есть не только вещь среди вещей мира, живущий по детерминистским причинно-следственным законам природы — он свободен, потому что владеет временем. «Счастье начинается с получения свободного времени, которое можно занять, чем захочется» [17, 225]. Эти мысли удивительным образом совпадают со знаменитой максимой Канта о «звёздном небе надо мной и моральным законом во мне», под эгидой которой состоялась вся русская поэтическая традиция «космического мировидения».

/Читать далее.../ /Читать статью целиком.../

Миронов Д.А. Развитие идей русского космизма: от «Овладения временем» В.Н. Муравьева к «Ритмологии» Е.Д. Лучезарновой (Марченко)

2019-07-15

Философский журнал "Контекст и рефлексия: философия о мире и человеке" Том 8. № 2А, 2019 | Изд-во: "Аналитика Родис" | Elibrary.ru

Стр. 140. | УДК 001.

МИРОНОВ ДАНИЛА АНДРЕЕВИЧ

(кандидат философских наук)

РАЗВИТИЕ ИДЕЙ РУССКОГО КОСМИЗМА:

ОТ «ОВЛАДЕНИЯ ВРЕМЕНЕМ» В.Н. МУРАВЬЕВА К «РИТМОЛОГИИ» Е.Д. ЛУЧЕЗАРНОВОЙ (МАРЧЕНКО)

Аннотация: В статье сопоставляются мысли двух авторов, которые относятся к идейно-мировоззренческому течению русского космизма: В.Н. Муравьева и Е.Д. Лучезарновой (Марченко). Труд В.Н. Муравьева «Овладение временем» развивает мысли о научной организации труда, акцентируя внимание на человеке как субъективном времяобразующем факторе будущих преобразований человечества. Е.Д. Лучезарнова (Марченко) является создателем нового направления исследования времени — ритмологии и метода 7Р0. Прослеживаемое единство идейных представлений двух исследователей в подходах и методах изучения проблемы времени предлагается закрепить как фактор-системное течение в рамках проекта русского космизма. Показано, что проблема времени в русском космизме имеет несколько характерных решений, каждое из которых имеет своё своеобразие и специфику, окрашенное персональным творчеством его создателей, вместе с тем обозначены основные темы и вариации базовых идей русского космизма, которые в историческом аспекте получили статус традиционных.

Ключевые слова: время, русский космизм, механицизм, органицизм, причинность, эвритмия, ритмология, ритм, ритмометод 7Р0.

Русский космизм как уникальное явление русской мысли, так или иначе, пронизывает все сферы русской культуры. «Хотя попытки распространения теории эволюции на весь космос были предприняты в конце 19 — начале 20 в. Д. Фиском (США), но как самостоятельное течение космизм утвердился в России» [1, 314]. Зримые черты русского космизма можно обнаружить в поэзии (Ф. Тютчев, В. Хлебников, Н. Заболоцкий), литературе (В.Ф. Одоевский, А.В. Сухово-Кобылин, А. Платонов, И. Ефремов), изобразительном искусстве (М. Нестеров, М. Чюрленис, Н. Рерих), музыке (А. Скрябин). На сегодняшний день можно выделить несколько направлений внутри течения русского космизма: естественнонаучное, религиозное, философское. В естественнонаучной форме идеи русского космизма развивались В.И. Вернадским, К.Э. Циолковским. Религиозное направление представлено, прежде всего, Н.Ф. Фёдоровым: «можно говорить о связи русского космизма с философией всеединства В.С. Соловьева, а также с софиологическими концепциями П.А. Флоренского и С.Н. Булгакова» [1, 315].

Не меньшее значение имеет философское идейное наследие, которое передаётся из поколения в поколение, поднимая значимые мировоззренческие проблемы и пути их решения. Сегодня тема русского космизма — идейно-мировоззренческого единства идей и проектов ряда русских мыслителей — достаточно хорошо изучена специалистами. Однако она может заинтересовать не только узких специалистов по истории русской философии, но и гораздо более широкий круг исследователей ввиду широты рассматриваемой философской проблематики. К философской особенности русского космизма следует отнести гносеологическую проблему соотношения субъекта и объекта и поиск опосредствующего звена между ними. Можно выделить несколько тенденций в исследовательских стратегиях русских космистов: органическая, проективистская, фактор-системная.

Органическая тенденция представлена в трудах В.И. Вернадского, сформулировавшего свои мысли в теории биосферы и ноосферы, где показаны пределы роста индустриального производства и ограниченность природных ресурсов на Земле. Традиционный для науки механицизм получил новое осмысление в рамках органицизма в 19 веке и к 20 веку образовал единое органическое мировоззрение, которое широко нашло своё воплощение в идеологии экологических проектов в нашей стране (Н.Н. Моисеев, В.П. Казначеев). Проективистская ветвь русского космизма представлена Н.Ф. Фёдоровым и К.Э. Циолковским и получила воплощение в проекте русской космонавтики, апофеозом которого стал полёт Ю. Гагарина. Менее известной остаётся группа русских космистов, которая разрабатывает фактор-системный подход в решении субъект-объектной гносеологической проблемы. К ним можно отнести А.Л. Чижевского с проектом «гелиобиологии», Н.А. Козырева с проектом «физики времени», А.А. Богданова с идеями «тектологии», В.Н. Муравьева с его идеей «овладения временем». С одной стороны, можно рассматривать указанные имена как прикладные, «малые» проекты в рамках глобальной проективистской ветви русского космизма. Так, гелиобиология Чижевского нашла своих исследователей и получила экспериментальное подтверждение и должный статус в официальной науке, а, скажем, проекту Козырева пока «не повезло», несмотря на труд его идейных последователей (Г.И. Шипов), обнаружить субстанцию времени на экспериментальном материале. С другой стороны, с точки зрения философского осмысления, данные проекты нуждаются в объединении в единую группу. Все эти проекты, которые рассматриваются лишь в качестве исторической справки на полях магистральных течений русского космизма, следует объединять, на наш взгляд, на основе главных интенций их мыслителей. А к таковым можно с уверенностью отнести настроенность обозначенных мыслителей на поиск опосредствующего фактора — своеобразного «третьего звена» — между субъектом и объектом, на основе которого станет возможным системное рассмотрение субъект-объектных взаимоотношений. Мы обозначили данное направление мысли русского космизма как фактор-системное.

К данному направлению мысли восходят исследования В.Н. Муравьева, которые относятся к первой половине 20 века и учение ритмологии Е.Д. Лучезарновой (Марченко), которые идейно продолжают мысли Муравьева в конце 20 - начале 21 в. В.Н. Муравьев начинает изложение своих мыслей в главном труде «Овладение временем» с критики науки и культуры своего времени. Современная наука в её механико-органической форме недооценивает субъективный фактор, представленный человеком: «в современной науке, соответственно, торжествует дух определения способа действия, но не самого действия» [2, 116]. Человек как субъект «сверх своей физической природы, обладает ещё разумом» [2, 106]. Наука накопила в настоящий момент такой огромный объём знаний, который бросает человеку вызов к осмыслению своей природы в контексте природы всеобщей — «наука превращается в явление всеобщее, всечеловеческое, в преддверие науки космической», а человек «требует от своего разума, чтобы он стал органом не только созерцания и познания, но орудием власти и творчества» [2, 96]. Природа наделила человека мозгом, который обладает уникальным свойством сознания и разума, что определённо выделяет его из всего животного мира: «жизнь вносит в природный процесс новый элемент — сознание» [2, 261]. «Живое существо только до известной степени сознательно» [2, 157] и «задача, следовательно, должна быть в том, чтобы превратить несознательные элементы в сознательные» [2, 160]. Задача будущей науки – найти и изучить такой универсальный фактор природы, такие законы всеобщего, которые помогли бы раскрыть качественные стороны природы человека, причём «роль сознания в этом смысле есть роль интегрирующая» [2, 151]. Таким фактором у Муравьева выступает понятие «время», проектом же будущей науки у него выступает мысль об «овладении временем».

«Время, если рассматривать его как реальность, есть не что иное, как изменение и движение» [2, 101], даёт вполне традиционное определение мыслитель: «меняющиеся отношения вещей выражаются временем» [2, 123], «время есть показатель этой смены: оно есть как бы выразитель изменения и движения» [2, 127]. Природа понимается им как множественность: «всякая природа множественна, изменение создаётся множественностью» [2, 104], «отношения вещей суть отношения множеств», а оно, в свою очередь, «создаёт действие, действие же создаёт время» [2, 128]. «Действие есть всегда внутреннее явление системы элементов» [2, 143], и человек рассматривается как «в известной мере такое физиологическое множество, внутренне, до известной степени, овладевшее временем и потому проявляющее способность разума, воли, творчества и т.д.» [2, 144]. «Время производится природой. Если человечество овладеет природой, оно овладеет и временем» [2, 299]. Таким образом, «мы называем овладением временем всякое вообще сознательно и целесообразно произведённое изменение в природе, поскольку оно создаётся или воссоздаёт реальность, согласно имеющемуся образцу» [2, 126].

«Время есть результат множественности» [2, 106], «следовательно, от движений и деятельности её элементов меняется время системы» [2, 148]. Главным действующим фактором в науке «овладения временем» выступает человек-субъект: «решающая роль в деле преодоления времени принадлежит автономно действующим или сознательным существам. Только они могут, в конечном счёте, быть двигателями и действительными творцами времени» [2, 149]. «Субъект действия есть всегда выразитель и представитель множества, и горизонт сознания его есть горизонт этого множества» [2, 151], в этом смысле «субъективность становится универсальностью» [2, 174]: «личность начинает осознавать себя как весь мир» [2, 175]. Время сколь объективно, столь и субъективно: «времяобразующее действие требует непременно, кроме множественности объекта действия, ещё и множественности его субъекта или деятеля» [2, 145]. Граница перехода одного в другое пролегает через сознание: «мы говорим, что время создаётся сознательными существами в том смысле, что только там, где есть обособленное индивидуализированное действие, можно говорить о длительности существования чего-либо» [2, 153]. Человек как субъект представляет собой сложную систему: мозг-сознание-мышление, но главное «значение мысли в том, что она создаёт момент осознания себя отдельным актом и тем самым создаёт субъективность обособленного действия» [2, 150]. «Осознание себя деятелем есть устремлённость к автономному начинанию всего из всего собственного существа как из разумно устроенной причины» [2, 150]: «то, что ищется нами, есть всегда расширение причинности личности» [2, 175].

Время различается как объективное (календарное, астрономическое), так и субъективное (личностное). Муравьев делает своеобразный акцент на времени субъективном, не забывая в то же время об универсальных законах Вселенной: «...главным содержанием этих законов являются отношения множественности и единства» [2, 103]. Человек, будучи сложной системой элементов, состоящей из множественности, обладает сознанием и мышлением, что позволяет ему «вобрать в себя доступные объекты и претворить тем самым эти объекты в субъекты действия» [2, 152]. Являясь, подобно аттрактору, системообразующим фактором временного процесса, человек, тем не менее, не может быть сведён исключительно к механико-органическим «причинам» времени. Отличие исследователей фактор-системного подхода как раз в том и заключается, что им не присуща характерная для позитивистской науки редукция сложных элементов к простым, уже познанным, а оставляет поле для исследования ещё не познанного. Напротив, они идут путём усложнения сложного, обозначая перспективы и проекты для будущего научного поиска.

«Когда мы размышляем о потоке времени, мы обнаруживаем, что мы имеем опыт фактов совершенно иной категории, где нет присущей ему текучести и постоянного изменения» [2, 229]. Разговор о времени требует особого языка, на котором сознание сознаёт самое себя: «задача требует создания нового внутреннего ритма человека и нового ритма его жизни в сношениях её с окружающим» [2, 268]. Фактором взаимоотношений субъекта и объекта, а также достижением целостности и гармонизации самого субъекта может стать ритм: «для человека, ввиду тонкости его сложной организации, ритм является условием его внутреннего единства и координации деятельности различных частей его тела» [2, 268]. Муравьев развивает деятельностный подход: «время должно не рождаться только, но делаться, причём в первую очередь оно должно делаться в виде производства и творчества людьми культуры» [2, 188]. «Человек должен посредством эвритмики (ритмической гимнастики) выработать в себе способность не только телесной, но и умственной и духовной ритмики. Ритм должен быть везде и всюду. Ритм должен осуществляться во всех проявлениях человека и проникать всю жизнь»; «не подавлять надо в себе влечения и устремления, но ритмизировать их» [2, 269]. Ритм как опосредующее звено субъект-объектных связей важен, прежде всего, для самого человека как самосознающего существа: «важнейшей областью воздействия на организмы и их преобразование есть переработка человеком самого человека» [2, 267]. Эволюция человека как вида на планете Земля продолжается как развитие мозга человека через его творчество и культуру, программой-максимумом становится идея: «человек должен быть видоизменён всецело, одинаково в духовной и физической своей природе» [2, 272].

Человек как фактор организации времени через свои способности ритмопреобразования своей природы, взятый как целое человечество, становится системообразующим фактором времени на планете. Муравьев ставит смелую задачу – «исследовать вопрос о времени не теоретически только, но в сочетании с практикой, притом не только с практикой научно-лабораторной» [2, 97]. Он выделяет три базовых науки, которые позволят осуществить прорыв человечества к новым возможностям своей природы: генетику, политику и экономику. Критикуя современное состояние дел в науке, он говорит о больших успехах современного естествознания, «однако из этого не делается практических выводов и здесь получается такая же остановка, как у представителей теорий организации труда, когда они говорят о времени исключительно в смысле уплотнения его, т.е. о заполнении работой» [2, 269]. Необходимо на уровне государства создать теорию организации труда как организации времени на научной основе, и она была создана в СССР и именовалась как НОТ — научная организация труда, поскольку «конкретный времяобразующий акт сознательных существ есть всегда вместе с тем акт социальный и культурно-исторический» [2, 169]. Человек как фактор времени обретает реальную и действенную силу в масштабе планеты только будучи объединённым в коллектив. «Время может быть побеждено только овладением им, т.е. в самом времени или, иначе, в историческом процессе коллективного действия» [2, 177]. Муравьев с воодушевлением встретил русскую революцию и связывал с ней большие надежды: «русская революция как величайшая в истории попытка организовать массы и ввести их в русло строго продуманного и осмысленного действия даёт неоценимый материал» [2, 98]. Овладение временем требует от человека труда, однако «труд может быть не творческим: один труд может не совершать реального преобразования, ибо труд этот может быть Сизифовым трудом» [2, 107]. Если же труд будет творческим, раскрывающим природу человека, тогда «человек, одолев двойственность внутри себя, воздействует на мир отбирающей, упорядочивающей деятельностью и совершает эктропическое его преобразование» [2, 261]. Сила, упорядочивающая неупорядоченный мир, является основополагающей ценностью человека на Земле: «труд живых существ является, с космической точки зрения, чрезвычайно важным процессом — процессом превращения энтропии в эктропию» [2, 261]. Трудо-временная организационная теория Муравьева не противоречит базовому представлению об эволюции природы человека посредством труда (как она была сформулирована Ф. Энгельсом и вошла в состав идеологии в период существования СССР), однако сам акцент делается не на механическом, не творческом труде, но на преимуществах для социума исключительно творческого труда. Творческий труд тесно увязывается с концепцией «овладения временем»: «творческий труд... есть категория космическая и цель всякого труда, как и производства, есть преодоление времени» [2, 221]. «Таким образом, теория овладения временем сводится, в конце концов, в первую голову, к теории построения коллективов живых существ и, прежде всего, коллективов человеческих, а затем – к теории воздействия этих коллективов на так называемые неодушевлённые множества» [2, 106]. В связи с этим нельзя не отметить и проективность мысли Муравьева с элементами утопичности, свойственной его эпохе. «Надо перестать надеяться на готовую вечность и начать делать время. По всем признакам пора такой человеческой победы приближается. Слепое неразумное время корчится и трепещет в судорогах своих предсмертных убийств. А за ним грядёт новое, исполненное совершенства разумное время — произведение будущей общемировой культуры» [2, 230]. «Люди овладеют не только землею, но всею солнечной системой, станут факторами космического преобразования» [2, 180].

Критика культуры своего времени в контексте высказанных мыслей представляется уместной и вполне логичной, по мнению Муравьева: «наша культура грешит символичностью, останавливающейся перед осуществлением выработанных ею и унаследованных от прежних периодов проектов» [2, 114], а это, в свою очередь, «рождает различные формы застывшей жизни — обычаи, быт, основанный на одной форме, обряды, рабски следующие букве, без всякого отношения к живому смыслу» [2, 120]. «Организация культуры требует соответственной организации и направления общего дела всех людей путём придания ему коллективно космической цели — преобразование мира» и «перед культурой должна быть поставлена единая цель — целостное преобразование и обновление мира» [2, 191]. «Благодаря способности ритмизовать свои движения и движения окружающих... человек мог внести в мир действительно преобразовательную или реальную культуру. Культура означает, что часть мира стала оркестром, в котором человек является дирижёром» [2, 264], и «ритм этот должен двигать и делать участниками космического движения не только отдельных людей, но человеческие массы, должен вздымать их, давая им как бы крылья» [2, 206].

Можно сказать, что на Муравьева существенное влияние оказало творчество мыслителей «философии жизни», поскольку время и жизнь неоднократно им отождествляются: «время есть другое название для жизни» [2, 283]. Идеи «философии жизни» заметны и в некотором иррациональном уклоне в ряде представлений: «раз действительность противоречит логике, это доказывает, что мы эту действительность не понимаем, что её надо мыслить иначе, путём расширения этой логики» [2, 131]. Временами проскальзывает идея творения: «элементы, поскольку они творят или творимы, всегда являются факторами изменения системы и, следовательно, творцами её времени» [2, 136]. Идеи холизма также находят своё воплощение: «живёт то, что целостно, не отвлеченно, что представляет не одну только сторону явления, но всё явление, в многостороннем его общении с окружающим миром» [2, 119]. Творчество человека есть вершина его духовного завоевания как разумного и сознательного существа. «Всякое же творчество и, вообще, всякое целесообразное осуществление действия есть… утверждение жизни» [2, 159]. Жизнь каждого в отдельности человека должна быть окрашена трудом и творчеством, «задача искусства в том, чтобы дать людям художественный проект будущего преображённого мира» [2, 205], а «любовь является необходимым условием осуществления космической цели» [2, 191]. «Нам нужно постоянство в изменении, не единое только, но единое во множестве» [2, 145].

Подхватывая мысли Муравьева буквально, в целом система его взглядов находит неожиданное и оригинальное продолжение в творчестве Евдокии Дмитриевны Лучезарновой (Марченко) — современного русского космиста, астронома и поэта. Обладая поэтическим даром стихосложения, наряду с глубокими познаниями в области современной астрофизики, она развила и оформила мысли Муравьева в форму новой науки — ритмологии. Автор даёт такое определение своему детищу: «ритмология — логика ритма» [3, 3]. Ритм понимается сходно с пониманием Муравьева через музыкально-изобразительный ряд художественных средств. «Ритм — это звучание» [4, 69]. Муравьев полагает, что «искания Скрябина указывают верный путь»: «нужен выход искусства на площадь, перенесение картин на облака... но это должны быть образы и прообразы не в старом антропоморфическом смысле, а предзнаменования или проекты космических построений. И музыка должна соответствовать этим видениям» [2, 206]. Именно таким путём и следует Лучезарнова в своём ритмотворчестве, которое состоит их многочисленных книг-ритмов [5], музыкальных композиций [6] и спектаклей по мотивам её книг [7]. Музыка, по мнению Муравьева, «должна выйти из маленьких ритмов частичных и законченных в себе пьес и найти ритм общий и единый, не кончающийся, поскольку не кончается космическое действие» [2, 206]. Если открыть книгу с ритмами, то можно воочию убедиться в буквальном претворении в жизнь всего того, что описал как проект будущего Муравьев. Лучезарнова исходит из той же установки: «внутри каждого существа живёт его собственный ритм. Мы пришли на эту Землю только затем, чтобы найти свой ритм» [4, 83], «изначально каждый человек есть ритм» [8]. Под ритмом в исполнении Лучезарновой понимается «особая жанровая форма, за счёт определённым образом организованной структуры текста, создающая заданные вибрации и содержащая время как субстанцию, способную организовать не только окружающее пространство, но и регулировать человеческие связи» [9, 6]. Лучезарнова в своём поэтическом творчестве преследует цель создания системы образов, которая описывала бы видимый мир на русском литературном языке в жанре ритмопоэзии. В рамках гипотезы Сепира-Уорфа о том, что язык и мышление теснейшим образом взаимосвязаны, находятся в системе «прямой-обратной связи» и потенцируют друг друга в плане дальнейшего развития и эволюции, Лучезарнова создаёт мировоззренческую систему представлений, выдвигая задачи: расширения горизонта сознания, овладения механизмом самопознания, раскрытия потенциала «скрытых» талантов, способствующих дальнейшей эволюции мозга человека в контексте работы с категорией времени. Прежде чем осуществить поставленные задачи, необходимо создать социально-историческую практику в глобальном массовом масштабе, о чём говорит Муравьев в своей книге, требуется создать науку, «позволяющую через знаковую систему выйти на ритм и объясняющую логику его работы» [9, 6]. Именно на данном проекте акцентирует внимание Е.Д. Лучезарнова, создавая инструменты для его осуществления, принципы которых сформулированы ею в учении ритмологии и методе 7Р0. Создавая своеобразную ритмосемиотику, Лучезарнова от книги к книге двигается в сторону раскрытия категории времени через работу с языком как знаковой системой. На протяжении последних 30 лет, пройдя путь от традиционного стихосложения к созданию системы и метода ритмологии, в настоящее время автор трудится над обобщением своих творческих наработок за весь период и прояснением методологических оснований проекта в целом.

Е.Д. Лучезарнова исходит из гипотезы, что время представляет собой физическую субстанцию во Вселенной, для которой пока не найдено экспериментального научного подтверждения в современной физике, космологии и астрофизике. Однако данное представление о времени давно нашло устойчивый интерес у некоторых физиков в 20 веке, достаточно вспомнить исследования Н.А. Козырева с его «физикой времени», а также его продолжателей в лице Г.И. Шипова и его коллег в настоящее время. Несмотря на то, что данная гипотеза пока не обрела научной доказательной базы, исследования продолжаются. В лице Лучезарновой этот проект нашёл ещё одного идейного вдохновителя в контексте освоения мыслей о «физике времени» через художественное осмысление. Вне зависимости от претензий и соответствия на научный статус (что является делом специальных экспертов) мировоззренческая система представлений и образов, созданная Лучезарновой, может быть понята как художественный гимн человеку разумному и гуманистический призыв к осознанию человеком самого себя. «Осознавайте любой свой поступок — только и всего» [14, 268]. Опираясь на учителей-создателей русского космизма, мысль Лучезарновой пролагает пути дальнейшего развития в рамках обозначенной традиции — «наши учителя... все русские космисты» [4, 5]. «Циолковский как говорил? У него основная идея — всех животных с Земли убрать совсем, ибо они мешают эволюции..., потому что у животных нет достаточного уровня мозгового излучения» [13, 72]. Человек же обладает уникальным органом — мозгом. «В чём же уникальность мозга? Мозг единственный способен реагировать на время. Мозг — единственный, способный видоизменяться во времени и манипулировать временем» [15, 25], а значит, «задача — активизировать незанятое внутри мозга для новой темы» [15, 20].

Вселенная, по мнению автора, пронизана ритмами физической субстанции времени, «моя задача описать весь этот мир через ритмы» [4, 25]. Поскольку «ритм каждому существу выделяет время» [4, 30] и «является неким каркасом, опорой, правом осуществления любого события» [10, 33], то основа ритмологии есть ритмы, созданные её автором для чтения и изучения всеми заинтересованными в самосовершенствовании лицами. Смысл ритмологии состоит в том, чтобы снабдить человека методикой самосовершенствования посредством работы с текстами ритмов Лучезарновой, которые способствуют, по оценке самого автора, ускорению мозговых процессов у человека, поскольку «скорость мозга определяется количеством информации, которую обрабатывает человек за единицу времени. Чем быстрее скорость, тем совершенней мозг» [15, 47]. Созданные автором книги способствуют овладению временем, которое позволяют создавать события в жизни человека: «читая ритмы, познавая ритмы, вы получаете запас времени, который можно перевести в пространство, информацию, энергию» [10, 14]. «Наша задача — расширить границы вашего восприятия мира, помочь вам выйти за пределы возможной степени фиксации» [9, 14]. Осознание человеком расширенного понимания собственных интеллектуальных способностей должно привести изучающего ритмологию к пониманию ритма как универсального свойства высшей формы материи во Вселенной: «ритм – всеобщее условие организации всего сущего», «ритм есть кусочек живого времени, оформлен определённым образом словами» [11, 13]. «Основная часть человечества — та часть, которая не мыслит, живёт на основе электромагнитных и гравитационных полей: люди, не сознающие себя в пространстве, дальше подняться просто не способны [14, 85]. Различая с позиций материализма внутри человеческого телесного особую субстанцию мозга, чувствительную к ритмам и времени, Лучезарнова говорит о том, «тело — это биоскафандр» [9, 7], однако «жить в космосе можно и не покидая своей оболочки. Это доступно тем, кто достиг своего ритма» [4, 65], расширяя своё сознание и развивая способности мозга. Методика Лучезарновой предполагает создание в сознании человека своеобразного виртуального пространства мыслеобразов, которые позволяют, помимо прочего, актуализировать темы русского космизма на почве русской культуры. Анализируя мысли В.И. Вернадского, Е.Д. Лучезарнова полагает, что «русский народ имеет возможность говорить на языке ноосферы» [11, 202], более того, работа в области стихосложения на русском языке привела автора к мысли, что «каждая буква алфавита хранит определённый род энергии и информации» [10, 84]. Именно через особое переструктурирование русского языка автор надеется достигнуть эффекта своеобразного «мозгового штурма» у современного человека, мозг которого зачастую теряется в гуле избыточного и пустого информационного контента.

Е.Д. Лучезарнова очень высоко оценивает потенциал России и русского человека в деле освоения космических горизонтов будущего: «освоение космоса в техническом мире начато на территории Советского Союза с 1922 года [14, 11], и оно успешно продолжается сегодня. Однако техническая модернизация, перед тем как получить своё воплощение, нуждается в предварительном интеллектуальном осмыслении и проектировании, как это уже имело место быть в истории русского космизма, памятуя проект космонавтики, восходящий к мыслям об освоении космоса у Н.Ф. Фёдорова и К.Э. Циолковского. На современном этапе развития космонавтики, не взирая на ряд экономических трудностей в нашей стране, глубинные интенции русского народа о космосе в лице его лучших представителей непременно найдут своих идейных продолжателей. «Русь мчится в Космос, несмотря ни на что» [14, 127].

Мысль В.Н. Муравьева: «быть может, раскрытие природы человека в этом отношении приведёт к полному отождествлению личности с определённым сложным ритмом» [2, 268] — воплотилась в практическую систему ритмологии Е.Д. Лучезарновой и её авторский метод 7Р0 [12]. Муравьев писал: «ритм должен двигать и делать участниками космического движения не только отдельных людей, но человеческие массы, должен вздымать их, давая им как бы крылья» [2, 206]. Лучезарнова через чуть более чем полстолетия вторит ему: «ритм — это как бы тот, который рождается в духе, и в душе, и в теле» [8, 12], «мы должны уже быть самой любовью, это должно быть нашим естественным состоянием» [13, 276]. Остаётся надеяться, что преемственность обозначенных идей русского космизма продолжится далее и найдёт своих достойных исследователей в будущем.

Таким образом, к основным промежуточным итогам проводимого нами исследования по сопоставлению базовых мыслей и интенций В.Н. Муравьева и Е.Д. Лучезарновой следует отнести следующие. Во-первых, творчество обоих авторов по праву может быть отнесено к философско-мировоззренческому течению русского космизма в рамках истории русской философии. Во-вторых, внутри нескольких идейных разветвлений русского космизма следует выделить фактор-системный подход, который позволит прояснить исследовательские стратегии ряда русских космистов в 20 веке. Фактор-системный подход предполагает решение субъект-объектной гносеологической проблемы в рамках неклассической парадигмы и заключается в поиске русскими космистами «промежуточного звена», наделяемого ими особым мировоззренческим смыслом в контексте углубления значения субъективного фактора. В третьих, обнаруживается устойчивое развитие и эволюция идей русского космизма на протяжении последних 150 лет вплоть до наших дней, что пробуждает по новому взглянуть на наследие русского космизма в русской культуре.

Используемая литература:

Новая философская энциклопедия: В 4 т. / Инт-т философии РАН. – М.: Мысль, 2010. – Т. II/ – 2010. – 634 с.
Муравьев В.Н. Овладение временем. Избранные философские и публицистические произведения. – «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1998. – 320 с.
Марченко Е.Д. Прочти себя / Ритмология: неделя за неделей. – СПб.: Авторский Центр «РАДАТС», 2008. – 280 с.
Лучезарнова. Живой ритм. – Санкт-Петербург: РИТМОВЗЛЁТ, 2016. – 96 с.
Марченко Е.Д. Звёздные ритмы времени: в 18-ти томах. – СПб.: Авторский Центр «РАДАТС», 2018.
Лучезарнова Е.Д. Шагай победителем. Время ритмологии пришло. Музыкальный альбом. Песни на ритмы Евдокии Дмитриевны Лучезарновой. Циферблат-Ы, 2014.
Лучезарнова Е.Д. Музыкальный спектакль «Дорогая секунда любви». В исполнении группы «СТ-ЭФФЕКТ». РИТМОВЗЛЁТ, 2014.
Марченко Е.Д. Освобождение от энергий. – СПб.: Авторский центр «РАДАТС», 2008. – Т. 2. – 208 с.
Лучезарнова Е.Д. Обо мне заботятся. – СПб.: «Ритмовзлёт», 2013. – 216 с.
Лучезарнова Е.Д. Ничего случайного не бывает. Ритмология для каждого. – СПб.: РИТМОВЗЛЁТ, 2015. – С. 232.
Марченко Е.Д. В русле времени, в режиме пространства. – СПб.: Авторский центр «РАДАТС», 2000. – 304 с.
Марченко Е.Д. Введение в Метод 7Р0. – М.: РИТМ 25, 2010. – 32 с.
Марченко Е.Д. Освобождение от энергий. – СПб.: Авторский центр «РАДАТС», 2005. – Т. 1. – 512 с.
Марченко Е.Д. Знание человеческого опыта / Е.Д. Марченко. – СПб.: РАДАТС, 2009. – 304 с.
Лучезарнова Е.Д. Человек и время. – СПб., 2017. – 56 с.

Источник: Философский журнал "Контекст и рефлексия: философия о мире и человеке" Том 8. № 2А, 2019 | Изд-во: "Аналитика Родис" | Elibrary.ru | Стр. 140. | УДК 001.

Миронов Д.А. Тектология и ритмология: опыт сопоставления в контексте идей русского космизма

2019-04-29

Философский журнал "Контекст и рефлексия: философия о мире и человеке" Том 8. №1А, 2019 | Изд-во: "Аналитика Родис" | Elibrary.ru

Стр. 64-72. | УДК 001.

МИРОНОВ ДАНИЛА АНДРЕЕВИЧ

(кандидат философских наук)

ТЕКТОЛОГИЯ И РИТМОЛОГИЯ: ОПЫТ СОПОСТАВЛЕНИЯ В КОНТЕКСТЕ ИДЕЙ РУССКОГО КОСМИЗМА

Аннотация: В статье сопоставляются идейные представления двух авторов, которые принадлежат мировоззренческо-философскому течению русского космизма. А.А. Богданов — основатель концепции «тектологии» (науки об организации опыта) в начале XX века; Е.Д. Лучезарнова (Марченко) — создатель учения ритмологии (науки о ритме) в начале XXI века. Анализируются два авторских мировоззрения в антропологическом контексте истории русского космизма. При различиях в подходах выявляются общие сходные мировоззренческие черты. Во-первых, единство и примат практики и опыта над теоретическими построениями. Во-вторых, рассмотрение человека сквозь призму материалистического антропологизма: обе концепции вырастают из базового представления о человеке как о системе, организующим комплексом которой является мозг и сознание. В-третьих, в своих теоретических построениях оба автора ставят своей задачей преодолеть философию в пользу новой метанауки. Прослеживается единство двух концепций и в средствах осуществления заявленных целей и задач с помощью систем образов художественной литературы. Таким образом, можно с уверенностью сказать, что идеи русского космизма не только не утратили своей актуальности и значения для русской философии в начале XXI века, но, напротив, развиваются в современности и получают широкий резонанс в обществе.

Ключевые слова: русский космизм, ритмология, ритм, ритмометод 7РО, эмпириомонизм, тектология.

«Русский космизм» является уникальным проектом русской философской мысли, который сформировался как мощная идейная платформа к началу XX века. Его основы были заложены во второй половине XIX века духовными усилиями Н.Ф. Фёдорова. Идеи скромного служащего Румянцевской библиотеки в Москве привлекли к себе живой интерес со стороны Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого и В.С. Соловьева. Фёдоровский проект «патронификации» — воскрешение мёртвых предков средствами науки ради воссоздания всеобщего братства — поистине неповторимое явление в мировой культуре. Крах исторического христианства, который постиг западный мир к началу XX века, вызвал диаметрально противоположные оценки в России и в западных странах.

Если в странах Европы возглас Ф. Ницше: «Бог умер!» был воспринят интеллектуалами как сигнал к поиску новой онтологии и другого Начала (Ereignis), что нашло своего идейного вдохновителя в лице М. Хайдеггера, то в России кризис христианских идей получил иные трактовки: от революционных (отказ от христианских идей) до консервативных (возврат в византийству, как у Леонтьева). Русский космизм предложил своё решение: поиск новой духовной идентичности русского народа как развитие религиозно-утопического и мифологического сознания на материале христианских идей, являя собой третий путь — консервативно-революционный. Подспудно в данной интенции русских космистов прочитывается желание переосмыслить христианство как развитие божественной идеи о человеке антропологическими силами и средствами, отмежевавшись от обрядовой церковности; попытаться «снять» христианство, вернувшись к истокам — к платонизму с учётом русского культурно-исторического контекста. Проект Н.Ф. Фёдорова свидетельствует: не стоит дожидаться второго пришествия Христа (парусии), но должно усилиями человеческого разума и с помощью технологических средств науки взять духовное лидерство в попечении о человеке самому человеку. Мысль Ф.М. Достоевского о «всечеловеке», о которой он поведал в своей эпохальной пушкинской речи, примирив на время враждующие течения славянофилов и западников, говорит о том, что русский человек должен взять на себя бремя духовного становления человечества на Земле. Стать «всечеловеком», значит, вместить в себя все черты человечества, чтобы спастись в братской любви и разуме, преодолев разногласия и конфликты. Л.Н. Толстой в зените своего духовного восхождения в поиске истины приходит к мысли о религии разума, смыкаясь с мыслью И. Канта о «религии в пределах разума». В.С. Соловьев повествует о «теократическом государстве», в котором произошло бы объединение Западной и Восточной церквей, о новом становлении христианской теократической идеи.

Идеи русского космизма глубоко проникли в культурную ткань общественного сознания, их влияние не прекращается и поныне. Конкретное воплощение фёдоровские идеи получили в проекте советской космонавтики. Стоит отметить непрерывную цепочку идейного вдохновения, передававшегося, словно олимпийский огонь, от Н.Ф. Фёдорова к К.Э. Циолковскому (фёдоровскому ученику и последователю), а затем к С.П. Королеву (ученику Циолковского), который и воплотил в жизнь мысль о полёте человека в космос.

Идеи русского космизма получили настолько широкое распространение в литературе (А. Платонов, последователь Н.Ф. Федорова, И. Ефремов, братья Стругацкие), в музыке (А. Скрябин), в искусстве, в философии и науке, что сегодня любопытно найти область русской культуры, где бы не просматривались отголоски этих идей. Весь социалистический реализм советской эпохи так или иначе построен на идее достижения невозможного, являя черты проективно-утопического мышления (например, пятилетка в три года, ближайшее покорение Марса и т.д.). Данная тема заслуживает отдельных детальных исследований в философском, культурологическом и социологическом контекстах.

Дело даже не столько в утопическом сознании мыслящего слоя русской интеллигенции, сколько в удивительном прорастании зёрен идей русского космизма на благодатной почве мифомышления культурного сознания народа в целом в России XIX-XX вв в различных причудливых формах. В период СССР идеи русского космизма получили колоссальное развитие, пусть и не всегда зримое, однако весьма экстравагантное. Например, идея «богостроительства», которую развивали А.В. Луначарский и М. Горький — только один из ярких примеров духовных интенций союза русской интеллигенции и народных чаяний. Другим знаковым примером могут считаться философские идеи Александра Александровича Малиновского (Богданова). Будучи убеждённым марксистом, он явился одним из создателей и идейным движителем большевистского движения в России. Некоторое время был ближайшим другом и соратником В.И. Ленина, однако вскоре разошёлся с ним по идеологическим и философским соображениям, оставшись в памяти истории данного периода как марксист, но не ленинец. А.А. Богданов создал ряд научных трудов («Эмпириомонизм», «Тектология»), которые заложили основы системного подхода и методологии в современной науке.

«Основная идея «тектологии» (название было заимствовано А.А. Богдановым у Э. Геккеля, который употреблял это слово по отношению к законам организации живых существ) заключается в провозглашении единства строения и развития самых различных систем («комплексов» — по его терминологии) независимо от того конкретного материала, из которого они состоят, а также от уровня их организации (от атомарного до социального)» [1, с. 174]. Один из первых специалистов по творчеству А.А. Богданова А.Л. Тахтаджян определял тектологию как «всеобъемлющую науку об универсальных типах и закономерностях строения и развития систем» [2, с. 205]. Понятие комплекса привязано к телесности человека: количественное множество элементов, воспринимаемое с помощью разных органов чувств, складывается в качественные разнородности, которые, однако, образуют единство системы «человек».

К базовым принципам тектологии можно отнести следующие:

Принцип двойной взаимной регулирующей связи (идея биорегулятора), который сегодня широко используется при организации системы производства.

Принцип эмерджментности, который есть актуализация и развитие идеи Аристотеля о том, что свойства организованного целого больше, чем сумма организующих его элементов, а свойства дезорганизованного целого практически меньше суммы частей.

Принцип развития и способ существования любых систем, который проходит неизбежные системные метаморфозы: конвергенции и дивергенции.

Принцип необходимого сосуществования системы со средой как фактор для её развития.

Принцип кризиса как вызова для системы в пользу переструктурирования её элементов, благодаря которому обеспечиваются качественные скачки в развитии системы.

Кроме того, А.А. Богдановым сформулирован ряд важных методологических принципов, которые получили широкое признание в современной методологической науке.

Учёный выделяет два универсальных типа систем: централистический (эгрессия) и скелетный (дегрессия). Эгрессия (от лат. «выхождение из ряда») есть система, в которой выделяется высокоорганизованный комплекс (ядро), по отношению к которому все остальные комплексы рассматриваются как периферия. Дегрессия (от лат. «схождение вниз») — образование организационно низших комплексов, которые выделяются сложноорганизованными пластичными комплексами. Он сформулировал аксиому существования систем в среде: невозможно существование независимых и изолированных комплексов, все комплексы организованы средой. При этом и среда, и комплексы вступают в активное взаимоотношение друг с другом, что характеризуется их взаимным же изменением как результат взаимовлияния. А.А. Богданов анализирует и механизмы формирования и регулирования систем. К формирующим механизмам относятся: конъюгация (соединение комплексов), ингрессия (вхождение элемента одного комплекса в другой), дезингрессия (распад комплекса). Для универсального регулирующего механизма А.А. Богданов находит термин «подбор» (по аналогии с дарвиновским «отбором»). «Подбор» заключается в том, что сохранение форм в природе возможно лишь путём их прогрессивного развития. «Подбор» может быть как отрицательным (распад комплексов), так и положительным (с развитием и усложнением комплексов). Мир, с точки зрения тектологии, представляет собой многообразие взаимодействия различных природных начал. Любое событие является результатом взаимопроникновения этих начал друг в друга («конъюгация»).

Тектология А.А. Богданова сегодня рассматривается как одна из первых научных теорий систем [3]. Н.Н. Моисеев поставил тектологию в один ряд с таблицей Д.И. Менделеева и концепцией биогеохимии В.И. Вернадского [4, с. 43]. Тектология была для А.А. Богданова делом всей его жизни. «Этим завершается изложение общей организационной теории, поскольку она успела для меня выясниться. Дальше должны последовать специальные работы по приложению этой теории к отдельным областям науки, которые ей предстоит глубоко преобразовать» [5, с. 60].

Идеи А.А. Богданова перестали быть объектом внимания интеллектуальной элиты страны до начала 90-х гг. XX века по политическим причинам. С крахом советской идеологии его книги стали активно переиздаваться, а идеи получили «второе дыхание» на русской почве, в частности, в контексте идейной платформы русского космизма.

С начала 90-х гг. сформировалось учение ритмологии, автором которой является Евдокия Дмитриевна Лучезарнова (Марченко). Авторская концепция ритмологии представляет собой учение о ритме. Под ритмологией понимается «наука человека о времени», «ритмология — логика ритма» [6, с. 3]. «Ритмология — наука, позволяющая через знаковую систему выйти на ритм и объясняющая логику его работы» [7, с. 6]. По мнению Е.Д. Лучезарновой, вся Вселенная говорит на языке ритмов, которые поддаются расшифровке благодаря тому, что человек обладает уникальным инструментом познания — мозгом. Мозг человека в состоянии работать с ритмами космоса и производить их сам. Учение Е.Д. Лучезарновой как раз и представляет такую методику, которая оформилась в ритмометод 7Р0.

Время, по определению автора ритмометода, представляет собой субстанцию, которая имеет физическую природу и которая рано или поздно будет зафиксирована инструментально наукой. Опираясь на эксперименты Н. Козырева о «физике времени», Е.Д. Лучезарнова предлагает свою методику работы с ритмами. Ритм автор определяет как «кусочек живого времени, оформленный определённым образом словами» [8, с. 3]. Давая другое определение: «ритм — особая жанровая форма, за счёт определенным образом организованной структуры текста, создающая заданные вибрации и содержащая время как субстанцию, способную организовать не только окружающее пространство, но и регулировать человеческие связи» [7, с. 6], автор ритмометода создала серию книг-ритмов («Многомерность уникальности» в 63 томах, «Звёздные ритмы времени» в 18 томах). Ритмотексты Е.Д. Лучезарновой представляют собой особым образом организованный поэтический текст, который, по авторскому замыслу, должен приблизить человека к космической субстанции времени во Вселенной, поскольку «ритмы состоят из времени» [8, с. 24].

Е.Д. Лучезарнова полагает, что человек, начавший заниматься ритмологией (читать ритмотексты, делать специальные упражнения-ритмики, слушать и смотреть аудио- и видеоритмоконтент), получает шанс осмыслить собственное время внутри себя посредством расширения акта самосознания. Ритмометод 7Р0 может рассматриваться в таком контексте одновременно и как психотренинг, и как мировоззренческо - философская метафизическая доктрина на основе идей русского космизма. Следует особо подчеркнуть, что ритмометод предполагает активное участие человека и практическое его освоение через анализ собственной жизненной ситуации. «Ритмология — когда мы входим в свою память, и все события жизни выстраиваются в единую логическую цепочку» [6, с. 145]. Кроме того, «время можно выделять», т.е. обозначенная ритмологическая работа со временем предполагает освоение времени таким образом, что человек получает психологическое ощущение организатора и руководителя собственного времени.

Идея системной целостности и организованности во Вселенной у Е.Д. Лучезарновой получила новое неожиданное продолжение. Системность рассматривается ею через понятие «ритм». Ритм, по её мнению, есть всеобщее условие организации всего сущего, в том числе жизни. Именно ритм является той мерой, по которой можно судить о степени организованности или дезорганизованности системы. Человек, с этой точки зрения, есть система среди систем, подчиняющаяся законам ритма, по которым существует всё во Вселенной. Преимуществом человека среди других систем является его способность не только усваивать внешние ритмы космоса, но и способность производить ритмы. «Человек состоит из двух субстанций. Субстанции разума и субстанции тела, или материи» [6, с. 10]. «Человек зависит от внутреннего ритма» [6, с. 20], т.е. способен не только овладеть ритмами космоса, но и самостоятельно творить ритмы. «Человек — это тот, кто уже может сам творить» [8, с. 219]. Причём Е.Д. Лучезарнова различает несколько фаз развития человека в рамках Homo sapiens, прослеживая эволюционные ступеньки развития от Homo к sapiens: от землянина, который в большей мере представляет из себя только тело с его психофизиологическим комплексом и потребностями, к человеку разумному (человеку, овладевшему ритмологией).

Системность воззрений Е.Д. Лучезарновой состоит в различении времени и пространства, энергии и информации: пространство — это объём, заполняемый различными формами материи, способной менять свои характеристики под воздействием потоков времени. Энергия — это основа протекания / существования природных процессов. Информация — основа протекания / существования социальных процессов. Метафизика ритмологии строится вокруг представлений о времени, где время – своеобразный аттрактор всей системы комплексов сущего. Время является питающим светом пространства, энергии, информации. Время представлено в текстах Е.Д. Лучезарновой как основа лучевой вселенной, где луч — это источник разума и времени: луч-свет-мир — такова иерархия основного закона этого мира.

Энергия разделяется на ядерную (плотную, телесную): «вся ядерная энергия направлена на перестановку в пространстве», тогда как «существует и неядерная энергия» [9, с. 5]. Неядерная энергия связана с пробуждением в человеке самосознания и обретения разума. «Люди <…> умеют переизлучать время. Это и есть неядерный источник энергии» [9, с. 7]. Представление о «переизлучении» является важным концептом в учении Е.Д. Лучезарновой, оно обозначает возможность сознательного переструктурирования времени посредством ритмологической практики и ритмодействия. «Если человек начинает мыслить, он начинает переизлучать» [9, с. 7].

Другим важным положением ритмологии является представление о циклах. «Цикл — это повтор, повторение, а ритм — это первотолчок, процесса ещё нет, он пойдет позже, идёт только самое первое прикосновение. Процесс идёт только в пространстве, во времени же процессов нет» [9, с. 7].. Представления Е.Д. Лучезарновой о времени, которое, являясь физической субстанцией, вместе с тем, не может быть описано ни через какие физические понятия, позволяет рассуждать о нём в «меонических категориях» (не-сущего). «Неядерные источники энергии позволяют нам порождать энергию как бы ниоткуда» [9, с. 17]. А это, в свою очередь, открывает простор для проективно-утопических идей, которыми прославился русский космизм: наступление 5-й и 6-й расы лучистых, лучевого питания и др., которым посвящены многие тексты Е.Д. Лучезарновой. «Наступает эра неядерной энергии» [9, с. 28].

Потенциал «безумных идей» русского космизма не только не канул в Лету истории, но получил бурное развитие к началу века XXI-го в нашей стране. Представления и метафизические идеи А.А. Богданова и Е.Д. Лучезарновой (Марченко) сближаются в ряде пунктов, которые позволяют высказать гипотезу о концептуальном единстве и преемственности представлений на основе мировоззренческого поля идей русского космизма:

1. Преодоление философии: и А.А. Богданов, и Е.Д. Лучезарнова стремятся в своих теоретических построениях преодолеть философию как разрозненную совокупность систем философии разных авторов в пользу построения единой концепции метанауки. По мнению А.А. Богданова, «философия не может творить чудес, — а между тем разрешение поставленной перед нею задачи с её наличными средствами были бы именно чудом» [11, с. 316]. Эмпириомонизм снимает проблему материи и духа посредством рассмотрения психического (душа, дух) как индивидуально организованного опыта, а материального (тело) как социально организованного опыта, т.е. различая степени организации опыта внутри системы «человек». Для Е.Д. Лучезарновой философия есть праматерь всех наук, однако, образно говоря, дети (науки) вырастают и идут дальше. Вселенная и человек вступают во взаимодействие через ритм, который является универсальным организующим началом всего сущего, и ритмология может рассматриваться как прообраз такой метанауки будущего.

2. Материалистический антропологизм: обе концепции рассматривают человеческую психику в качестве материального процесса и вырастают из базового представления о человеке как о системе, организующим комплексом которой является мозг и сознание. А.А. Богданов развивает концепцию «эмпириомонизма», в основе которой лежит реалистический взгляд на сознание и психику человека, являющимися действительным отражением объективной реальности. Практика и опыт являются решающим фактором, который помогает человеку сформировать себя человеком и преобразовать мир. Эмпириомонизм есть опыт плюс организация. Е.Д. Лучезарнова предлагает рассматривать опыт и организационные процессы сквозь призму представлений о ритме, в которых «человек — это ритм» [10, с. 9], выстраивая теоретическую концепцию ритмологии и практический ритмометод 7Р0 как антропологию.

3. Организационная наука будущего сквозь призму опыта. Опыт: субъективный и коллективный — положен в основу обеих концепций в качестве категории познания. «Всякая человеческая деятельность объективно является организующей и дезорганизующей. Это значит: всякую человеческую деятельность — техническую, общественную, познавательную, художественную — можно рассматривать как некоторый материал организационного опыта и исследовать с организационной точки зрения» [5, кн., с. 69]. Таким образом, «все интересы человечества — организационные», «а отсюда следует: не может и не должно быть иной точки зрения на жизнь и мир, кроме организационной» [5, кн., с. 71]. Ритмология подхватывает эти мысли и творчески реализовывается в ритмометоде 7Р0. Е.Д. Лучезарнова высказывает смелое предположение, что главным организатором всего сущего является ритм. «Что значит ритм? – кусочек живого времени оформлен определённым образом словами. Когда вы начинаете прочитывать Ритм, к вам приходит живое время, поэтому ритмы проникают в любую проблему и убирают её. Ритм выбирается по слову-организатору: вы выбираете какое-то слово, одноимённое с вашей проблемой, находите нужный ритм и его прочитываете. Живое время «входит» в проблему, и она исчезает, так как время всегда порождает пространство, а проблемы живут в пространстве» [8, с. 14].

Наука об организации опыта выдвинута в проекте тектологии А.А. Богданова как задача «объединения всего организационного опыта человечества в особую общую науку об организации» [11, с. 322], предложив свой оригинальный путь построения тектологии от философии к организационной науке. «Область организационного опыта совпадает с областью опыта вообще» [5, с. 73]. У Е.Д. Лучезарновой находим не менее дерзкую программу: «наука ритмология, или мы назовем её "искусство ритмологии" (это и наука, и искусство, и культура, и всё-всё сразу)» [10, с. 26]. «Обычный человек работает только в трёх координатах и время для него — это просто календарь. А ритмология начинается с того, что время — это физическая величина, с которой можно работать. Её можно сгущать и помещать внутрь мозга» [1, с. 17].

4. Реализация обозначенных программ с помощью художественных средств. А.А. Богданов является автором ряда романов: «Красная звезда», «Инженер Мэнни», «Праздник бессмертия», которые рисуют утопические проекты возможной практической реализации идей тектологии и эмпириомонизма в будущем социальном пространстве человечества. В творчестве Е.Д. Лучезарновой также представлены художественные произведения в русле той же проективно-социальной тематики: книги «ИРЛЕМ», «Радастея», «Дверной звездолёт», в которых на языке образов и метафор рассказывается о возможной реализации ритмологической программы в отдалённом будущем.

Таким образом, проект русского космизма исторически является своего рода творческой идейной площадкой для свободной реализации смелых идей, не вписывающихся в современный контекст научных идей. В случае с А.А. Богдановым идея тектологии как всеобщей организации опыта получила признание лишь спустя более полувека полнейшего забвения его творчества. Сегодня возвращение его идей в оборот научной мысли в качестве методологических составляющих теории организации и систем символически восстанавливают историческую справедливость. Мысли А.А. Богданова нашли своих преемников среди многих учёных современности. Е.Д. Лучезарнова (Марченко), взяв за основу мысль о необходимой организации всего сущего, выстраивает собственную концепцию организации и опыта человеческого бытия через понятие о ритме, создавая в наше время науку ритмологию, которая суммирует и развивает идеи русского космизма на новом витке знаний о человеке и Вселенной.

Список используемой литературы:

Александр Богданов / Т.С. Протько, А.А. Грицанов. – Минск : Книжный дом, 2009. – 256 с. – (Мыслители XX столетия).
Тахтаджян А.Л. Тектология: история и проблемы // Системные исследования. Ежегодник. – М.: Наука, 1971.
Уёмов А., Сараева И., Цофнас А. Общая теория систем для гуманитариев. – Варшава: Universitas Rediviva, 2001.
Моисеев Н.Н. Люди и кибернетика. – М.: Молодая гвардия, 1984.
Богданов А.А. Тектология. Всеобщая организационная наука / под. ред. Акад. А.Л. Абалкина, акад. А.Г. Аганбегяна, акад. Д.М. Гвишиани, акад. А.Л. Тахтаджяна, докт. биол. наук А,А, Малиновского. – М.: Экономика, 1989. Кн. 1 – 304 с., Кн. 2 – 351 с.
Марченко Е.Д. Прочти себя / Ритмология: неделя за неделей. – СПб.: Авторский Центр «РАДАТС», 2008. – 280 с.
Лучезарнова Е.Д. Обо мне заботятся. – СПб.: «Ритмовзлёт», 2013. – 216 с.
Марченко Е.Д. В русле времени, в режиме пространства. – СПб.: Авторский центр «РАДАТС», 2000. – 304 с.
Марченко Е.Д. Ритмология об экономике и управлении. – СПб.: Авторский центр «РАДАТС», 1999. – 56 с.
Марченко Е.Д. Освобождение от энергий. – СПб.: Авторский центр «РАДАТС», 2005. – Т. 1. – 512 с.
Богданов А.А. Философия живого опыта. – 3-е изд. – СПб., 1923.

Лучезарнова Е.Д. Человек и время. – СПб., 2017. – 56 с.

Источник: Философский журнал "Контекст и рефлексия: философия о мире и человеке" Том 8. №1А, 2019 | Стр. 64-72. | Изд-во: "Аналитика Родис" | Elibrary.ru

Шелестюк Е. В. Шкарин Д.Л. Аффирмация, молитва, ритм как дискурсивные практики: прагмалингвистический анализ

2019-04-22

Научный журнал "Культура и цивилизация" Том 9. №1А, 2019 | Изд-во: "Аналитика Родис" | Elibrary.ru

Стр. 86-99. | УДК 81.23.

ШЕЛЕСТЮК Е.В. (доцент, профессор, доктор филол. наук)

ШКАРИН Д.Л. (методолог ЦРТТ ЧелГУ)

АФФИРМАЦИЯ, МОЛИТВА, РИТМ КАК ДИСКУРСИВНЫЕ ПРАКТИКИ: ПРАГМАЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

Аннотация

В статье проводится анализ аффирмаций, молитв и ритмов в контексте соответствующих дискурсивных практик. Выдвигается тезис о целесообразности их рассмотрения как полноценных коммуникативных актов с учетом определения специфики адресатов. Данный прием позволяет применить прагмалингивстический инструментарий дискурс-анализа для выделения отличительных особенностей аффирмативной, молитвенной и ритмологической практик. В результате выделяются интенциональное своеобразие и контекстуальные условия их реализации. В статье подчеркивается необходимость выделения как минимума двух уровней реализации каждого вида практик: экстенсивный, предполагающий включение дискурсивной практики, в контекст повседневности, и интенсивный, предполагающий выстраивание целостной деятельности для достижения ее внутренней сверх-цели.

Ключевые слова

Дискурсивные практики, прагмалингвистика, речевые ритуалы, ритмология, трансформативы, аффирмация, молитва, ритм.

С точки зрения прагмалингвистики сравнительный анализ молитвы, аффирмации и ритмов представляет значительный исследовательский интерес, так как позволяет выделить и последовательно соотнести нелингвистические условия осуществления дискурсивных практик в условиях специфичной/нестандартной коммуникативной ситуации. Существенной особенностью обозначенных видов дискурсивных практик является своеобразие коммуникативных адресатов речи при несомненной диалогичной интенции дискурса. Аффирмации, молитвы и ритмы представляют собой с разной степенью формализации регламентированные речевые акты, предполагающие следование системе норм и правил своей реализации [1]. Для вычленения и описания этих норм мы будем использовать фреймовый анализ [3], понимая его в двойном функциональном значении: методическом и предметном. Методическая функция заключается в удобстве систематизации и структурной организации рассматриваемого материала в виде сопоставимых между собой формализаций речевого процесса. В методическом контексте аффирмации, молитвы и ритмы предстают как разновидности речевых ритуалов, регламентируемые и управляемые комплексами когнитивных, аффективно-волевых и поведенческих установок, упорядоченных соответствующими алгоритмами реализации. Предметная же функция фреймового анализа заключается в придании фреймам онтологического статуса, как реальным процессам организации опыта, имплицитно или эксплицитно сопровождающих осуществление данных видов дискурсивных практик. И в этом аспекте результаты фреймового анализа могут представлять инструментальную ценность в качестве материала для последующего осмысления в рамках социологии, культурологии и социальной философии.

Структурные составляющие коммуникативной ситуации

Аффирмация. Аффирмации, понимаемые нами в рамках данного исследования исключительно как самоаффирмации, представляют собой речевое воздействие говорящего на самого себя в акте аутокоммуникации [11, 12]. Луиза Хей, популяризатор практики аффирмаций, предлагает понимать под ними любую мысль или утверждение человека относительно самого себя: «Вы делаете жизнеутверждающие заявления для самого себя, созидая новый жизненный опыт каждыми словом или мыслью» [11]. В этом заключается своеобразие и парадоксальная неоднозначность адресата речевого воздействия. Действительно, если реципиентом воздействия выступает сам говорящий, то, на первый взгляд, представляется избыточным речевое опосредование воздействия. По этой причине феноменологический анализ позволяет интерпретировать ситуацию аутокоммуникации как фиктивный диалог, то есть как воображаемую коммуникацию с образом самого себя. Лингвистическое направление аналитической философии преодолевает данную логическую неоднозначность введением перформативного статуса речевого акта с богатым репертуаром иллокутивных целей и форм высказывания [10]. Соответственно, меняется и логическая интерпретация коммуникативных форм: утверждение интерпретируется не как информативный акт передачи требуемой и недостающей информации, где в случае совпадения адресанта и адресата речевое опосредование становится избыточным (утверждение как сообщение), а как процесс реализации позиции говорящего (утверждение как волевое утверждение). Именно в этом логическом статусе аффирмативы приобретают свой коммуникативный смысл и позволяют анализировать аффирмации с учетом целостных серий речевых актов, классифицируемых по целевым основаниям: аффирмации как директивы, декларативы, вердиктивы и т.д. в отношении самого себя. С учетом перформативного статуса аффирмации в структуре коммуникативного акта становится возможным выделять целостные комплексы реципиентов с учетом многообразия спецификаций/модификаций субъекта по логическим основаниям: 1. репертуары ролевых идентификаций (Я как человек, Я как гражданин, Я как возможность себя в будущем, Я как одобряемое проявление себя и т.п.); 2 состояния и качества субъекта (Я как здоровый, Я как мудрый, Я как жизнерадостный и т.п.); 3. функциональные и составные части (Я как внимание, Я как умение, Я как сердце, Я как дыхание и т.п.). Таким образом, в общем виде структура аффирмации как коммуникативного акта предстает в следующем виде:

Субъект высказывания→ Текст (аффирмативная формула) → Реципиент как спецификация субъекта

Молитва. Молитвы в прагмалингвистическом ракурсе являются речевыми актами, обращенными к трансцендентной инстанции, персонифицированной или специфицированной рамками той или иной религиозной конвенции. В этом плане полезно учитывать различие, акцентированное М. Моссом и отделяющее религиозное отношение от всей сферы магического, - вертикальные отношения сакрального: «молитва - это религиозный речевой ритуал, воздействующий непосредственно на сакральные предметы» [9]. Иными словами, никакое заклинание или заговор не могут быть приравнены молитве по причине того, что их адресат находится на том же уровне профанного измерения, где находится и адресант, хотя сами эффекты изменения посюстороннего положения вещей могут подразумеваться как прагматические следствия молитвы. Это своеобразие адресата, в конечном итоге, определяет и всю остальную специфику данного типа коммуникации в отношении, целей, форм и условий его осуществления. В то же время, своеобразие адресата и его несопоставимость со сферой профанного не означает некоммуницируемости границ трансценденции. Поэтому в прагмалингвистическом смысле молитва нами квалифицируется не как монологическая форма перед инстанцией сакрального, а как полноценный диалогический акт со всеми качественными критериями, составляющими условия его эффективности.

Выделенные основания для адресата молитвы оставляют в данной статье вне сферы рассмотрения все многообразие коммуникативных актов, входящий в круг ритуальной магической практики, от традиционных заговоров, заклинаний, причитаний и т.п. до современных форм взаимодействия с разнообразными модернизированными сущностями, изучаемыми в рамках постфольклора и аналитики кибер-культов. То есть коммуникация с душами умерших, многообразными духами и сущностями вещей, информационными симулякрами не подпадает под данное определение, если не соотносится, с одной стороны, с утвердившимися социальными конценциями и не отвечает требованию вертикальных отношений с адресатом, с другой. В то же время, мы сознаем условность этих критериев, поэтому косвенно учитываем, что живая коммуникация с личными божествами, - как, например, в шейлаизме, - структурно ничем принципиально не отличается от традиционных форм молитвенной практики.

Структурная схема молитвенного коммуникативного акта определяется нами следующим образом:

Субъект высказывания → Текст (форма молитвы) → Реципиент как спецификация трансцендентного

Ритм. Говоря о ритмах, мы не просто обращаемся к темпоральной организации речи, изучаемой, например, в соответствующих разделах стиховедения, а рассматриваем практики обращения со специально организованными текстами (ритмами) в рамках ритмометода. Суть метода словами его автора Е.Д. Лучезарновой состоит в следующем: «Ритмы приходят из времени. При погружении в пространство происходит материализация. Сила ритма – в возможности материализовать на своем участке жизни любое событие» [7]. Таким образом, под ритмами мы будем понимать семиотические структуры, содержащие в себе, определенный онтологический потенциал действия, раскрывающийся в процессе их рецитации/произнесения или прочтения. Поскольку это достаточно новый и малоизученный феномен коммуникативной деятельности, то для нас имеет особое значение выделение точных отличительных характеристик чтения ритма как дискурсивной практики в сопоставлении с традиционными практиками, являющимися постоянными объектами прагмалингвистического анализа. В первом приближении мы сталкиваемся с двумя основными методическими трудностями структурирования коммуникативной ситуации. Первый вопрос, является ли рецитация ритма коммуникативным диалогическим актом. Отвечая на этот вопрос, мы оказываемся в кругу дискуссий, близким обсуждению статуса поэтической функции речи: от символизма до формализма и структурной семиотики, представленных, в частности, в идеях Н. Трубецкого, Р. Якобсона и более поздних последователей пражской школы семиотики. Одна из ветвей этих дискуссий ведет в направлении связывания поэтики с заклинательной магической практикой в аспекте ее генезиса. Отсюда особое внимание к сравнительному фоносемантическому анализу и семиозису мифологических схем, подпитывающих в свою очередь психолингвистические исследования механизмов воздействия речи на состояния сознания реципиента. Мы бы хотели удержаться от следования этой линии, поскольку в результате ускользает сама суть вопроса о диалогической структуре именно акта рецитации, - синхронно перцепции, - ритма. Чтобы остаться в рамках прагмалингвистики, мы сосредотачиваем внимание именно на факте обязательности рецитации ритма, как маркере коммуникативной ситуации. Соответственно, возникает вторая методическая тонкость, заключающаяся в вопросе, кто является адресатом сообщения. Если мы отвечаем, что адресатом является сам субъект высказывания, то оказываемся в привычном поле аффирмативной практики как мы ее определили ранее. И, в таком случае, речь идет о разновидностях форм и механизмов самовнушения. Если мы отвечаем, что адресатом является трансцендентная сущность, то оказываемся в поле молитвенной практики с необходимостью спецификации адресата по вертикальной оси сакральности либо соотнесения с религиозными или магическими конвенциями (вопрос о неизбежности магических конвенций, - а значит и о социальной обусловленности магической практики, - многократно дискутировался во французском структурализме). Поскольку выбор адресата в данном анализе имеет принципиальное значение, то мы четко обозначаем свою позицию, которая соответствует гипотезе семиотического адресанта рецитации ритма. Поясним, что мы имеем в виду, говоря о семиотическом статусе адресата. Это означает, что момент произнесения определенного текста имеет целью актуализацию самого текста как реализацию заложенного в нем потенциала действия. Аналогом может служить феномен пароля или активирующего шифра, но с учетом того, что здесь не подразумевается конвенциональность шифра, наличие второго коммуникатора или автора шифра. Более точно было бы сказать, что ритм - самооактивирующийся шифр в процессе его рецитации. Таким образом, у нас появляется еще одна версия структуры коммуникативного акта:

Субъект высказывания → Текст (ритм) → Реципиент как активированный семиотический объект

Интент-анализ коммуникативных актов

Разделение иллокутивной силы и предметной направленности всех трех типов коммуникативных актов для нас имеет решающее значение, поскольку аффирмативные, молитвенные и практики ритмометода полностью соответствуют целостной системе жизнедеятельности субъекта во всех ее аспектах и в связи с этим неразличимы по своему содержанию, но абсолютно подчинены перформативной логике в ее отличии от логики дескриптивной. Это обусловлено тем, что ни сам субъект, ни трансцендентная инстанция, ни семиотический объект априори не нуждаются в получении дополнительной информации о состоянии дел, что и делает дескрипцию избыточной. Решающую роль играют исключительно намерения/интенции субъекта высказывания. Поскольку же существует множество таксономий иллокутивных актов и дополнений к ним, мы в рамках данного анализа не будем заниматься сведением целевой направленности молитв, аффирмативов и ритмов к существующим таксономическим сеткам, а, напротив, зайдем со стороны внутренней интенциональной структуры, задаваемой логикой отношений адресанта и адресата высказывания. Это позволит на втором шаге установить соответствия с видами иллокутивных актов, к какой бы таксономии они ни принадлежали.

Аффирмация. Поскольку адресантом аффирмации выступает сам субъект высказывания, то, на наш взгляд, уместно акцентировать статус любого иллокутивного акта как включенного в метарамку самой аффирмации. При этом мы учитываем, что наше прочтение аффирматива отличается, например, от трактовки В.В. Богданова [2] , который предлагает рассматривать аффирматив как неинституциональный акт сообщения неизвестной информации. Но в нашем случае, во-первых, информация не может быть неизвестна субъекту по определению, во-вторых, аффирмация это и не сообщение как следствие ее не информативности. Чтобы вычленить интенциональное значение аффирматива мы должны понимать, что в эту рамку попадает широкий диапазон речевых актов от долженствования до экспрессивных оценок. Для наглядности рассмотрим внутри аффирмации простейший иллокутивный акт директива - высказывание в повелительном наклонении: «Следуй предложенному плану». Если мы рассматриваем коммуникацию в качестве интерсубъективного взаимодействия, распределенного между несколькими субъектами, то директивный акт предполагает независимость волевого решения другого субъекта, которая проявится либо с согласием действовать запрашиваемым образом либо отказом. Согласие проявится на коммуникативном уровне комиссивом (речевой акт взятия обязательств) и исполнением действия на нелингвистическом уровне.: «Обещаю придерживаться предложенного плана». В случае аутокоммуникации, воля запрашивающей и запрашиваемой инстанции совпадут на уровне полного тождества, так как принадлежат одному и тому же субъекту. В этом смысле, приказ себе как требование от себя определенного действия и обещание себе как взятие обязательств перед собой за совершение определенного действия становятся полностью равнозначными как формы одного и того же аффирматива (утверждения себя как субъекта в отношении определенного действия). «Я следую предложенному плану». Нетрудно отследить, что та же сама логика воспроизводится и на всех остальных видах иллокутивных актов. В данной логике декартовская формула «мыслю, следовательно, существую» является первичной аффирмацией – утверждение себя как субъекта различающей мысли, но не дескрипцией и не перформативом в плане интерсубъективной коммуникации. Соответственно, любой тип аффирмации можно мыслить как модификацию утверждения того или иного субъектного модуса (возможности, желания, долженствования) на любом предметном содержании в любом хронотопическом масштабе и на любом логическом уровне обобщения. Ср. аффирмативы: - Я хочу поставить левую ногу вперед. – Я способен оставить неизгладимый след в истории человечества. Иными словами, субъект аффирмации в любом аффирмативном акте не сводится к содержательной спецификации/модификации адресата, являясь и оставаясь утверждающей инстанцией. И вся история субъекта в этом ракурсе предстает как индивидуальная аффирмативная траектория, составленная из цепочек утверждений локальных субъектных модусов. Таким образом, с точки зрения интенциональной направленности аффирматив является самостоятельным видом речевого действия, направляющим субъекта к утверждению себя в качестве тех или иных модификаций, спецификаций или атрибутов самого себя. Сущностное определение аффирматиции: аффирмация – волеизъявление субъекта относительно самого себя, проявляющееся в утверждении когнитивной, аффективно-оценочной или поведенческой позиции субъекта.

Молитва. Молитвенный коммуникативный акт предполагает прежде всего учет вертикального ассиметричного соположения субъекта высказывания и его адресата. Вертикальная ассиметричность внутри отдельных теологий может пониматься, как производность, зависимость или вторичность субъекта молитвы относительно ее адресата [9]. Поэтому единственным ограничением на выбор перформативной формы оказывается принципиальная невозможность подчинения воли адресата намерениям адресанта, то есть невозможность требования. Все прочие формы допустимы как в теоретическом так и феноменальном плане: например, молитвенная исповедь как дескриптив, воспевание имени Божьего как экспрессив и т.п. Фактически, триада: «Слава тебе, господи», «Господи, помилуй» и «Благодарю тебя, господи», центрирует на себе многообразие развернутых форм коммуникации с высшей инстанцией [14]. Но при всем многообразии молитвенных практик обращает на себя внимание выделенность и разработанность речевых актов прошения, как единственно допустимом формате волевого взаимодействия в условиях вертикального соподчинения. Таким образом, в молитвенной практике просьба составляет фрейм, включающий в себя зависимые от него конкретные иллокутивные позиции. То есть, к примеру, молитвенная исповедь в метарамке просьбы предстает не как повествование о себе, а как просьба о прощении или покаянная молитва; прославление божества – не как акт чистой беспричинной экспрессии, а как взывание к милости божьей и благодарение за нее и т.п. При этом просительная интенция настолько конститутивна для молитвенного акта, что даже обращение к недифференцированной инстанции автоматически ассоциируется с молитвой («Не знаю, кто ты и есть ли ты, но прошу тебя, помоги мне»). Собственно и само значение перформативного глагола «молить» указывает на выделенность просьбы как интенциональной направленности молитвенного речевого акта. Таким образом, молитва в контексте прагматики предстает в качестве формы запроса на волеизъявление вышестоящей трансцендентной инстанции.

Ритм. Для вычленения интенционального значения акта чтения ритма сделаем несколько предварительных замечаний, касающихся таких явлений как имяславие, мантризм и заклинательная формула. Общим моментов перечисленных феноменов является представление о том, что семиотическая структура способна содержать в себе то, значением чего она и является. Так, к примеру, в случае имяславия актуализировано убеждение, что в словах умной молитвы непосредственно заключено божие присутствие. Подобные же представления распространены в индуистских воззрениях на значение определенных звуковых комплексов, таких как священный слог Аум, в которых непосредственно явлена трансцендентная природа универсума не только на уровне означаемого, но и на уровне означающего в их неразделимом единстве. Соответственно, рецитация имени божьего, мантры или заклинательной формулы не является знаковым посредником между субъектом высказывания и его реципиентом, а непосредственно вмещает и воплощает адресата в его звуковом обличии на момент проговаривания. Естественно, что в рамках ортодоксальных христианских доктрин подобная трактовка близка к ереси и не имеет отношения к молитвенной практике, если только не понимать причастность слова к божественной субстанции в общем расширительном смысле. В символизме и структурализме интерес к этой стороне семиотических структур двигался в направлении изучения феномена глоссолалии как в лингвистическом, так и в социокультурном аспектах. Что касается прагмалингвистического измерения, то нам важно зафиксировать отдельный вид иллокутивного акта, заключающийся непосредственно в трансформации наличной мировой ситуации вследствие непосредственного озвучивания определенного текста. В то же время эта трансформация сущностно не обусловлена социальной конвенцией и не требует в структуре своего осуществления определенных социальных ролей участников коммуникации, как, например, в таких перформативах как декларативы, вердиктивы и постановления («Суд постановляет признатьXневиновным в совершении преступленияY»). В то же время декларативы и постановления близки рассматриваемому нами феномену поскольку обладают необратимым характером во времени (до следующего постановления) и перформативно трансформируют реальность в направлении устанавливаемой нормы в момент своего оглашения. Чтобы подчеркнуть необратимый трансформативный характер подобных речевых действий и в то же время вывести их из ряда социально-контекстуальных актов (декларативы, вердиктивы, признания и постановления), мы считаемым возможным использовать технический термин трансформативв значении, частично совпадающим со значением предложенным Михаилом Эпштейном: трансформатив не просто объективирует речь, делает ее объектом описания, как метаязык, но изменяет изнутри ситуацию речи, делает ее иной для самих говорящих [15]. В этом плане, ритм не является в отличие от аффирматива утверждением определенного состояния субъекта за счет апелляции к волевому ресурсу самого субъекта или в отличие от молитвы запросом на волеизъявление какой-либо вышестоящей инстанции, хотя изменение субъекта говорения и может быть одним из эффектов активизации трансформационного потенциала, заключающегося в самом построении ритма. Таким образом, в случае, касающемся ритмов, определение интенциональной направленности будет скорректировано следующим образом: ритм – это трансформатив, который не только объективирует определенную ситуацию, но и в момент произнесения делает ее иной для самого субъекта.

Прежде чем перейти к следующему блоку анализа подведем промежуточный итог относительно интенционального статуса трех дискурсивных практик. Критерием оценки действенности выделенных нами метарамок аффирмации, молитвы и ритма является, с одной стороны, их различительная сила, позволяющая отделять дискурсивные практики друг от друга, с другой стороны их внутренняя мощность, позволяющая объединять различные коммуникативные акты внутри конкретной практики. В этом плане любая комбинация и перенос выделенных нами интенциональных значений с одного вида дискурсивной практики на другой делает дискурс прагматически несостоятельным либо превращает его в разновидность косвенного речевого акта. Например, утверждение себя как субъекта существования перед лицом божественной инстанции прагматически бессмысленно, как и просьба к себе быть разумным. Точно так же произнесение аффирмации на счастье самим актом произнесения не превращает субъекта в счастливого человека, как и ритм ничего не запрашивает у вышестоящей инстанции и ничего не требует от самого субъекта дискурсивной практики.

Коммуникативные ситуации и контекстуальные модели при рецитации аффирмации, молитвы и ритма

Коммуникативная ситуация, включая свои структурные составляющие, учитывает процессы и смежные коммуникации практики. Так, например, практика молитвы как правило входит в состав определенных ритуалов и упорядочена по календарным циклам либо согласована по событийным рядам. То же касается и аффирмаций, что находит отражение в инструкциях и рекомендациях по эффективному самоуправлению. Ритмы также раскрывают свой потенциал, встраиваясь в контексты ритмики или ритмологии в зависимости от целей и способов установления отношений между ритмами, событиями и субъектами практики. Что касается контекстуальных моделей, то дискурс-анализ предполагает учет ментальных картин мира [3] , внутри которых сами практики могут получить осмысленное объяснение, с одной стороны, и задать конечные целевые ориентиры как некоторые абсолюты для самих субъектов дискурса.

Аффирмация. Коммуникативная ситуация в аффирмативных практиках связана прежде всего с необходимостью структурировать поведение субъекта во времени. Соответственно, можно говорить об аффирмативных настройках и непосредственно об оперативном управлении по ходу разворачивания поведения. В плане настроек наиболее популярны суточные регулярности: например аффимации на сон и по пробуждении, а также длинные циклы, чаще всего соотносящиеся с распространенной идеологемой «Изменение за 21 день» [12]. Предполагается, что общее развитие аффирмативной практики идет в направлении: от развернутых словесных формул к свернутым; от внешнего озвучивания к внутренней речи; от сознательного контроля к автоматизму; от поведенческого контекста к глубинным, ядерным структурам идентичности. В плане упорядочивания содержания чаще всего используется иерархия нейрологических уровней[6], выстроенная в вертикальную цепочку: окружение → поведение → способности → ценности → идентичность. Нейрологические уровни построены на принципе положительных обратных связей (рекурсий), включающих механизм подкрепления и углубления конструктивной самоидентификации субъекта [4]. При этом можно выделить ряд правил: отсутствие контролируемых аффирмаций не означает отсутствия аффирмаций как таковых; аффирмации безразличны к знаку полезности для субъекта и могут подкреплять как конструктивное, так и деструктивное поведение; позитивные аффирмации целесообразнее генерализировать вверх до уровня идентичности, а негативные аффирмации целесообразно разукрупнять, спуская их вниз с уровня идентичности до поведения и окружения; смежные конструктивные аффирмации усиливают друг друга, образуя комплексы и формируя положительные ассоциативные сети: позитивного мышления, здоровых отношений и компетентного поведения. Абсолютом практики является самодостаточный и самотождественный субъект, согласовавший все нейрологические уровни на рациональной основе.

Молитва. Коммуникативная ситуация молитвенной практики сверх упорядочена в плане общественной молитвы, где регламентация богослужений замкнута по годовому календарному циклу, и полностью процедурно и содержательна прописана в соответствующих инструкциях и молитословах. И в этом плане мы здесь мало что можем почерпнуть для прагмалингвистического анализа собственно молитвенного дискурса, поскольку формальное следование процедурам отнюдь не означает реального осуществления молитвенной коммуникативной ситуации. Об этом свидетельствуют как внешние исследователи молитвенной практики, так и наиболее продвинувшиеся в этой практике религиозные деятели [13, 14]. Индивидуальная молитвенная практика развивается как правило в двух направлениях: дифференциации поводов (молитвы на каждый случай) и духовная вертикальная интеграция (как в варианте умной молитвой). Первая линия является по сути дела набором жизненных поводов, при которых прибегают к молитвенной практике (болезни, несчастье, одиночество, страхи, сомнения и т.п.). По истечении ситуации молитвенное поведение так или иначе подкрепляется изменением ситуации, создавая отсроченные рекурсивные петли, подпитываемые в среде верующих историями и примерами благотворного влияния молитвы. В таком случае молитвенную практику в прагматическом смысле следует трактовать как коммуникацию с божественной инстанцией, ответ со стороны которой носит опосредованный событием характер (снятие ущерба или достижение желаемого состояния). Во второй линии молитвенная практика (как в линии исихазама восточного православия или бхакти-йоге) ориентирована на непосредственное общение с Богом, достигаемое за счет ступенчатого совершенствования самого субъекта, а сама молитвенная практика в лингвистическом плане превращается в непрерывную рецитацию единой формы обращения – умнаямолитва в исихазме, джапа в индуизме, зикр в суфизме. При этом речевое посредничество является непринципиальным, растворяясь в конечном итоге в беззвучной сердечной мысли и непрерывном внимании. Абсолютом данной линии молитвенной практики является феномен обоженияи обнаружение непосредственного высшего присутствия и его энергий[13]. При этом традиции сходятся в том, что достижение высших уровней молитвенной практики ведет не к растворению субъекта в трансцендетном, а в предстоянии перед ним при сохранении волевой и личностной самотождественности субъекта.

Ритм. Практика рецитации ритмов помимо того, что может являться самостоятельным и в некотором смысле базовым уровнем ритмометода, включена в разнообразные расширенные контексты ритмик в качестве процесса объективации ритмов и ритмологии в качестве исследования причинно-следственных рядов [7]. Воссоздание этих контекстов равнозначно описанию картины мира в рамках доктринального органона ритмологического дискурса. В этом случае описание контекста необходимо дополнить инструментальными составляющими, такими как особые алфавиты, специфические имена, коды, субстанции и координаты, задействованные в практике [8]. И даже в этом случае, контекст будет неполон, так как необходимо восстановить законы, управляющие различными аспектами реальности, например, законы отражения, отображения и замещения. Кроме того, сам трансформатив как действие отразится в различных глагольных разновидностях семиотической трансформации реальности: уплотнить, разуплотнить, переизлучить, поставить на знак, снять со знака. По мере введения уровней семиотизации реальности мир предстанет как многомерный объект, где эмпирическая реальность, не подвергнутая ритмологическому прочтению, может трактоваться как частный случай относительно всего диапазона онтологических возможностей действия ритмовремени. Вхождение же в ритмовремя в данном дискурсе является целевым абсолютом и базовым ориентиром для субъекта практики. Именно по этой причине сама практика рецитации ритмов, не редуцируется до беззвучной и сокращенной формы и не стирается, как в практиках аффирмации и молитвы, где текст является только посредником для установления связи с адресатом. И в этом плане, мы возвращаемся к исходному тезису, что адресатом акта чтения ритма является сам ритм, понятый во всей онтологической полноте данной картины мира.

Общие выводы. Проведенный сравнительный анализ аффирмации, молитвы и ритма в рамках прагмалингвистики позволяет нам четко различить все три вида дискурсивной практики по позициям адресата, перформативной формы и контекстуальным условиям реализации.

	Аффирмация	Молитва	Ритм
Структура коммуникации	Субъект /адресант Аффирматив /текст Спецификация субъекта /адресат	Субъект /адресант Молитва /текст Трансцендентная реальность в лице ее представителей /адресат	Субъект /адресант Ритм /текст Ритм как потенциал действия субстанции ритмовремени /адресат
Интенциональная направленность /иллокутивная цель	Аффирматив как утверждение субъектной позиции	Директив в модификации прошения	Трансформатив как активация потенциала ритма
Перлокутивный эффект	Реализация спецификации субъекта в действительности	Ответ со стороны трансцендентной инстанции в виде ситуации, опосредованной высшей волей, либо прямой коммуникативный отклик	Трансформация наличной ситуации вследствие подключения субстанции времени
Контекст и уровни реализации	Единичные аффирмации по конкретным субъектным позициям либо интегрированные пролонгированные программы самореализации субъекта	Локальные молитвы по поводам либо интегральная практика восхождения /лествица/ к уровню трансценденции.	Интегрированное восхождение к ритмовремени в комплексе ритм-ритмика-ритмология

Мы хотели бы в заключении статьи акцентировать закономерность... /Читать далее..<

Шкарин Д.Л. Шелестюк Е.В. Значение субъектных практик в социальном процессе современного общества

2019-02-14

Научный журнал "Культура и цивилизация" Том 8. №6А, 2018 | Изд-во: "Аналитика Родис" | Elibrary.ru

Стр. 222-233.

УДК 168.522, ББК 87.6

ШКАРИН Д.Л.

(методолог ЦРТТ)

ШЕЛЕСТЮК Е.В.

(д. филол н., доцент)

ЗНАЧЕНИЕ СУБЪЕКТЫХ ПРАКТИК В СОЦИАЛЬНОМ ПРОЦЕССЕ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА

Аннотация

В статье обсуждается актуальность обращения социальных наук к практическим вопросам социализации и трансформации социального субъекта. Практический разворот обусловлен нарастанием диспропорции между кумулятивным потенциалом культурного багажа общества и возможностями его индивидуального освоения в рамках отдельной человеческой жизни. Возрастающие скорость, сложность, глобальность социокультурных процессов актуализируют традиционную социально-философскую категорию отчуждения и конкретизируют её в новых формах, таких как фрагментация, упрощение социального субъекта и формирование ложных видов идентичности. Авторы обращаются к теоретическим основаниям парадигмы субъекта внутри социально-философского дискурса. В результате выделяются две базовые установки: на обращение к историческим формам субъекта в рамках классической и доклассической парадигм, с одной стороны, и принципиальной трансформации самой парадигмы субъекта вплоть до её нивелирования, с другой. В качестве возможного решения обозначенных противоречий рассматривается эвристический потенциал субъектных практик, понимаемых как средства самоактуализации и самотрансформации социального субъекта. В связи с этим перед социальной философией встаёт отдельная задача обращения к широкому контексту культурной традиции для обобщения и систематизации культурно-технологического арсенала духовных практик и включения его в реалии сегодняшнего дня.

Ключевые слова: социальный субъект, субъективация, текучая современность, идентичность, духовные упражнения, субъектные практики, самоопределение социального субъекта.

Введение

По мере увеличения разрыва между совокупным культурным потенциалом современного общества и возможностями его освоения в рамках отдельной человеческой жизни классические социально-философские темы социализации, формирования идентичности, отчуждения и массификации начинают приобретать новое звучание. Сама субъектная парадигма в последние десятилетия подвергается радикальной трансформации, наблюдаемой как в рамках постмодернисткой критики «классического субъекта» эпохи модерн, так и в связи с актуальными дискурсами о постчеловеке в рамках трансгуманизма и футурологии. При этом проблематизация субъектной парадигмы обнаруживает шаткость онтологического основания социального субъекта в нормативных моделях классики из-за их методологического несоответствия специфике современной социальной ситуации. Это заставляет социальных исследователей обращаться как к самим онтологическим и гносеологическим основаниям субъекта, так и к вопросам культурных практик его трансформации.

Для социальной философии конца XX-начала XXI веков при рассмотрении социального субъекта свойственно акцентироваться не столько на сущностном определении субъекта, сколько на процессах его генезиса и процессах субъективации. Причиной тому служат серии теоретико-методологических разворотов в социальных теориях (онтологический, феноменологический, конструктивистский, практический), преодолевавших на протяжении всего 20-го в. метафизические установки и допущения классического периода. Одним из следствий этого стало смещение фокуса внимания исследований на сами механизмы развития и эволюции социального субъекта (социализация, индивидуация, субъективация, аутопоэзис). Особый интерес в четвертой четверти XX века вызвала тема истории «практик себя», во многом благодаря популяризации поздних работ Мишеля Фуко [10; 11], где рассматриваются различные варианты обеспечения субъекта внутренними и внешними средствами индивидуального развития, личностного роста и самотрансформации. В этом плане социальный субъект предстаёт как порождаемая гуманитарными технологиями культурная форма, специфичная для каждой локальной исторической ситуации, и понимается как системный эффект реализации конкретных субъектных практик. В дальнейшем мы будем использовать концепт «субъектные практики» для выделения локального набора средств самосозидания (аутопоэзиса) социального субъекта из широкого спектра культурных практик, выработанных в ходе развития человеческого общества (духовных, религиозных, философских, педагогических, психотерапевтических, психотехнических и т.д.).

В методологическом плане следует сразу оговориться, что любая субъектная практика рассматривается с учётом современного социально-философского контекста, в котором социум предстаёт как глобальное общество пост-постмодерн со всеми его коллизиями: смешение и столкновение локальных традиций в общем поле гетерогенных потоков; поиск новых типов идентичности в условиях многообразия разнородных дискурсов о человеке; устойчивое пребывание в точке перехода, бифуркации, задающей разнонаправленные возможности дальнейшей эволюции (инволюции) социального субъекта (от возврата и пересмотра предшествующих культурных форм субъектности до радикальных разрывов с традициями и перехода к постчеловеческой перспективе тотального преобразования человека в духе трансгуманизма). Описанный контекст порождает и методологическое своеобразие изучения трансформации социального субъекта, соответствующее постнеклассической парадигме: вектор трансдисциплинарности, размывание границ научного и иных типов знания, отказ от универсализма в пользу многообразия и плюралистичности при анализе сложившихся и становящихся культурных форм социального субъекта. Длительность пребывания в обозначенной точке бифуркации приводит многих социальных мыслителей к пониманию «переходного состояния» как устойчивой характеристики современного социума, что позволяет говорить об «антропологии перехода», «текучей современности», лиминальности и трансгрессивности природы человека и общества. Метафорично подобное положение дел можно представить как социальную неотению, на неопределённый срок откладывающую возможность достижения стабильной, «завершённой» культурной формы. С другой стороны, приходится говорить о триждырождённости и множественном рождении субъекта. Если в традиционных этносах социализация социального субъекта характеризовалась метафорой второго рождения, как укоренения человека в потоках диахронических и синхронических связей и образования индивидуальной культурной формы, транслируемой по цепи последовательной передачи, то в условиях глобальной культуры, социализация предстаёт как непрестанное третье рождение культурной формы, непрерывно подвергаемой трансформации в этно-, техно-, финанс-, медиа-, идео-скейпах, если дополнить метафору ландшафтными образами социокультурных миров.

Трансформация социального субъекта современности: теоретико-методологические подходы.

Чтобы говорить о трансформациях социального субъекта современности, нам необходимо определить систему координат, в пространстве которой можно фиксировать эти изменения, и которая способна задать как точку отсчёта, так и перспективу их рассмотрения. В то же время как раз именно эта задача и представляет наибольшую трудность в социальной философии субъекта, поскольку самоопределение субъекта входит в основные процессы субъективации (именно приставка само- и составляет сущностную специфику всех процессов субъективации – от самоидентификации до самопроектирования и самореализации). Соответственно, практически невозможно абстрагировать друг от друга процессы изменения субъекта от изменений представлений о субъекте. Эта связка становится основополагающей, когда мы переходим к вопросу о субъектных практиках, где представление о субъекте является регулирующим принципом самотрансформации.

Историчность возникновения представления о субъекте неоднократно подчёркивал в своих исследованиях по генеалогии субъекта Мишель Фуко [9], наиболее отчётливо представивший в XX веке всю полноту проблематики - от смерти субъекта до практик/технологий себя. В этом плане мы считаем целесообразным в качестве ориентиров держать две точки привязки. Первая точки привязки связана с концепциями субъекта, явившимися основаниями проекта модерн и одновременно обусловленными им в качестве репрезентативных моделей «классического субъекта» и их проблематизацией на всём протяжении нового времени. Вторая точка привязки связана с итогами сворачивания проекта модерн, где ключевым явился характерный для постмодерна вопрос «кто приходит после субъекта» [11] . Именно ответ на этот вопрос и является конституирующим в текущей современности или текущей вне-современности (если удерживать жёсткую включённость понятия современность в проект модерн). Рассмотрим последовательно обе перспективы.

Нормативные модели классического субъекта нового времени содержали в себе несколько ключевых измерений, которые, собственно, и подвергались испытанию на прочность на протяжении всей эпохи проекта модерн. Опираясь на комплексное методологическое исследование Н. В. Богданович [3], мы рассматриваем ряд бинарных оппозиций, внутри которых определяется позиция субъекта и его смещения как в процессе онтологических трансформаций, так и в процессе исторического изменения представлений о нём. Скорректировав последовательность и формулировку шкал, мы выделили пять осей.

Базовые характеристики описания субъекта

Дискретность, фрагментарность	Континуальность
Неосознаваемость	Осознанность
Множественность	Целостность
Детерминированность	Управление
Диспозиция	Позиция

Правому ряду характеристик соответствует нормативная модель классического субъекта эпохи модерн, как идеал индивидуализированного или гражданского общества. Это прозрачный для себя (транспарентный), автономный, самотождественный субъект нового времени, центрированный на себя и реализующий свои интересы /позиции в процессе взаимодействия и коммуникации с такими же автономными субъектами, участниками общественного консенсуса. Левый ряд представляет собой либо описание онтологических патологий нормативного субъекта (если рассматривать онтологию субъекта), либо эпистемологическую провокацию представления о классическом субъекте, если рассматривать философии подозрения как критические стратегии нивелирования идеологических фикций проекта модерн.

Данный подход позволяет осуществлять последовательный анализ трансформаций социального субъекта и выдвигать исследовательские гипотезы за счёт наложения /проецирования характеристик общества на нормативную модель субъекта. Подобная методологическая установка реализована, к примеру, в исследованиях А.И. Ильина [5], где рассмотрены трансформации субъекта в аспекте общества постмодерн. Соответственно, Ильиным вводится теоретическая абстракция «субъект массовой культуры» и отслеживается характер изменений субъектных характеристик по каждой из осей. В результате выстраиваются сравнительные идеальные типы субъектов общества модерн и общества постмодерн, где в доминантную позицию становятся такие полюса, как бессознательность, фрагментарность и множественность.

Обратимся ко второй перспективе анализа трансформации социального субъекта, связанной с точкой привязки к концептуальному вопросу постмодерна «кто приходит после субъекта». В отличие от описанной выше логики сопоставления нормативных моделей субъекта в контексте качественных трансформаций общества, вторая стратегия предполагает пересмотр и самой субъектной парадигмы, как она была эксплицирована в проекте модерн, хотя имплицитно сопровождала пути европейской философии с античности.

В частности, в европейском постмодерне попытки радикального отказа от сущностной парадигмы прослеживаются в концепциях Ж. Симондона, Ф. Гваттари, Ж. Делеза [1;6], где различие форма-материя уступает место различию материал-сила. Соответственно, меняется и сам способ осмысления процесса субъективации, поскольку теперь процесс индивидуации трактуется не как телеологическое стремление к устойчивым формам, а как непрерывный процесс индивидуации, как способ постоянной актуализации потенций метастабильных систем. «Если подобного рода обратная перспектива стала возможной, то исключительно благодаря понятию метаустойчивого равновесия, позволяющего мыслить бытие не в качестве субстанции или материи, а как напряжённую (tendu) и сверхнасыщенную (hypersaturé) систему. Симондон представляет физическую индивидуацию и индивидуацию в мире живого как разложение метаустойчивой системы, с той разницей, что в физическом мире индивидуация происходит "быстро, внезапно, квантифицированно и окончательно, образуя в результате двойственность среды и индивида", а "в мире живого сохраняется перманентная индивидуация". Именно подобный характер индивидуации в мире живого позволяет Симондону мыслить область психического и коллективного как индивидуации, следующие за индивидуацией в сфере живого» [6. С. 189]. Тем самым приоритет отдаётся процессуальной стороне бытия, становлению как таковому. Переписывается и способ осмысления субъекта. Субъект предстаёт не как монада, а как актуальная сборка, включённая в событийные потоки.

Аналогичные ходы мысли мы обнаруживаем и в исследованиях по синергийной антропологии С.С. Хоружего [10], усматривающего радикально иной тип бытийной онтологии, формирующийся в рамках восточного православия, где восстанавливается в своих правах энергийная природа бытия, раскрывается живой опыт трансценденции, обожения и вхождения в «фаворский свет» как опытное открытие совершенно иного плана бытия. Близкие подходы мы встречаем и в потенциологии Михаила Эпштейна [12], восстанавливающего в правах концепт возможности («мочь») наряду с концептами долженствования и бытия («должно» и «есть»). Отсюда же и новое прочтение эстетического опыта. Характерно, что и Ф. Гваттари находил философские эвристики для своей концепции субъективации в работах по эстетике М. Бахтина, в творчестве которого эстетический объект играет особую, процессуальную роль, несводимую к игре форм, материала и композиции: «Полифония способов субъективации соответствует в действительности множественности способов «отбивать время». Другие ритмики призваны тем самым кристаллизовать то, что я назову воплощаемыми и сингуляризируемыми ими экзистенциальными высказываниями. Сложная ритурнель – с той же стороны, что и поэтические и музыкальные ритурнели, – отмечает скрещение разнородных способов субъективации. Время долго рассматривалось как универсальная и однозначная категория, тогда как в действительности имеешь дело лишь с частными и многозначными восприятиями <…> Универсальное время – лишь гипотетическая проекция способов темпорализации, исходящая из показателей интенсивности – ритурнелей, – действующих сразу в регистрах биологических, социокультурных, машинных, космических и т. д.» [4, С. 157-158] .

Отметим также, что общей концептуальной чертой, объединяющей попытки выйти за рамки эссенциальной парадигмы у всех перечисленных философов является обращение к категории времени (темпоральности), понимаемого не как подчинённая характеристика опространствленного бытия, а как его внутренняя основа. Отсюда и особый понятийный аппарат, придающий особенное значение категориям становления, рассмотрение проявленного, материального плана бытия, как управляемого различного рода потенциальностями, например, особой реальностью ритмовремени в системе Е.Д. Лучезарновой: «Овладеть временем и научиться им пользоваться – становится сейчас жизненно необходимым. Тем более, что без времени не может полноценно существовать ни одна материальная система и мыслящая структура» [7; С. 142]. Таким образом, переворачивание классического отношения, подспудно задававшего установку на подчинённую позицию категории времени (пространственное представление времени), смыкается с новым способом прочтения субъекта.

Важные аналогии мы находим и в методологических работах Я.И. Свирского [8], посвящённых концепту «сложностность» (преломление понятия сложность в синергетическом дискурсе). Рассматривая эти парадигмальные сдвиги концепции субъекта в исследованиях Симондона, Гваттари, Делеза, Свирский одновременно обращает свой взгляд и на синергетические теории, где особое значение придаётся понятиям динамического равновесия, устойчивого хаоса, точек бифуркации, флуктуациям и подобным динамическим терминам. Обобщая эти установки, он предлагает различать концепт «сложность», как включённый в модернистскую геометрическую картину мира, построенную преимущественно на отношениях формального сочленения часть-целое, и концепт «сложностность», который в большей степени отражает процессуальные аспекты индивидуации в постоянно меняющейся среде, где все участники со-бытия синхронно резонируют друг с другом. Этот тип отношений отличен от механической сборки, он точнее схватывается в понятиях живого роста: кристалла, белка, организма, со-общества в ассоциированных средах.

Если мы спроецируем характеристики социума на социальный субъект именно в этой перспективе, то и трансформация социального субъекта предстанет в ином свете. Характеристики субъекта нам придётся искать не в семантическом поле устойчивости и пребывания: целостность, завершённость, детерминированность, осознанность, континуальность, а в ином семантическом поле изменчивости и становления: флексибельность, трансверсальность, резонансность, прерывистость, разомкнутость, интуиция.

Субъектные практики в современном мире

До сих пор мы рассматривали трансформации субъекта как вписанные в социальный контекст изменения, оставляя за скобками вопрос, кто является заказчиком и агентом этих изменений. Понятно, что трансформации субъекта могут происходить непреднамеренно, являясь побочными следствиями тех или иных системных процессов, либо осуществляться целенаправленно, например, в рамках воспитательных и образовательных процедур. В современном обществе существуют целые индустрии от психотерапии до разнообразных духовных движений, содействующих личностному, интеллектуальному и психофизическому развитию человека. В полном соответствии с ситуацией глобального, сетевого, гетерархического общества человек оказывается перед расширенным меню, где ему предлагается на выбор огромный список вариантов самоосуществления. При этом выбор определяется многочисленными случайными факторами, так как даже на минимальное знакомство с внутренним содержанием всего многообразия субъектных практик человеку бы не хватило и нескольких жизней. А если учесть, что серьёзные духовные традиции предполагают полное вовлечение человека в длительную работу по самотрансформации на протяжении всей жизни, то субъект опять-таки оказывается в ситуации неразрешимого парадокса: многообразие выбора делает выбор принципиально невозможным именно вследствие самого многообразия.

Никакие поверхностные «дайджесты», распространённые в потоке массовой культуры, не способны разрешить указанный парадокс на должном уровне глубины, уважительно учитывающей аутентичность разнородных мировоззрений. Кроме того, мы должны помнить и об опасности идеологических спекуляций, если посмотрим на пространство субъектных практик как на конкурентную среду. Особенно ситуацию осложняет тот факт, что многие идеологические спекуляции могут скрывать политический смысл и тогда уже речь встаёт не о столько о спекуляциях, сколько об идеологическом произволе и волюнтаризме. Поэтому в методологическом плане поиск решения должен осуществляться внутри социально-философского дискурса с учётом естественной разнородности исходного материала.

Ниже мы приводим сводный перечень актуальных на наш день систем субъектных практик, требующих развёрнутого сравнительного анализа в русле междисциплинарного и трансдисциплинарного подходов:

Комплексные системы субъектных практик

Традиционные восточные практики: от классической йоги до систем тантрического буддизма и чань-буддизма, практики «даосской алхимии», современные традиционалистские комплексы на основе классических восточных традиций

Системы духовного развития в рамках философии гностиков, стоиков, неоплатоников и других античных традиций /Пифагор, Зенон, Эпиктет, Сенека, Марк Аврелий, Плотин и др./, их современные прочтения в рамках «практик себя» Мишеля Фуко и «духовных упражнений» Пьера Адо.

Восточно-православные аскетические практики исихазма /Иоанн Синайский (Лествичник), Григорий Палама и др/, современное традиционалистское прочтение практик в рамках синергийной антропологии /С.С. Хоружий

Суфийские практики классического периода и традиционалистские комплексы на их основе в системах Гурджиева, Раджниша и традиционалистов XX-го века.

Нагуализм /традиционные системы практик центральной Америки, традиционалистские комплексы на их основе в движении К. Кастанеды, Ф. Доннер, В. Санчеса и др.

Современные интегральные системы на основе синтеза научного, эзотерического и религиозного наследия: Интегральная Йога Ауробиндо, Теософские движения, Антропософия, «Агни Йога» и рериховские движения. Ритмометод 7Р0 ЕДЛМ /Работы Е.Д. Марченко, интеграция идей русского космизма, современных естественных, гуманитарных наук и духовных практик, синтез классических восточных традиций, обращение к традиционалистским теософским системам.

Психотехники в рамках психотерапевтических школ /от бихевиоральных подходов и классического психоанализа З. Фрейда до гештальт-подхода Ф. Перлза, психосинтеза Р. Ассаджиоли и трансперсональной психологии К. Юнга, С. Грофа, Р. Уилсона, Т. Лири, Д. Лилли и др. Аутотренинг, многообразные системы саморегуляции и психического развития, как комплексные сборки практически всех традиционных, традиционалистских и современных методик физического, интеллектуального и личностного развития.

Сразу отметим, что мы руководствовались при выделении комплексов несколькими принципами. Во-первых, актуальность практик на сегодняшний день, поскольку многие системы не выдерживают проверку временем и представляют сейчас лишь историческую ценность, что ни в коей мере не свидетельствует об их низкой внутренней ценности. Во-вторых, учёт того факта, что в наши дни традиции в чистом виде выделяются с большой долей условности. Более корректно говорить о современных модификациях традиционных систем, что означает традиционалистские версии, архаизмы и новые синтезы. В-третьих, степень разработанности практического инструментария, так как многие духовные учения оставляли без внимания вопросы реальной трансформации человека и были далеки от мысли оказывать непосредственное влияние на изменение образа жизни конкретного человека. Поэтому в наши дни, когда происходит тотальный практический поворот не только внутри социальной философии, но и в целостном социально-гуманитарном дискурсе, особенную ценность представляют системы, где уравновешены обе составляющие: теория и практика. В частности, С. С. Хоружий выделяет два необходимых условия, которым должна соответствовать полноценная система антропотехники: массив текстов, содержащий развитую мировоззренческую концепцию, и наборы конкретных инструкций для практической реализации. Именно это позволило ему рассматривать на общих основаниях, например, систему марксизма-ленинизма и аскетическую традицию восточного православия. В этом плане системы в зависимости от указанного баланса теории и практики имеют различный уровень мощности. Например, в теософии Елены Блаватской недостаточно представлена практическая сторона духовного делания. И наоборот, многие системы однодневки не выдерживают проверки временем как раз из-за недостаточно представленной в них концептуальной составляющей. Такие системы, как правило, быстро исчезают при изменении конъюнктуры на рынке массовой культуры. Несколько иной пример нам даёт оригинальная система ритмологии Е. Д. Лучезарновой (Марченко), где крепкий концептуальный каркас, воплощённый в огромном количестве взаимосвязанных текстов, до сих пор не находит адекватного выражения средствами современного естественно-научного и гуманитарного дискурсов, так как работает на опережение движения проекта модерн и в большей степени соответствует совершающейся в наши дни смене субстанционалистской парадигмы на процессуальную, о чём мы уже писали во втором разделе статьи. Тем не менее, за счёт детально проработанной системы практик, ритмометод имеет массовое признание и реализуется широким кругом последователей. Таким образом, жизнеспособность систем субъектных практик может обеспечиваться как притягательностью концепций (как случилось, например, в ситуации популяризации работ К. Кастанеды, обеспеченной высоким художественным уровнем описания практик нагуализма), так и действенностью и эффективностью инструментария (именно поэтому разнообразные практики йоги переживают любые смены мировоззренческих парадигм и оказываются востребованы в любых социальных контекстах).

Отдельно отметим, что трансдисциплинарный подход требует особой осторожности и аккуратности при осмыслении наиболее очевидных аналогий между элементами разнородных систем, потому что именно здесь и скрыты наибольшие риски сущностного искажения смысла практик. Например, очевидно, что без особого труда можно констатировать внешнее сходство между пением мантр в индуизме, коллективным и индивидуальным озвучивании имени Бога «зикр» в суфизме, умной «Иисусовой молитвой» в исихазме, разнообразными способами чтения ритмов в ритмологии, акусматическими практиками в школах пифагорейцев, практиками заучивания и декламации вслух у стоиков, произнесением аффирмаций в современных психотехниках, проговариванием формул самовнушения в аутотренинге и т.п. Но собственный смысл практики может быть уловлен только в двойном контексте, связанном с общим мировоззрением и ролью каждого локального действия в целостной системе упражнений. Субъектная практика состоит в целенаправленном осуществлении действий, которые индивид самостоятельно или под руководством опытного наставника направляет на развитие самого себя как субъекта. Результатом осуществления субъектной практики является определённая трансформация субъекта. Все составляющие этого процесса увязаны с той или иной традицией, включающей в себя: определённую картину мира, отражённую, как правило, в корпусе текстов (органон); определённые позиции акторов, например, наставник и ученик, группа в коллективных практиках, легитимные фигуры - авторитеты, удостоверенные и признанные в сообществе и в традиции; наборы инструкций и контекстуальное описание практик; инструменты исполнения практик, включая специально организованные тексты, образы, сопутствующую атрибутику, место, время и обстоятельства действия; непосредственный опыт субъекта, получаемый в результате выполнения практики, и способы его удостоверения; общий маршрут продвижения по системе практик с описанием узловых точек трансформации и, если таковой имеется, конечный пункт назначения.

Заключение

Подводя итоги, мы могли бы сделать следующие обобщения. Во-первых, прослеживая связь общественных изменений и трансформаций социального субъекта, мы обнаруживаем, что наиболее ведущим трендом является исчезновение оснований для качественного самоопределения субъекта в социальной ситуации. Отсюда вытекают и различные формы «кризиса идентичности» (от распада нормативной модели «классического субъекта нового времени» до взрывного роста новых форм идентичности), и трудности реализации собственно субъектной позиции в рамках «текучей современности». Во-вторых, мы отслеживаем, что означенные изменения неизбежно сказываются и на трансформации самой субъектной парадигмы в социально-философском дискурсе. В качестве отличительных особенностей формирования новых теоретико-методологических подходов к социальному субъекту мы выделяем смещение внимания от статичных моделей субъекта к процессуальным моделям субъективации и индивидуации, от категорий актуального к категориям потенциального, от пространственных форм представления субъекта к осмыслению форм его темпоральности. Таким образом, процесс субъективации предстаёт не столько как реализация в субъекте предзаданных или спроектированных форм субъектности, сколько как непрекращающийся на протяжении всей жизни процесс размыкания границ актуального и непрерывного расширения сферы потенциального.

Мы затронули в статье вопрос определения места субъектных практик в общем контексте социальной философии. Для этого нам потребовалось воссоздать общий контекст социальных изменений в проекции на трансформации социального субъект. Итогом анализа стала фиксация изменений субъекта в двух перспективах: относительно нормативной модели субъекта в проекте модерн и относительно актуального в наши дни дискурса на тему «кто приходит после субъекта», подготавливающий собой наступление новой процессуальной парадигмы субъекта в сложностном мире. Мы связываем дальнейшие перспективы обращения к теме субъектных практик прежде всего с детальным сопоставлением практик для выстраивания единого концептуального аппарата описания в едином трансдисциплинарном поле.

Список литературы

Агамбен, Дж. Грядущее сообщество. М.: Три квадрата, 2008. 144 с.
Бахтин М. Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет. М.: Художественная литература, 1975. 504 с.
Богданович Н. В. Субъект как категория отечественной психологии. М.: РГБ, 2004. 170 с.
Гваттари Ф. Язык, сознание и общество (О производстве субъективности) //Ленинградские международные чтения по философии культуры. Кн. I. Л.: Изд-во ЛГУ, 1991. С. 152-160
Ильин А. И. Субъект в массовой культуре современного общества потребления (на материале китч-культуры). Омск: Амфора, 2010. – 376 с.
Кучинов Е.В. Закаблуковский Е.В. Техника будущего (Симондон, Гваттари, Брайант, Стиглер) //Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2016. № 8(70) C. 120-126.
Лучезарнова Е.Д. Ритмика для события. СПб.: Ритмовзлет, 2008. 288 с.
Свирский Я. И. Индивидуация в сложностно-организованном мире. // Философский ежегодник вып. 18: «Философия науки в мире сложности». - М.: Институт философии РАН, 2013. С. 62-80.
Фуко М. Герменевтика субъекта. Курс лекций, прочитанных в Колледже де Франс в 1981—1982 уч. году. СПб.: Наука, 2007. 677 с.
Хоружий С. С. Проблема постчеловека или трансформативная антропология глазами синергийной антропологии // Философские науки. 2008. № 2. С. 10-31.
Штекль К. Сообщество после субъекта. Православная интеллектуальная традиция и философский дискурс политического модерна // Вопросы философии. 2007. № 8. С. 34-46.
Эпштейн, М.Н. Проективный словарь гуманитарных наук. М.: Новое литературное обозрение, 2017. 616 с.

Источник: Журнал по культурологии "Культура и цивилизация" Том 8. №6А, 2018 | Стр. 222-233. УДК 168.522, ББК 87.6

Изд-во: "Аналитика Родис" | Страница журнала на Elibrary.ru | Архив номеров журнала

Миронов Д.А. Развитие идей и представлений русского космизма в ритмологии Евдокии Дмитриевны Лучезарновой (Марченко)

2019-01-26

«ЕВРАЗИЙСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ» №12 (127) 2018. С. 509-513. | УДК 141

МИРОНОВ ДАНИЛА АНДРЕЕВИЧ

(кандидат философских наук)

РАЗВИТИЕ ИДЕЙ И ПРЕДСТАВЛЕНИЙ РУССКОГО КОСМИЗМА В РИТМОЛОГИИ ЕВДОКИИ ДМИТРИЕВНЫ ЛУЧЕЗАРНОВОЙ (МАРЧЕНКО)

Аннотация. В статье проводится анализ творчества Евдокии Дмитриевны Лучезарновой (Марченко), а также её учения ритмологии в контексте развития ею идей русских космистов. Е.Д. Лучезарнова (Марченко) является продолжателем идейного наследия русских космистов с учётом междисциплинарного подхода.

Ключевые слова: русский космизм, патронификация, братство, лучевое питание, автотрофность, физика времени, гелиобиология, научная организация труда, ритмология, ритмометод 7Р0.

Русский космизм, на наш взгляд, есть мировоззрение с широким охватом художественных, научных, философских и религиозных идей, разрабатывающее проблему связи человека и космоса. Исторически русский космизм возник как результат идейного единства в многообразии представлений механицизма и органицизма.

Русский космизм являет собой максимальную степень толерантности к различным идеям разных, трудно совместимых областей знания. Понятие «человек» как интегральный антропо-космический концепт ставится здесь в идейный центр. И хотя в нём нет развёрнутой антропологии в таком ракурсе, как она проявилась на Западе (она значительно шире в русском космизме), тем не менее, именно антропологические воззрения пронизывают всё концептуальное поле русских космистов. Русский космизм исторически прошёл несколько фаз в своём развитии и проявился в религиозно-философских учениях, в научных изысканиях, в художественном творчестве. Теософско-эзотерическая ветвь познания мира также обнаружила себя в первой трети XX века в русском космизме, однако по идеологическим соображениям того времени была изгнана из культурного фонда страны. После распада СССР наследие Н.К. и Е.И. Рерих, книги Е.П. Блаватской вернулись к своему читателю с некоторым опозданием, а потому их идеи не были основательно изучены и поняты академической наукой. Между тем сегодня ведущие специалисты признают, что «эзотеризм — это одна из форм эволюции Социума, опирающаяся на личное творчество, самоактуализацию и психотехническую работу»[1]. Обозначенные теософско-эзотерические воззрения получили своё эволюционное развитие в XXI веке, в частности, в авторском проекте Евдокии Дмитриевны Лучезарновой (Марченко).

Особенностью учения Е.Д. Лучезарновой (Марченко) является развитие принципов русского космизма в контексте изучения понятия «время». В её трудах мы встретим все основные темы, поднятые русскими космистами и найдём их дальнейшую разработку и тематическое углубление.

Идеи Н.Ф. Фёдорова овсемирном братстве и воссоединении родовых, духовных и культурных связей в современном обществе получили своеобразное толкование в ритмологии. Идея «патронификации»— воскрешение мёртвых предков средствами науки во имя восстановления родовых уз, хотя всё ещё экстравагантна даже для современной науки, однако исторически имела огромное значение для пробуждения проекта космонавтики. В той же мере Е.Д. Лучезарнова (Марченко) своим учением пытается пробудить в современном человеке мысль о необходимости понимать себя как существо антропо-космического порядка, природа которого регулируется ритмами планет солнечной системы. Человек в состоянии стать активным участником этого взаимодействия, если сможет овладеть собственной телесно-духовной природой, которая может быть рассмотрена с материалистических позиций в качестве ритма. Фёдоровские представления об атомах, которые необходимо собрать обратно в плоть, у Е.Д. Лучезарновой трансформируются с учётом знаний квантовой физики. Не атомы, но субатомные частицы, которые могут находиться как в состоянии частицы, так и волны — описываются волновой функцией и являются основой космоса. Человек может быть представлен как взвесь субатомных частиц в волновом состоянии: и микросостояние может быть осознано на макроуровне. Наиболее адекватным описанием осознания человеком самого себя, по мнению автора, выступает ритм, который может быть зафиксирован художественными средствами языка. «Ритм –особая жанровая форма, за счёт определенным образом организованной структуры текста, создающая заданные вибрации и содержащие время как субстанцию, способную организовать не только окружающее пространство, но и регулировать человеческие связи»[2]. А ритмология, в свою очередь, есть «наука, позволяющая через знаковую систему... выйти на ритм и объясняющая логику его работы»[3].

Идея «патронификации» преломляется у Евдокии Лучезарновой как идея осознания череды реинкарнаций конкретного человека на планете Земля в поисках встречи с собственным предназначением – судьбой. Судьба и карма – два представления восточной мысли – органично вливаются в христианское понимание человека в ритмологии, что само по себе, пусть и проблематичное, но достижение, поскольку обнаруживает неизбежность диалога культур. Духовное в человеке не отрицается, ибо «человек есть место встречи духа и материи»[4]. Однако под духом автор метода предлагает понимать время, а под материей – пространство. Таким образом, христианская духовная природа может быть понята вне религиозного контекста, однако избегает она и плоско материалистического толкования, пытаясь удержаться на тонкой грани междисциплинарности и диалога. Эзотерический пласт идей позволяет создать учение о времени, проходя между Сцилой и Харибдой, соединяя идеи Запада и Востока. С другой стороны, проблема идеализма и материализма в контексте «бородатого» разговора о соотношении мозга и сознания также выходит на новый уровень осмысления. Как пишет Н.П. Бехтерева, «позиция философов материалистического направления именно в этом случае, как известно, дуалистична: мозг – материален, мышление — идеально!»[5], что, по сути, является скандалом в философии. Позиция идеализма не лучше, ибо в нём происходит потеря материального, что открывает путь к солипсизму. Проблема заключается в том, что «именно мы, материалисты, не даём себе труда понять – нет, даже задуматься над тем, что же это такое – идеальное»[6]. И получается весьма печальный итог: «что такое мысль? Получается, с точки зрения материалистов, – ничто»[7]. А ведь это совсем не так, поскольку возможности мозга ещё только приоткрываются современной науке: «ведь всё, что до сих пор исследовалось, – и атом, и галактика, и мозг животного, – было проще, чем мозг человека»[8]. А потому исследование такой сложной материи как мозг и появляющееся на его основе сознание – должно проводиться в междисциплинарном аспекте и в контексте методологических достижений постнеклассической науки.

Е.Д. Лучезарнова (Марченко) предлагает такой подход: «мозг есть самая незагущённая материя, которая существует внутри человеческого тела»[9]. Тем самым, выделяется своеобразная пограничная зона между идеализмом и материализмом, которая берёт на вооружение методологический принцип А.А. Ухтомского: «нет субъекта без объекта, как нет объекта без субъекта». Этот принцип должен попытаться примирить два враждующих лагеря с целью осуществления дальнейшего исследования человека на стыке разных методологий. Один из первых шагов к такому примирению делает ритмология как образец постнеклассической науки. А коль скоро учёные-когнитивисты ставят вопрос так: «задача будущего прорыва – вопрос о коде мышления»[10], то Евдокия Лучезарнова высказывает смелую гипотезу о том, что мозг находится в беспрерывном общении с космосом на языке ритма.

Идея Фёдорова о «братстве» разрабатывалась им в рамках христианского представления о втором пришествии Христа (парусии): необходимость единения и братства всех живших доныне людей обусловлена восстановлением оборванных связей с Богом, прежде чем произойдёт Великий суд, следует покаяться и примириться. У Лучезарновой братство должно быть достигнуто на основе знания и самопознания: единство человечества значительно шире и глубже по содержанию и превосходит планетарный земной горизонт, а потому и ответственность на человеке возлежит гораздо большая, чем в прежние времена. Человечество сегодня стоит перед проблемами преодоления грядущих катастроф (техногенного, энерго-информационного, экологического характера), являя системный кризис государства, общества, культуры. Человеку нужно выйти за границы естественных и привычных представлений о себе и взглянуть на себя со стороны. Антропо-космический уровень осознания человеком самого себя — человек как житель космоса – сегодня и представляет новую парадигму и выход из создавшегося тупика. Осознание кризиса само по себе уже есть позитивный симптом для возможного выздоровления. Братство в ритмологическом смысле есть единство и взаимопомощь в разностороннем и полном развитии возможностей человеческой природы в рамках индивидуальных дарований, а также овладение этим ресурсом в контексте современного уровня знаний как естественных, так и гуманитарных наук через постижение ритмологии. В целом философия «общего дела» Н.Ф. Фёдорова понимается шире христианского контекста: не только через преодоление смерти научными методами и воскрешение «отцов», но через обретение бессмертия посредством овладения «тонким» и «огненным» планами бытия, получившим в ритмологии оригинальное концептуальное оформление, которое заслуживает изучения.

Идеи К.Э. Циолковского об освоении космоса (расселение человечества по планетам во Вселенной), автотрофности (лучевое питание), лучистого человечества (приход 6-й расы) также находят продолжение в философии Е.Д. Лучезарновой (Марченко). Идея расселения человечества по планетам Галактики родилась как логическое развитие мысли К.Э Циолковского. Мысль космических полётов получила своё воплощение буквально за два поколения российских исследователей. К.Э. Циолковский (прямой ученик Н.Ф. Фёдорова) вывел формулу воздухоплавания, а С.П. Королёв (в свою очередь, идейный последователь К.Э. Циолковского) воплотил мысль в создание космической отрасли на пространстве СССР, что позволило впервые в мировой практике осуществить запуск пилотируемого космического корабля в космос с человеком на борту (Ю. Гагарин). Освоение космоса, по мысли Евдокии Дмитриевны, прежде прагматическо-технического аспекта, должно осуществиться на ментальном плане как разработка идей космизма, где человек и космос находятся не в отношении «покорения» и соперничества, но в гармоничном взаимоотношении, при котором именно человек становится своеобразным аттрактором космоса. Прежде необходимо найти и установить общий язык между человеком и космосом, и этот язык должен носить всеобщий характер для всего человечества. Вкупе с идеями Е.П. Блаватской и создателями «Агни-Йоги» – Н.К. Рерих и Е.И. Рерих, о которых автор высказывается с большой теплотой и признательностью, идею «лучистого человечества» Е.Д. Лучезарнова раскрывает в контексте эзотерических идей, считая свой метод необходимой подготовкой к рождению новой 6 расы «лучистого человечества». «Впервые о ритмах начинает говорить Елена Рерих... и говорит она о них в контексте психической энергии, потому что ещё не может перейти на информацию»[11]. Е.Д. Лучезарнова создаёт свой метод именно как практический способ овладения человеком собственной психической энергией, своего рода психотренинг, реализующий задачи самоактуализации, самореализации и раскрытие творческого потенциала человека.

Идея «автотрофного питания» получила конкретное методологическое обоснование в книгах автора, посвящённых «лучевому питанию», в которых подробно рассказывается о сущности и значении питания для человека[12]. Идея книги «Лучевое питание» произрастает из мысли о том, сложность природы человека, его многоосновность требует насущного пересмотра характера его питания. Коль скоро человек не является носителем только животной природы, но являет природу разумную, то вторая природа требует разработки специфического питания для себя. Речь не идёт об абстрактной информации, но пищевых продуктах как об информационных ресурсах: необходимо не просто потреблять продукты питания, но научиться читать продукты как информацию. По мнению Е.Д. Лучезарновой, питание есть информация для тела, так же как буквы и слова – информация для сознания. Через сознание возможно не только читать, но формировать и расформировывать энерго-информационные сгустки. Человек, с космической точки зрения, является перекрёстком энергии и информации, времени и пространства с пультом самоуправления «сознание-мозг».

Две природы неизбежным образом коррелируют друг с другом, образуя диалектическое единство противоположностей, поскольку проявляются в одном человеке как целое. Е.Д. Лучезарнова различает две природы в человеке: телесную и разумную (которые образуют единство в субстанции ритмовремени) – и для каждой составляет программы лучевого питания. Не вдаваясь в подробности, приведём краткий пример. Лучевое питание делится на струнное и струйное. Струнное предполагает монопродукт, струйное предполагает компоновку различных продуктов в одно целое (супы, салаты и т. д.). Знаковое питание предполагает знание о продуктах, их конечных точек воздействия на организм и элементный химический состав с возможностью коррекции всего процесса потребления. Методика предлагает выстроить отношения с потреблением продуктов питания таким образом, чтобы оно стало осознанным: более чем рациональным – разумным. Поразительные практические достижения участников, освоивших метод, впечатляют и заставляют задуматься о ритмометоде всерьёз[13].

Идеи В.И. Вернадского о рассмотрении человека как энерго-информационной силы планеты («геологической силы») и представлений о ноосфере (сфере разума) также находят своё подтверждение и творчески осмысляются в ритмологии. Е.Д. Лучезарнова (Марченко) расширяет понятие «геологической силы» до энерго-информационных представлений. Человек выступает как био-энерго-эволюционный импульс для развития планеты Земля, включающий в себя все предшествующие ему уровни эволюции.

Нельзя не отметить теснейшую связь идей автора ритмологии с гелиобиологией А.Л. Чижевского. Его исследования относительно влияния Солнца на биосферу и социально-исторический процесс, мысли о том, что ритмы солнечной активности и космическая энергия в целом может быть возведена в определенный физический закон, который определяет все процессы в мире и представляет собой универсальный детерминизм, практически целиком положены в учении о ритме в ритмологии[14].

Другим важным учёным, оказавшим огромное влияние на Е.Д. Лучезарнову, является Н.А. Козырев, который создал оригинальный проект «физики времени». Этот проект пока так и не получил признания в научной среде, но тем не менее нашел новых исследователей в лице Г.И. Шипова. У Евдокии Дмитриевны метафора «звёзды разговаривают временем» получила глубокое поэтическое прочтение и всестороннюю разработку в ряде текстов[15]. Идея «зеркала Козырева», возможно, слишком сложна и не проверяема для нынешнего аппаратурно-технического уровня современной науки, однако её не стоит сбрасывать со счетов как возможную и гипотетическую, которая ждёт в будущем новых «безумных» исследователей.

В.Н. Муравьев – ещё один русский космист, заметно повлиявший на формирование ритмологии. Осмысляя достижения науки начала XX века с творческими замыслами Н.Ф. Фёдорова, Муравьев описывает собственную эволюционную концепцию времени, в которой деятельность человека и человечества есть «времяобразующий фактор» мира. Человеческий разум в состоянии регулировать и преобразовывать собственную природу и является грандиозной антиэнтропийной силой космоса. Человек, по мысли Муравьева, есть «архитектор вечности», творец новых форм времени. Новаторские представления учёного легли в основу научной организации труда (НОТ), которая повсеместно была принята в СССР и, к огромному сожалению, утрачена ныне. Е.Д. Лучезарнова развивает идеи В.Н. Муравьева, предлагая человеку практический метод овладения временем через работу с ритмотекстами и ритмопоэзией[16].

Широкая эрудиция и глубокие познания по всем направлениям русского космизма – художественно-литературного (практически вся русская классическая литература XIX века); научного (К.Э. Циолковский, Н.И. Вернадский, А.Г. Чижевский); религиозного (Н.Ф. Федоров); эзотерического (Е.П. Блаватская и Н.К. и Е.И. Рерихи) – позволяет уверенно говорить о Евдокии Дмитриевне Лучезарновой (Марченко) как о представителе современного русского космизма как по форме, так и по содержанию[17]. Идеи и представления русского космизма, заложенные основателями в мировоззренческий фундамент междисциплинарного дискурса, получают у неё яркое художественно-публицистическое осмысление, где посредством богатства русского языка в поэтико-метафорической форме это наследие осмысляется и актуализируется в современном контексте.

Список литературы

Бехтерева Н.П. Магия мозга и лабиринты жизни. – М.: АСТ: Полиграфиздат; СПб.: Сова, 2010. – 383 с.
Е.Д. Марченко. Сам творю: теор.часть – СПб.: РАДАТС, 2009. – 288 с.
Ивин А.А. Наука, паранаука и псевдонаука. От алхимии к химии, от астрологии к астрономии. – Москва : Проспект, 2016. – 272 с.
Лучезарнова (Марченко) Е.Д. Живая книга / Москва: Ритм 52, 2013. – 296 с.
Лучезарнова (Марченко) Е.Д. Лучевое питание. – 2-е изд., дополненное. – М.: Ритм 25, 2012. – 108 с.
Лучезарнова Е.Д. Ничего случайного не бывает. Теоретическая часть – РИТМОВЗЛЁТ, 2015г., - 408 с.
Лучезарнова Е.Д. Обо мне заботятся. – СПб.: «Ритмовзлёт», 2013. – 216 С.
Лучезарнова Е.Д. Размышления и афоризмы. – Авторский Центр «РАДАТС». – М.: Академический проект, 2016. – 256 с.
Лучезарнова Е.Д. Ритмика для события. – Санкт-Петербург: РИТМОВЗЛЁТ, 2015. – 176 с.
Лучезарнова. Живой ритм. – Санкт-Петербург : РИТМОВЗЛЁТ, 2016. – 96 с.
Маркова Л.А. Наука на грани с ненаукой. – М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2013. – 336 с.
Марченко Е.Д. Звёздное питание. – М. : РИТМ 25, 2011. – 20 с.;
Марченко Е.Д. Знаки зодиака. – М. : РИТМ 25, 2011. – 24 с.
Марченко Е.Д. Ритмика: неделя за неделей. - М.: РИТМ 25, 2010. – 264 с.
Марченко Е.Д. Сам творю: тетрадь для практических работ – М.: РИТМ 25, 2011. – 208 с.
Марченко Е.Д.. Ритмика времени. – М.: РИТМ 25, 2010 – 384 с.
Миронов Д.А. Русский космизм: вчера и сегодня // Космизм и органицизм: эволюция и актуальность / Материалы V Международной научной конференции 27-28 октября 2017 г. – СПб, 2018. – С. 204-211.
Розин В.М. Эзотеризм как форма индивидуальной и социальной жизни // Дискурсы эзотерики (философский анализ) / Отв. ред. Л.В. Фесенкова. – М.: Эдиториал УРСС, 2001. – 240 с.

Автор: Миронов Данила Андреевич, кандидат философских наук, Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет имени академика И.П. Павлова Министерства здравоохранения РФ.

Источник: «ЕВРАЗИЙСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ» №12 (127) 2018. С. 509-513. | УДК 141

Элбакян Е. С. Ритмология как практика развития личности

2018-12-11

Источник: Научный журнал "Вестник ЛГУ им. А.С. Пушкина" №3 (Ч.2) 2018 г. |УДК 115.4 – 043.82

Е.С. ЭЛБАКЯН /д-р филос. наук/

РИТМОЛОГИЯ КАК ПРАКТИКА РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ

(по данным социологического опроса постоянных слушателей Института ритмологии)

Аннотация: В статье рассматривается категориально-понятийный аппарат ритмологического учения, созданного Е.Д. Марченко с учётом данных проведённого автором социологического опроса постоянных слушателей Института ритмологии. Делается вывод о том, что ритмология представляет собой оздоровительные психотерапевтические практики, использующие архетипы и ментальные установки сознания.

Ключевые слова: ритмология, ритмовремя, ритм, ритмика, Институт ритмологии, архетип, ментальность, луч, свет, мир, жизнь, знак, время, пространство.

Ранее, в статье, опубликованной в журнале «Религиоведение», автор этих строк уже рассматривал организации «Радастея» и Институт ритмологии (ИрЛЕм) и пришёл к выводу, что в настоящее время ИрЛЕм представляет собой светскую (внерелигиозную) общественную организацию и осуществляет свою деятельность в соответствии с собственным Уставом, составленным исходя из нерелигиозных целей и задач Института [подробнее см.: 6, с.36-51]. При этом отмечалось, что на начальном этапе формирования «Радастеи» ряд религиоведов вполне обоснованно заявлял о том, что она содержит признаки религиозного направления, соответствующие «Нью эйдж». Однако в дальнейшем данная организация постепенно эволюционировала в сторону светской общественной организации с утратой признаков религиозности. В соответствии с этим в настоящее время условным преемником «Радастеи» можно считать Институт ритмологии, который представляет собой частное научное заведение и не занимается религиозной деятельностью. Таким образом, на примере «Радастеи» и Института ритмологии можно проследить динамику изменения статуса одной из организаций, первоначально относимой исследователями к «Нью эйдж», в форму нерелигиозной организации – частного научного учреждения «Институт ритмологии», в уставных документах и деятельности которого отсутствуют какие-либо признаки религии [6, с.46].

После выяснения нерелигиозного характера ИрЛЕм и его деятельности у автора возникла потребность разобраться в том, что же, собственно, представляет собой эта организация – не столько в формально-институциональном, сколько в доктринальном аспекте.

Как известно, движение «Радастея» было основано в 1995 году в России жительницей г. Миасса и президентом Ассоциации экстрасенсов Южного Урала Евдокией Дмитриевной Марченко(род. 19.09.1952 г. в г. Щучье Курганской обл.), находившейся под сильным влиянием работ Е. П. Блаватской, Э. Бейли, Агни-йоги Е.Рерих.

На рубеже 1980-х – 1990-х годов Е. Д. Марченко возглавила созданную в те же годы Ассоциацию экстрасенсов Южного Урала. В 1995 году Министерство юстиции РФ зарегистрировало Международную общественную организацию «Радастея». Наименование организации было дано самой Е. Д. Марченко, означая в её интерпретации «творящая законы радости». Согласно сформированному на тот момент учению «Радастеи», Вселенная состоит из духовного («непроявленного», высшего аспекта бытия) и материального («проявленного», т. е. видимого, осязаемого и понимаемого) миров. Все ныне живущие миллиарды людей являются представителями арийской расы, которой предшествовали «сыны Солнца», «потом-рожденные», «лемурийская», «атлантическая», и вслед за имеющейся сегодня расой появится раса «лучистых».

Земля существует в пространственно-временных рамках, и человек в своей материальной форме носителя одного из видов разума, должен выполнить своё земное предназначение. Тогда после смерти, сбросив материальные оболочки тела, он может вернуться в свою лучевую форму. Если же задача им не выполнена, то человек вновь приходит в «проявленный» материальный мир. Согласно таким представлениям, каждый человек – это «проявленный луч», который, приходя на землю, по-разному преломляется в различных средах. Задача жизни человека на Земле заключается в соединении тела, души и духа в один луч – ритм – и переходе в стадию «лучистого человека».

Последователи движения именовали себя «радастеями», у каждого из них имелся свой «лучевой адрес», «световой адрес» и «откровенное имя» (каждая из названных позиций содержит некоторую «космическую информацию» о человеке как носителе этого «адреса»).

В движении «Радастея» было введено «правило 4 не»: не пить, не курить, не употреблять мяса и бранных слов, поскольку всё перечисленное влияло на чистоту вибраций мозга и на тонкость восприятия реальности.

В 1990-е гг. Е.Д. Марченко активно развивала тематику, характерную для «Нью эйдж», использовала эзотерическую терминологию, применяла нетрадиционные практики. Однако сегодня, по истечении 30 лет с начала деятельности организации, стало очевидным, что более правильно говорить о нескольких этапах становления «ритмологического метода», подробно рассмотренных в предыдущей статье автора [6, с. 44-45].

На сегодняшний день ритмология Е.Д. Марченко, которая формировалась и развивалась на протяжении десятилетий, уже не содержит в себе элементов вероучения [см. 3]. Она построена на вере человека в собственные силы, на его личной ответственности за свою жизнь, на улучшении «судьбы» собственными силами при личной ответственности за свои успехи и неудачи, причины которых кроются в самом человеке. Никаких апелляций к сверхъестественному источнику, к надеждам на Божественное вмешательство и помощь, каких-либо развернутых или хотя бы фрагментарных представлений о Боге в учении Е.Д. Марченко, как и в процессе практической реализации разработанной ею методики, нет. Основой её учения является понятие «ритмовремени». Сама Е.Д. Марченко называет ритмологию наукой 3-го тысячелетия, «размещая» её между философией и психологией.

Подобная методика и основанная на ней практика опираются на антропоцентричную картину мира, в центре которого, в отличие от религиозной (теоцентричной) картины мира, где жизнь людей определяется Богом (либо иными сверхъестественными силами), оказывается не Бог, а сам человек, ответственный за свою жизнь и строящий её самостоятельно.

Ключевым понятием ритмологии выступает «время». Е.Д. Марченко ссылается на идеи советского астрофизика Николая Александровича Козырева о природе времени и теоретической возможности его (времени) использования. По мнению Н.А. Козырева, с которым солидаризируется Е.Д. Марченко, «время, кроме пассивного свойства "длительности", измеряемого часами, обладает ещё активными свойствами, благодаря которым время может воздействовать на ход событий. ...Активные свойства времени - его течение и плотность - связывают весь Мир в единое целое и могут осуществлять воздействие друг на друга явлений, между которыми нет прямых материальных связей, что может объяснить факты взаимодействия биологических объектов, находящихся на большом удалении или изолированных друг от друга»[1, с. 384]. По мнению Н.А. Козырева, «пространство пассивно - оно как арена, на котором происходят события. Время же может быть не просто четвёртым измерением, дополняющим трёхмерное пространство, а явлением природы. ...Тогда события будут происходить не только во времени, но и при его участии в них»[1, с. 198].

Исходя из подобного понимания времени и развивая его, Е.Д. Марченко утверждает, что «ритм содержит время». Данное утверждение предполагает не только разворачивание ритма во времени. Будучи физиком (астрономом) по базовому образованию и достаточно долго исследуя физические свойства времени, Е.Д. Марченко предложила свой способ «оформления времени» - в особые словесно-буквенные конструкции, названные ею ритмами (особая стихотворная форма, близкая по стилю к верлибру). По словам Е.Д. Марченко, она нашла способ и форму «упаковки времени», а также возможность управлять им.

«Управлять временем», по мнению Е.Д. Марченко, можно благодаря определённому набору методик, которые оформлены в так называемый «Метод 7Р0». Аббревиатура расшифровывается как 7 «Р» - «ритм», «ритмика», «ритмология», «ритмический рисунок», «ритмологический рисунок», и 0 – как нулевое состояние, которого необходимо достичь для разумного наблюдения.

Автор Ритмометода 7Р0 утверждает, что ритмы (специальные слова - буквенные конструкции) содержат время, с чем связано их оздоравливающее влияние на людей и способность вносить изменения в события и жизненные процессы. Гипотеза, созданная Е.Д. Марченко с использованием идей Н.А. Козырева, требует, безусловно, более серьёзного исследования. Но, так или иначе, в основе методики лежит чтение ритмов, написанных Е.Д. Марченко – особых буквенно-звуковых словосочетаний, якобы «содержащих время».

Для уточнения категориально-понятийного аппарата, лежащего в основе учения ритмологии, в августе-сентябре 2018 года автором статьи был проведён социологический опрос постоянных слушателей ИрЛЕм (опрошено 325 респондентов).

В опросе участвовали ритмологи, проживающие во всех восьми федеральных округах РФ, почти половина из них (45,0 %) - жители крупных городов и мегаполисов, с высшим образованием (73,0 %), состоящие в браке (49,0 %), имеющие детей (75,0 %), женщины (90,0 %), в возрасте до 60 лет (73,0 %), занятые в сфере образования, медицины, культуры, науки, торговли, строительства, бухгалтерско-финансовой и социальной сферах, на государственной службе (суммарно - 68,0 %), а также в бизнесе (10,0 %), на пенсии (22,0 %) и т.д., и имеющие средний доход – «обеспечены на среднем уровне, и моих доходов хватает не только на еду и оплату счетов, но и на приличную одежду, покупку бытовой техники, поездку в отпуск» (60,0 %).

Большинство респондентов (75,0%) занимаются ритмологией 10 и более лет.

В анкете было предложено 17 из ключевых для ритмологии терминов с закрытиями, одно из которых было взято из трудов Е.Д. Марченко, а другие имели общеупотребительное значение. В подавляющем большинстве респонеденты выбирали те значения, которые содержали дефиниции из трудов Е.Д. Марченко, следуя в целом основным позициям ритмологического учения.

Так, при ответе на вопрос «Что Вы понимаете под термином “ритм”?», 90,0 % опрошенных согласились с данным Е.Д Марченко определением, согласно которому «ритм - особая жанровая форма, за счёт определённым образом организованной структуры текста, создающая заданные вибрации и содержащая время как субстанцию, способную организовать не только окружающее пространство, но и регулировать человеческие связи». При этом в качестве альтернативных закрытий были предложены общеизвестные характеристики ритма, такие как «ритм - постоянное, мерное повторение в тексте определённых отрезков, в том числе минимальных, - слогов ударных и безударных» (2,0 %); «ритм - это организация музыки во времени, последовательность длительностей - звуков и пауз» (1,0 %); «ритм - это закономерное и размеренное чередование каких-либо элементов: звуков, движений и т.д.» (7,0 %).

Ответы на второй вопрос «Что Вы понимаете под термином “ритмика”?», выявили, что 97,0 % респондентов разделяют мнение Е.Д. Марченко о том, что «ритмика - это методика формирования событий будущего и/или коррекции событий прошлого или настоящего. Включает в себя ритмы, содержащие время для желаемого события и логику его материализации». При этом общепринятые значения понятия «ритмика» отметили лишь 3,0 % опрошенных, при формулировании ответов, как «ритмика – это вид музыкальной деятельности, в котором смысл музыки, её характер и образ можно передать с помощью движений» (1,5 %); «ритмика - это комплекс физических упражнений при музыкальном сопровождении» (0,%); «ритмика - это совокупность всех проявлений ритма языковой системы: чередование ударности-безударности, длительности, интенсивности тона гласных звуков, позиционных проявлений сочетаемости звуков» (1,0 %).

Ключевое понятие «ритмологию» 95 % опрошенных определили как «науку, позволяющую через знаковую систему выйти на ритм и объясняющая логику его работы». В то же время, ритмологию как теорию ритма в музыке, как биоритм (универсальное свойство живых систем) и как теорию ритмичного протекания событий и процессов отметило только 5 % респондентов.

«Ритмовремя» подавляющим большинством опрошенных (91,0 %) понимается как образуемое ритмами время. Как временной фактор в ритме «ритмовремя» понимается 9,0 % респондентов. В то же время никто из опрошенных (0 %) не понимает «ритмовремя» как дистанцию между акцентирующими аспектами ритма или как промежуток времени между ритмичными движениями в танце.

Важнейшая категория «время» понимается половиной опрошенных ритмологов в качестве источника изменений (56,0 %). Вместе с тем, понимание времени как формы протекания физических и психических процессов и как условия возможности изменения присуще почти каждому четвёртому из опрошенных (21,0 %), как условия существования изменений - 14 % респондентов, как меры длительности существования объектов и процессов - 9 %.

Не менее значимая философская категория «пространство» видится 59,0 % респондентов как объём, заполняемый различными формами материи, способной менять свои характеристики под воздействием потоков времени. Четверть опрошенных (25,0 %) полагают, что пространство – это фундаментальное (наряду со временем) понятие человеческого мышления, отображающее множественный характер существования мира, его неоднородность. В качестве лишь трёхмерного, физического воспринимает пространство 14,0 % опрошенных. 2,0 % считают, что пространство - это множество объектов, между которыми установлены отношения, например, окрестности, расстояния и т.д.

Почти половина опрошенных (45,0 %) считает, что «память» - «это процесс внутреннего воспроизведения объективной реальности, отражённая реальность. Памятью обладает всё, «память - это процесс отражения, при котором в сознании отражается не только то, что действует непосредственно на органы чувств, но и то, что имело место в прошлом – полагает четверть респондентов (27,0 %). 17 % понимают «память» как общее обозначение комплекса познавательных способностей и высших психических функций по накоплению, сохранению и воспроизведению знаний и навыков. В качестве важнейшей составляющей личности человека память воспринимается 11 % ритмологов.

Относительно термина «знание» половина респондентов (50,0 %) полагает, что это фиксированный объём памяти, плотная область сознательной памяти, возникающая из восприятия и моделирования фиксируемой реальности. Почти четверть опрошенных (23,0 %) исходит из того, что знание - это проверенный практикой результат познания действительности, верное её отражение в сознании человека. 19,0 % полагает, что знание - это форма существования и систематизации результатов познавательной деятельности человека и, наконец, 8,0 % считают, что «знание» – это результат познания, которому присуща неизменная истинность.

«Энергия» более чем третью опрошенных (37,0 %) понимается как физическая величина, являющаяся единой мерой различных форм движения и взаимодействия материи, мерой перехода движения материи из одних форм в другие. 29,0 % считают, что «энергия» – это то, что необходимо для возникновения и поддержания любых процессов. В качестве жизненного потенциала живого существа и в качестве основы протекания/существования природных процессов «энергию» рассматривает по 17,0 % респондентов.

«Информация» как совокупность сведений независимо от формы их представления понимается 42,0 % опрошенных. Четверть респондентов (25,0 %) полагают, что «информация» – это значимые сведения о чём-либо, когда форма их представления также является «информацией», то есть имеет форматирующую функцию в соответствии с собственной природой. «Информацию» в качестве основы протекания/существования социальных процессов понимают 19,0 % опрошенных, в то время как 14,0 % исходят из того, что «информация» - это всё то, чем могут быть подтверждены либо опровергнуты знания и предположения.

63,0 % респондентов согласны с тем, что «разум» есть способность наблюдать, описывать, оценивать и целесообразно корректировать себя и окружающий мир. Каждый пятый из опрошенных (21,0 %) полагает, что «разум» – это философская категория, выражающая высший тип мыслительной деятельности, способность мыслить всеобще, способность анализа, абстрагирования и обобщений. Ещё 10,0 % рассматривают «разум» как одну из форм сознания, самосознающий рассудок, направленный на самого себя и понятийное содержание своего знания. А 6,0 % исходят из того, что «разум» - это существенная для человека способность осмысливать всеобщее в отличие от непосредственно данных единичных фактов.

Ключевое понятие «жизнь» понимается слушателями ИрЛЕм в первую очередь через сопряжённость с понятием времени, как изменение во времени (76,0 %). 13,0 % полагает, что «жизнь» – это высшая активная форма существования материи. 11, 0 % исходят из того, что «жизнь» – это принцип существования сложных биологических систем, состоящих из крупных органических молекул, способных к самовоспроизводству и поддержанию своего существования в результате обмена энергией и веществом с окружающей средой. Характерно, что ни один из респондентов (0 %) не выделил пункт, согласно которому «жизнь» – это чудо, свойство, не зависящее от материи, даруемое и отнимаемое Богом. Косвенным образом, это подтверждает сделанный ранее вывод о том, что и учение, и организация ИрЛЕм являются внерелигиозными, светскими.

Понятие «знак» воспринимается подавляющим большинcтвом опрошенных (80,0 %) как «событие, в зависимости от глубины его восприятия, способное изменить жизнь и положение человека», то есть как знаковое событие в жизни человека. Конвенциональное понимание знака («знак - это конвенция, согласно которой чему-либо приписывается определённый смысл, значение») отмечено 13,0 % респондентов. 4,0 % считают, что знак - «это материально выраженная замена предметов, явлений, понятий в процессе обмена информацией в коллективе», а 3,0 % - что знак - «это материальный объект, который выступает для его интерпретатора в качестве представителя какого-то другого объекта».

«Счастье», по мнению 61,0 % ритмологов, «это критерий жизни в знаках и знаковых событиях». Вместе с тем, более чем каждый третий из опрошенных (37,0 %) исходит из того, что «счастье» – это «состояние человека, которое соответствует наибольшей внутренней удовлетворенности условиями своего бытия, полноте и осмысленности жизни, осуществлению своего человеческого призвания, самореализации». «Счастье» как взаимодействие гормонов-медиаторов в мозгу человека рассматривается только 1,0 % опрошенных, а ещё 0,5 % считают, что «счастье» – это взаимные чувства, благосостояние, удачно сложившаяся карьера, раскрытие творческого потенциала личности.

Ещё одним ключевым понятием ритмологии является «луч». 88,0 % ритмологов исходят из того, что «луч» является источником разума и времени, которые в ритмологии понимаются, как это показано выше, соответствующим образом. Естественнонаучное понимание луча характерно для 10,0 % опрошенных: «луч - это элементарные частицы и ядра атомов, движущиеся с высокими энергиями в космическом пространстве» (7,5 %); «луч - то, посредством чего солнечный свет достигает Земли» (2,5 %). Геометрическое понимание «луча» (луч - это часть прямой, состоящая из данной точки и всех точек, лежащих по одну сторону от неё) выбрали 2,0 % респондентов.

Связанный с понятием «луч» термин «свет» более половины опрошенных (67,0 %) понимают как возбуждённую лучом окружающую среду. 16,0 % видят в этом термине одну из форм энергии, 9,0 % - нечто противостоящее тьме, ассоциируемое с позитивными качествами и процессами, то есть этически и аксиологически позитивное, 8,0 % - электромагнитное излучение в воспринимаемом человеческим зрением диапазоне, что говорит о близости в этой группе опрошенных к естественнонаучному подходу.

Наконец, понятие «мир» интерпретируется большинством ритмологов в материалистической естественнонаучной парадигме: «мир - это совокупность всех форм материи в земном и космическом пространстве» (37,0 %); «мир - это окружающая нас материальная реальность» (36,0 %): «мир - это определённая часть Вселенной, которая размещена на отдельно взятой планете» (24,0 %). Лишь 3,0 % респондентов усматривают в понятии мир политический аспект - «мир - это состояние международных отношений без военных конфликтов».

Таким образом, подавляющее большинство опрошенных ритмологов следуют дефинициям категориально-понятийного аппарата ритмологии, разработанного Е.Д. Марченко. В нём имеются группы понятий с различным уровнем формализации определений. Но, как показал социологический опрос, все они являются «работающими», ибо выбор респондентов в подавляющем большинстве указал на те определения, которые предлагаются в трудах основоположницы ритмологии.

Рассмотренные понятия составляют некий теоретический каркас учения Е.Д. Марченко. Но возникает вопрос: чем это теоретическое учение может заинтересовать, привлечь людей, какова практическая польза для них от изучения ритмологии?

Ответ на данный вопрос одновременно указывает и на целевое назначение Института ритмологии. Это оздоровительные психотерапевтические практики, в основе которых лежит изучения ритмологии как системы знаний и чтения «ритмов». Причем оздоровление предполагается здесь не только в плане телесных заболеваний, но и во взаимоотношениях с людьми, в аспектах работы и карьеры, благополучия и благосостояния. То есть ритмология - своего рода психологический тренинг, практики личностного роста, улучшающие качество жизни ритмологов, верящих в её целительную силу.

Учение ритмологии строится, опираясь на архетипы и ментальные установки сознания, используя соответствующие образы – «луч», «свет», «мир», «жизнь» и др.

В отличие от картезианской традиции, отождествляющей сознание и психику, в современной философии и психологии всё большее внимание уделяется проблеме бессознательного. Впервые эта проблема была остро поставлена в психоанализе, сместившем акцент в исследованиях человека на его внутренний мир и попытавшемся понять глубинные пласты бессознательной психики, имеющие свою особую жизнь, во многом отличную от аналогичной в сфере сознания.

Ментальность как коллективно-личностное образование представляет собой устойчивые духовные ценности, глубинные аксиологические установки, навыки, автоматизмы, латентные привычки, долговременные стереотипы, рассматриваемые в определённых пространственно-временных границах, являющиеся основой поведения, образа жизни и осознанного восприятия тех или иных явлений действительности. Это особая «психологическая оснастка» (М. Блок), «символические парадигмы» (М. Элиаде), «господствующие метафоры» (П. Рикер), наконец, «архаические остатки» (З. Фрейд) или «архетипы» (К. Юнг), «... присутствие которых не объясняется собственной жизнью индивида, а следует из первобытных врождённых и унаследованных источников человеческого разума»[7, с. 64]. В отличие от Фрейда, Юнг полагает, что в область бессознательного включается не только субъективное, вытесненное за «порог сознания», но прежде всего коллективное и безличное психическое содержание. «Коллективное бессознательное как наследие предков ... является не индивидуальным, а общим для всех людей ... и представляет собой истинную основу индивидуальной психики»[9, p. 152]. В основе коллективного бессознательного лежат устойчивые образы, названные Юнгом архетипами. В своей сущности ментальность как раз и представляет собой исторически переработанные архетипические представления, через призму которых происходит восприятие основных аспектов реальности: пространства, времени, мира, жизни, знаковых систем и т.д. Рассмотрение ментальных особенностей сознания той или иной социальной группы позволяет проникнуть в «скрытый» слой общественного сознания, более объективно и глубоко передающий и воспроизводящий умонастроения эпохи, помогая вскрыть глубоко укоренившийся срез реальности - образов, представлений, восприятий, который в большинстве случаев остается неизменным даже при смене одной идеологии другой. Это объясняется большей, по сравнению с идеологией, устойчивостью ментальных структур.

Обратим внимание на ещё одно различие между ментальностью и идеологией при обращении к темпоральному аспекту. Разные структуры сознания развиваются по-разному - некоторые из них становятся устойчивыми для многих поколений, а другие исчезают на протяжении жизни одного поколения людей. Ф. Бродель выделяет три типа исторического времени - время большой протяжённости, время средней протяжённости и краткий срок. Если развитию политики соответствует «краткий срок», а экономики «время средней протяженности», то ментальность существует во «времени большой протяженности» как наиболее устойчивая и малоподвижная структура сознания. «Мы подходим здесь к вопросу об отношениях между краткой реальной историей и долгой историей интеллектуальных феноменов. Их соотношение очень сложно. Тем не менее ясно, что интеллектуальные феномены следует включить в историю «большой длительности» и большого пространства»[4, с. 118]. Ж. Ле Гофф отмечал, что «инерция является исторической силой исключительного значения. Менталитеты изменяются более медленно, чем что-нибудь другое, и их изучение учит, как медленно шествует история»[4, с. 166]. В этой связи интересным представляется высказывание К. Маркса о том, что «традиции всех мёртвых поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых»[2, с. 119].

Если идеология, с теми или иными отклонениями, в целом развивается поступательно, так сказать линейно, то в рамках ментальности представления изменяются в форме колебаний различной амплитуды и вращений вокруг некой центральной оси.

Итак, ментальность - весьма насыщенное содержанием понятие, отражающее общую духовную настроенность, образ мышления, мировосприятие отдельного человека или социальной группы, непрорефлексированное или недостаточно осознанное, большое место в котором занимает бессознательное.

Модель характерного для своей эпохи восприятия и осмысления действительности состоит из большого количества элементов, зачастую противоречащих друг другу и не сводится т о л ь к о к отражению внешней реальности. Во многом она формируется уже существующими на ментальном уровне обычаями, «предрассудками» и суевериями, символами и нормами поведения, надеждами и фобиями наряду с материальными интересами, соотношение с которыми в каждом конкретном случае различно. Ментальность отражает тот пласт общественного и индивидуального сознания, в котором фактически отсутствуют систематизация, рефлексия и саморефлексия. Отдельные идеи здесь являются не результатом деятельности индивидуального сознания, а представляют собой неосознанно и автоматически воспринятые установки, общие в целом для той или иной эпохи и социальной группы, обусловленные коллективными детерминантами представления и верования, традиции, имплицитно содержащиеся в сознании ценности, установки, мотивы и модели поведения, лежащие в основе рационально построенных и логически осмысленных концепций, теорий, идеологических систем.

В отличие от ментальности, ограниченной определёнными пространственно-временными (эпоха, период, регион, государство, этническая территория) и социокультурными (реально существующие общности и личности) рамками, архетип носит всеобщий характер, независимо от времени и места[1]. Он представляет собой биосоциальный процесс, цель которого - осуществление первоначально заложенной в эмбрионе личности во всех её аспектах, со всеми её психическими данностями [8, с. 160]. Если ментальность зависит от социокультурного контекста с присущими ему этическими представлениями, то архетип этически нейтрален. «Архетип - структурообразующая единица, служащая основанием (каркасом), психическим вектором социокультурного развития. Архетип - корень, на поверхности которого история и культура производят всё новые очертания и формы, расцвеченные всей гаммой красок душевного состояния человека. Ментальность - формообразующая единица, придающая архетипическому содержанию качественную характеристику. ...Архетип - абстрактная категория, ментальность - всегда конкретна, архетип - содержание, ментальность - форма, архетип - сущность, ментальность - явление» [5, с. 96, 97].

В отличие от Фрейда с его «личным бессознательным», Юнг говорит о более глубоком слое - «коллективном бессознательном» (архетипе), идентичном у всех людей и слоёв общества. «Личностный слой оканчивается самыми ранними детскими воспоминаниями; коллективное бессознательное, напротив, охватывает период, предшествующий детству, то есть то, что осталось от жизни предков» [8, с. 119]. Именно это коллективное бессознательное и формирует определённый образ мира, который затем находит отражение в ментальностях различных социальных слоёв общества.

Итак, архетипы - это некие устойчивые образы коллективного бессознательного. Рассуждая в данном случае о ритмологии и её психотерапевтической функции, можно обнаружить, что архетипические образы «спрятаны» за ритмологическими понятиями (рассмотренными выше). Очевидно, что если бы в основе ритмологии лежали понятия с негативной коннотацией и формирующие соответствующий ассоциативный ряд, вряд ли она могла бы исполнять свою психотерапевтическую функцию.

Исходя из сказанного, можно сделать вывод о том, что «ритмология» как система знания, имеющая практическое применение, представляет собой оздоровительную психотерапевтическую практику, основанную на ментальных и архетипических представлениях людей, осуществляющуюся в форме психологических тренингов через чтение определённых ритмов, автором которых выступает её основательница Е.Д. Марченко.

ЛИТЕРАТУРА:

Козырев Н.А. Избранные труды. Л.: Издательство Ленинградского университета, 1991. 448 с.
Маркс К. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта //Маркс К., Энгельс Ф. Соч. М.: Государственное издательство политической литературы, 1957. Т.8. С.115-217.
Мезенцев С.Д. Экспертное заключение об отсутствии в ритмологии Е.Д. Марченко признаков религиозного учения, религиозной организации, религиозной литературы, секты / Религия и право. Славянский правовой центр [Электронный ресурс] // [URL]http://www.sclj.ru/reference/expert/detail.php?ELEMENT_ID=3119
Споры о главном. Дискуссии о настоящем и будущем исторической науки вокруг французской школы «Анналов». М.: «Наука», 1993. 207 с.
Сторчак В.М. Архетип и ментальность в контексте религиоведения. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. М.: Российская академия государственной службы при Президенте РФ, 1997. 146 с.
Элбакян Е.С. Новые религиозные движения эпохи постмодерна: динамика организаций «нью эйдж» (на примере организации «Радастея») //Религиоведение. 2018. № 1. С. 36-51.
Юнг К.Г. Архетип и символ. М.: «Ренессанс», 1991. 300 с.
Юнг К.Г. Психология бессознательного. М.: «Канон», 1994. 320 с.
Jung C.G. Structure and Dynamics of the Psyche.// Jung C.G. Collected Works. - London: «Pantheon», 1969. Vol. 8. 608 p.

СНОСКИ:

[1] Архетип (от греч. arche- начало иtypos- образ) - образец, прообраз, первичная форма. В античности под архетипомпонимался наиболее древний текст, к которому восходят тексты более поздних сочинений и который практически невозможно адекватно реконструировать. Понятие «архетип»встречается уже у Филона Александрийского, который им называет образ Бога (ImagoDei) в человеке, Иринея, характеризующего через понятие «архетип» божественное сотворение мира, у Дионисия Ареопагита, называющего «первичную завесу» архетипом. Л. Леви-Брюль таким образомобозначает ряд символических форм, существующих впервобытном мышлении. Наибольшее развитие понятие «архетип»получило в аналитической психологии К.Г. Юнга, который, исследуя, под влиянием З. Фрейда, «индивидуальное бессознательное», постепенно пришёл к выводу о существовании в психике человека более глубокого слоя - «коллективного бессознательного», представляющего собой отражение опыта прежних поколений, «отпечатавшегося» в структурах мозга. В «коллективном бессознательном» в зародышевой форме находятся возможности всех психических процессов и переживаний. Его содержание составляют первичные (врождённые) психические структуры - общечеловеческие, исторические прообразы и «базовые схемы» образов фантазии, в наибольшей степени способствующие формированию воображения, которые и получили в учении Юнга название «архетипов» (у Фрейда это «архаические остатки», унаследованные из врождённых (первобытных) источников разума человека.

Автор: Е.С. Элбакян, доктор филос.наук, директор Центра религиоведческих исследований

Источник: Научный журнал "Вестник ЛГУ

Пожарский С.Д. Становление ритмологии как науки в эпоху античности

2018-11-16

НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ «СОВРЕМЕННАЯ НАУКА» (СЕРИЯ «ПОЗНАНИЕ») №10 (2018) ISSN 2500-3682 (ВАК — 09.00.00, 19.00.00, 24.00.00)
ПОЖАРСКИЙ С.Д.
к.пс.н.,профессор Смольного института РАО
СТАНОВЛЕНИЕ РИТМОЛОГИИ КАК НАУКИ В ЭПОХУ АНТИЧНОСТИ
Аннотация. В статье описываются предпосылки формирования ритмологического направления научного знания с точки зрения историко-философского подхода. Раскрываются онтологические, гносеологические и аксиологические предпосылки первоосновы ритмологии. Ритм, как взаиморасположение частей космоса. Ритморазвитие в космогенезе. Рассматриваются проблемы практического применения теории ритмологии в достижении гармонии человеческих взаимоотношений.
Ключевые слова: ритм, ритмология, ритмика, время, движение, протяженность, соразмерность, чередование, перводвижение, гармоничность, ритмопроцесс.
Современное научное пространство проникнуто размышлениями о человеке и его месте в мире. Существует большое разнообразие подходов к познавательной деятельности человека, остановимся на одном из направлений — ритмологии, которая фокусирует внимание на рассмотрении развития в движении и изменении. Актуальность данного направления научного знания обусловлена активным поиском в последние три десятилетия методов, концепций, изменяющих мышление человека и расширяющих его сознание. Появляются исследования, направленные на поиск устройства формы предметов и явлений материального мира в сознании человека. «Речь идёт именно о смене мышления человечества»[1].
Так авторы коллективной монографии «Ритмология культуры: очерки» считают, что ритмология – «…это если не отдельная дисциплина, то научное направление, изучающее условия ритмической организации систем жизнеобеспечения людей. Ритм лежит в основе человекоразмерности в её психофизиологическом и социокультурном аспектах. С ритмологической точки зрения, человеческое существо – это сложное взаимодействие множества внутренних и внешних пульсаций. Биение пульса, дыхание, речь, движение человека в пространстве — всё это имеет ритмическую основу…»[2]. Происходит углублённое понимание обобщённого образа ритма как вида действительности, изменяющегося в процессе развития объективного мира. Объединяющей мыслью для книги стала идея ритма как базового организующего принципа человеческой жизни, его влияние на различные среды и индивидов. Поставлены вопросы о соразмерности ритмов, о проблемах несовпадения ритмов и трудностей, которые они вызывают, об исторической смене ритмических рисунков.
В произведениях Е.Д. Лучезарновой (Марченко) ритм связывается со временем, которое трактуется как субстанция, физическая величина. Ритмы Е.Д. Лучезарновой – новая жанровая форма, особо организованный текст с взаимопроникающими друг в друга синтаксическими и смысловыми конструкциями, делающими текст объёмным и многосмысловым. С помощью ритмов автор описала весь этот мир, раскрыла особенности человека и планеты.
Ритмология Е.Д. Лучезарновой (Марченко) практична, через систему наблюдения, чтения знаков позволяет «фиксировать связи, которые невидимы обычным людям»[3]. Поддерживая и развивая теорию о нелинейности времени и его активности, Е.Д. Лучезарнова даёт ему следующее определение: «Время – форма, способ, субстанция существования разума»[4]. Ритмология как наука о времени, с точки зрения Е.Д. Лучезарновой, исследует человека и его ритм. Научившись фиксировать время и познав законы, по которым оно существует, человек сможет смотреть на происходящее как бы со стороны, при этом все события жизни будут связываться в единую цепочку неслучайностей.
В задачи данного исследования входит рассмотрение предпосылок формирования ритмологии как науки в эпоху античности, рассмотрение основ ритмологического знания, основных понятий ритмологии – ритма и ритмики в трудах античных философов.
Жизнь человека протекает в структуре единого социального пространства и времени, этот процесс возможен благодаря способности мышления и сознания, начиная с анимистическиих форм мышления и завершая современными рационально-практическими формами сознания, направленного на преобразование объективной действительности. Как отмечают исследователи, человек живёт в условиях проявления многообразия ритмов (биоритмы, социоритмы, трудовые ритмы и т.д.), это проявляется в практической деятельности, замечено, что один человек находится в ритме возбуждения, вдохновения, а другой – в ритме пассивности.
Фундаментальное понятие философии — бытие — характеризуется такими формами, как пространство, время, движение и системность.
Развитие как наука о законах преобразования природы, общества, мышления даёт возможность управлять процессами преобразования, изменять мир в соответствии с объективными законами и потребностями человеческой цивилизации. Развитие теоретического знания постоянно расширяет горизонты познавательного и практического освоения мира человеком и связано с формированием и структурированием конкретных научных систем познания.
Человек остаётся живым существом, вписанный в единый природный ритм жизнедеятельности, он обладает громадной структурирующей силой и приводит в порядок свойства жизни. Вследствие этого при историческом анализе образа жизни ритмическое развитие у оседлых народов характеризовалось размеренностью и абстрактным понятием – протяжённостью. С одной стороны, оно характеризуется общепонятийной категорией времени, а с другой стороны, предметом, носящим утилитарную функцию — часами, которые фиксируют время и являются материальным предметом ритмической характеристики бытия.
Без понимания философского осмысления времени и его инструмента фиксации движения (часы) не понять практического значения в чередовании ритма жизни. Поэтому не случайно часы как элемент фиксации времени использовались с древнейших времен в Египте, Китае, Греции.
Ритм жизни способствует раскрытию физических и психологических сторон жизни человека и упорядочиванию элементов живой и неживой природы.
Понятие ритма и ритмологии.Положение об изначальной ритмичности объективной реальности пронизывает всё философское и религиозное мировоззрение. В древнеиндийской философии бог Брахма на основе перворитма творит и разрушает время и существующий в нём мир. В греческой мифологии Киклопы, помощники кузнеца Гефеста, чередой ударов молотов по наковальне отбивают ритм строительства мироздания. Пифагорейцы ритмичность космоса нашли в идеях числа и меры (единицы).
В древние времена человек заметил, что вся природа подчиняется определённым ритмам: сменяются времена года, день сменяется ночью, расцветает и погибает растительный мир, жизнь замещается смертью — всё это происходит с определённой повторяемостью. Опыт мировой истории подтверждает эту тенденцию сменой и развитием цивилизаций. Исторические тенденции развития этого понятия восходят к этапам развития греческой и латинской культуры. Ритм в древнегреческом языке определяется как «образ», «вид», «фигура», «соразмерность»[5].
Очень важная характеристика ритма дана в понимании соразмерности как динамической основы движения. Отметим, что в соответствии с интервалом чередования явлений и нового значения движения происходит новое понимание движения как изменения в процессе ритмики.
В практической ритмологии исследование закономерностей чередования элементов мира, видоизменение форм ритма имеет актуальное значение, когда ритм жизни человека ограничен возрастным пределом, а в процессе развития необходимо осуществить многообразие этапов этого движения.
Этапы становления категории ритма подчёркивают онтологический принцип развития бытия, что наблюдалось в первоначальном понимании пифагорейцами слова «ритм» в значении «число – (единица)», сущность бытия. Они дополнили характеристику ритма понятием «мера» как взаиморасположение частей космоса, как проявление закономерных процессов взаимоотношений элементов окружающего мира в процессе чередования.
Данная проблема становится актуальной в свете развития мировой науки, анализирующей процесс развития с созидательной точки зрения, когда для понимания преобразования мира необходима уже не констатация магии ритма, а знание закономерностей чередования не только отдельных процессов, а всего земного и космического пространства.
Так, ведущий американский социолог Льюис Мамфорд считает, что «…именно в Древнем Египте реализовалась определённая магия ритма». Он отмечал, что «уникальным феноменом египетской культуры можно считать концентрацию рабочей силы и создание основ организаций, которые сделали возможным выполнение работ невиданных ранее масштабов. Всё это требовало огромной восприимчивости к ритму. Ведь гигантские инженерные задачи, осуществлённые 5000 лет назад, были невозможны без ритмического единообразия…»[6].
Современная наука разрабатывает новый концепт понимания ритма и ритмологии в процессе переосмысления и углубления новых теоретических положений развития и его эмпирических категорий.
В исследованиях многих отечественных и зарубежных авторов это связано с одной из фундаментальных философских и научных категорий – с категорией развитие как «…закономерное, направленное качественное изменение материальных и идеальных объектов…»[7].
Предшествующие знания о ритмологии позволяют получить ответы на два важных вопроса: (1) в чём состоит сущность этого понятия и (2) каким всеобщим свойством обладает эта категория и какие основания имеются для выделения этой категории и её последующего изучения.
Данный процесс характеризуется как многообразием взглядов на эти понятия современных авторов, так и историческим подходом к исследованиям, начиная с античных времён и до современности, что способствует систематизации и научной обусловленности актуальной проблемы жизнедеятельности как отдельного человека, так и развития всего человечества.
Ритм оказывает особое воздействие на поведение человека, на раскрытие его творческих способностей.
Отметим общие свойства ритма: 1) природные и социальные ритмы характеризуются бинарной сущностью своего содержания; 2) характерная особенность ритма заключается в волнообразном чередовании составных частей ритма, эта особенность подчёркивает динамический характер ритмосодержания.
Предпосылки формирования ритмологии.Представление о развитии, движении и ритмологии как способе его реализации формировалось параллельно с осмыслением окружающего человека мира природы. Первый этап античности традиционно связывается с именами натурфилософов, а также некоторых софистов.
Фалес Милетский.В представлениях этого философа первоначало мироздания создало предпосылки для философского, а затем и научного осмысления понятия ритмология. Обратим внимание на два фактора.
Во-первых, сама постановка проблемы развития содержит в потенциале проблему ритмологии как системы функционирования, прерывистости движения, от исхода до конца, определённого движения бытия. Одновременно с этим, первоначало или перводвижение связывается с одним из современных значений ритма как фундамента или исходного пункта развития. Первый этап осмысления мира относился к анализу природы к её конкретным свойствам. Основой мироздания является вода как некий подвижный, изменчивый, текучий «фюзис» и это отразилось в мировосприятии движения как текучести.
Образ воды содержит в себе противоположности изменчивого и постоянного. При анализе процесса развития появляется важная характеристика движения — фазовый переход как прерывность однообразного состояния, что характеризует развитие с различной временной определённостью. Вода, помимо перечисленных свойств, обладает ещё одним, а именно волновым характером движения. Волна, которая имеет в своей амплитуде максимум (вершину) и минимум (впадину), непосредственным образом относится к понятию ритм, которое последовательно раскрывает происходящее с точки зрения размеренного протекания чего-либо. Будучи свойством размеренного чередования движения, волнообразность в той или иной мере должна быть присуща любому объекту. Само возникновение и растворение индивидуальной вещи в амплитуде (интервале) представляет собой в абстракции волну. Такое рассмотрение показывает, каким образом проявление свойства первоначала (ритма) в начальном состоянии и завершающей стадии, и выделение общих свойств является основанием для более глубокого проникновения в сущность исследуемых феноменов.
Следующее свойство развития – это (в понимании античных философов) текучесть, т.е. постоянная подвижность. Этот признак рассматривается как закономерное чередование свойств рассматриваемого объекта в форме ритмов.
Составные части ритма (начало и окончание движения) – это состояния конкретных форм порождения первоначала, или, как можно сказать на современном языке, индивидуализации вещей. Из некоторого бескачественного, неопределённого, первородного состояния идёт образование разнообразных объектов. В самом ритме различия слиты и находятся лишь в потенциальном виде. Их различие начинается с момента оформления вещей. Вот почему античные философы наделяли ритм свойствами формообразования. В результате, окончание движения – это высший предел существования конкретной формы, которую принимает первоначало, а начало – база, фундамент состояния движения.
У Фалеса присутствие в понятии ритмология определения «конкретная форма» существенно, т.к. безотносительно неё невозможно говорить о ритмологии в силу качественной неопределённости воды как первоначала. Первоначало наделено свойствами текучести, способности принимать различные формы, разумностью, а также волнообразным характером движения. Всё это даёт основание для того, чтобы характеризовать категорию ритм как существенную стадию в фундаментальной философской категории – движение.
Анаксимандр, рассматривая проблему конечного и бесконечного, пришёл к заключению, что первоначало должно быть бесконечным и неопределённым, ему он даёт название апейрон (απειρον — греч. «беспредельное»). Здесь основное внимание уделяется не констатации перечисленных свойств сущности бытия в форме апейрона как элемента, количественной и качественной определённости, этим в течение тысячелетий занимается философия, апейрон рассматривается как форма материального мира, как элемент ритма. На первом этапе изменения апейрон порождает противоположности, здесь начинается процесс развития нового и происходит развитие в форме ритмологического скачка, когда осуществляется переход влажного в сухое, тёплого в холодное.
Это теоретическое положение Анаксимандра имело далеко идущие последствия. Комбинация этих качеств даёт понимание развития различных элементов: земли, воды, воздуха и огня. Так, из тёплого и холодного возникла огненная оболочка, покрывающая мир (гео). Важно, что для сохранения целостности мира элементы не должны нарушать своих границ.
По Анаксимандру, развитие мира циклическое и определяется установлением и нарушением справедливости. Он возводит этический принцип справедливости в разряд природных законов, которые должны неукоснительно соблюдаться, чтобы поддерживалась устойчивость мироздания.
Беспредельность – первое и самое существенное свойство первоначала в концепции Анаксимандра. Он рассматривает два противоположных состояния ритма, или, в абстракции – точки, каждая из которых граничит с областью неопределённого и охватывающего все свойства апейрона. Через них возможен возврат вещи в состояние первоначала, но уже с новыми свойствами. Если действительно исходное состояние есть некое начальное установление границ, то ритм как её состояние в процессе чередования является переходным звеном в цепи преобразования и изменения субъекта, в котором достигается максимум индивидуального существования вещи в конкретной форме.
Таким образом, ритм — это форма максимального по времени существования вещи в выделенном из апейрона состоянии, выражаемое в ненарушении установленных с другими вещами границ.
Рассмотрение онтологических предпосылок развития в концепции Анаксимандра позволяет отметить следующее: категория ритма непосредственным образом связана с категорией предела, границы – это верхняя и нижняя грани, которые предустановлены апейроном для вещи, и в которых она должна существовать. К самому апейрону эти понятия неприменимы, в нём все противоположности тождественны. В результате, ритм – это предел существования конкретной формы движения, которую принимает первоначало, где достигается временная гармония противоположно направленных.
В силу непрерывности апейрона, границы изменения ритма при чередовании оказываются условными, перетекаемыми из одного в другое. Ритм, как и в обсуждаемой ранее концепции Фалеса, сохраняет своё значение как стадии в движении первоначала. В гносеологическом плане существенно, что:
— в основании всех явлений лежит беспредельное, производящее их благодаря установлению и разрушению границ;
— в познании сущности ритма есть предел вследствие ограниченности возможностей человека;
— главное в познании – это выяснение границ существования каждой вещи.
В аксиологическом плане высшей ценностью является следование справедливости и соблюдение границ. В этом смысле мудрость человека есть жизнь в гармонии с собой и окружающим и возврат тем самым долга породившей причине (природе).
Пифагор. Опираясь на теорию первоначала природы, Пифагор и его последователи считали число, а более конкретно, единицу выражением единого. В этом смысле пифагорейцы, как отмечает А.Н. Чанышев, дополнили «апейрон Анаксимандра как «беспредел» пределом (дуализм), поняв последний как геометризированное число»[8].
Пифагорейцы рассматривали категорию предела и беспредела как онтологическую сущность развития, как свойство, присущее всей совокупности материи, в которой движение как форма изменения сущности проявлялась как ритмическое чередование различных сфер бытия.
У Пифагора конкретное выражение категории предела находится в геометрии. В пифагореизме это не просто человеческая практика, это выражение процесса ритморазвития в космогенезе. На эту характерную особенность понимания ритма в космосе обращают внимание многие исследователи, так, например, известный французский философ и математик Роже Каратини, один из соавторов авторитетнейшей иллюстрированной французской энциклопедии Борда, обращает внимание, что «… Пифагор был первым, кто сделал арифметику и геометрию науками в подлинном смысле этого слова, освободив их от служения только делу купцов и землемеров. Пифагор преобразовал геометрию, рассматривая её принципы чисто абстрактным образом и исследуя теоремы с интеллектуальной точки зрения…»[9].
В учении пифагорейцев были выделены десять пар противоположностей, которые можно рассматривать как формы выражения ритмов: 1. предел и беспредельное; 2. нечёт и чёт; 3. единое и многое; 4. правое и левое; 5. мужское и женское; 6. покоящееся и движущееся; 7. прямое и кривое; 8. свет и тьма; 9. хорошее и дурное; 10. квадратное и продолговатое.
Гармония, наряду с пределом и беспредельным, числом также относится к центральным понятиям пифагореизма. В его развитой форме у Филолая находим, что «… эти два начала [перас и апейрон] связываются посредством гармонии <…> Гармония есть соединение разнородного и согласие несогласного… »[10] дисгармония – господство одной над другой: то, что обладает гармоничностью, является прекрасным и наоборот, если что-то прекрасно, то оно гармонично. Таким образом, прекрасное – это признак, по которому возможно узнать гармонию. Но что же представляет собой гармония? «…Гармоничность – особое свойство, выражающее примирение противоположностей…»[11]. Достичь гармонии означает стать целостным, т.е. единым, подобным Единому (Богу).
Человек подчиняется законам чисел, их отношений и гармонии. Числовые законы, как считали пифагорейцы, умопостигаемы, следовательно, мир познаваем, но лишь настолько, насколько он определён. Основа познания заключается в осознании, что «…первичным является природа чисел и пропорций<…>, пронизывающая всё, в соответствии с которой всё гармонично соединено и подобающим образом украшено. И мудрость поистине есть знание прекрасного, первичного, божественного и чистого, всегда неизменного и действующего так, что всё прочее, причастное ему, также может быть названо прекрасным…»[12]. С познания основы всех вещей начинается путь к совершенству. Другой вопрос, что познанию мешают чувства как источники разнообразных впечатлений, затрудняющих видение упорядоченности и единства в явлениях действительности. Противостоять этому возможно через систему приёмов, или, как их называли пифагорейцы, очищений.
Ритм возможно определить через категорию гармонии. Это состояние наибольшей гармоничности в существовании вещи, выражаемое в балансе противоположностей. Это состояние наибольшей дисгармонии, когда одно из начал максимально подавляет другое. В силу того, что в терминологии пифагорейцев «всем владеет число», соотношения противоположностей в состояниях могут быть выражены количественно.
В гносеологическом плане существенно, что познание сущности ритма возможно в той степени, в котором действует предел, выраженный числом как принцип чередования; главное в познании ритма – это выделение максимальных числовых значений в диапазоне устойчивого существования вещи. Количественные с оотношения в динамике состояний изменчивости есть главный критерий понимания их сущности.
В аксиологическом плане высшей ценностью является созерцание красоты космоса. В этом смысле мудрость человека есть познание законов мироздания, обуславливающих эту красоту и раскрытие красоты в себе.
Гераклит.Первоосновой мироздания у Гераклита является огонь, образ которого наиболее точно характеризует идею вечного движения или изменчивости. Весь мировой процесс выглядит у Гераклита как балансирование между двумя состояниями – максимального единства разнообразных вещей (воспламенение) и максимального различения разнообразных вещей (угасание огня). Эти два состояния, которые можно охарактеризовать как балансирование, названы Гераклитом «путь вверх-вниз».
Закон борьбы противоположностей – центральная идея в концепции Гераклита. Воспламенение и угасание — это две противоположно направленные тенденции в существовании первоначала, максимальная и минимальная степени выраженности его основного свойства, которые образуют суть противоречивости и принципа борьбы. В качестве иллюстрации у Теофраста содержится следующая позиция Гераклита: «… из противоположностей та, что ведёт к воспламенению, зовется Согласием, Миром …»[13], а в другую сторону – рознью. Дальнейшее развитие этих идей будет осуществлено Эмпедоклом при рассмотрении категорий Любовь и (Раздор) в форме чередования ритмопроцесса.
У любой вещи может быть бесконечное множество свойств. В этом состоянииритм (как форма) оказывается состояниями пространственно-временной композиции (гармонической структуры) сущностных свойств объекта, характеризующихся определённой степенью их выраженности, вне этого состояния ритм (объект) будет уже другим, потому как изменится композиция (или структура) этих сущностных свойств и их значение.
Если начало и завершение обозначают форму ритма как некую композицию сущностных свойств вещей в их предельных выражениях, то первым шагом начала познания свойств ритма является выделение существенных свойств в вещи. Указанием на их существенность будет относительно устойчивая воспроизводимость, повторяемость в различных ситуациях.
Следующий шаг познания – это установление максимального и минимального значений этих свойств. Далее – соотнесение этих предельных значений с тем, что означает максимум автономного или слитного с первоначалом существования. Завершающим этапом будет выведение принципа связи различных свойств. Это возможно через сравнение состояний ритмов друг с другом.
Истинным достоверным суждением о сущности ритма будет установление закона, характеризующего принцип связи сущностных свойств объекта и их динамику. Процедура исследования – это многократные наблюдения и сравнительный анализ.
Итак, высшее достижение развития человека – это слияние его души с мировым логосом.
Мера ритма определяется природой объекта. Для живых объектов – это генетическая программа. Для человека это генетическая программа в единстве с социальной программой (идеал).
В воззрениях Гераклита обострена диалектика выбора. Если мы предпочитаем одно состояние, то мы удаляемся от противоположного ему. Принципиальный тезис, выявляемый у Гераклита – это то, что ритм есть разные степени проявления одного предельного свойства — совершенства.
Таким образом, ритмика есть активное, напряжённое состояние взаимодействия (борьбы) противоположно направленных сил. Т.к. ритм оказывается состоянием пространственно-временной композиции (гармонической структуры) сущностных свойств объекта, то он характеризует определённую степень его выраженности.
В результате в онтологическом плане существенны следующие категории: путь вверх/путь вниз, мера, борьба/согласие, гармония.
В гносеологическом плане существенно, что ритм объективно существует и доступен чувственному восприятию; критерием истины является Логос, который выражается в едином видении объекта разными людьми; в качестве процедур познания предлагаются: постоянное уточнение выносимых суждений (рефлексия), сравнительный анализ объектов в их движении (или изменении) и противоположности (неподобности) друг другу.
В аксиологическом плане важно, что высшая ценность для человека – это следование мудрости, которая достигается через очищение души (огненного начала) от влажной природы тела, способного потушить эту искру мирового Логоса.
Именно состояние ритма предполагает одновременно максимальную степень выраженности следующих свойств: мудрость(предельное сознание), чистота (свобода от побуждений тела),лучезарность (глубокое понимание сути вещей), святость(осознание единства и высшего смысла вещей).
Эмпедокл предложил одну из первых теорий биологической эволюции. Для нас Эмпедокл интересен, прежде всего, как мудрец. Он рассматривал движение как чередование вещей, как познание сущности бытия. Движущими причинами у Эмпедокла выступают две противоположно направленные силы – Любовь и Ненависть, сущность которых в соединении и разделении. Различия между ними обусловлены разной пропорцией (количественным соотношением) между Любовью и Ненавистью.
Разница заключается в том, что Любовь соединяет разнокачественные элементы и разъединяет однокачественные, а Ненависть – соединяет однокачественные и разъединяет разнокачественные. Под действием сил элементы смешиваются друг с другом в определённом сочетании, и проявляются глубинные характеристики понимания чередования ритма, как процесса движения, а впоследствии изменения сущности рассматриваемого объекта.
В развитии мира Любовь и Ненависть чередуются друг с другом. В этом чередовании существуют четыре состояния: полное господство Любви, переход от Любви к Ненависти, полное господство Ненависти, переход от Ненависти к Любви.
В состоянии господства Любви мир представляет собой высшее состояние, совершенную смесь, бескачественный Сфайрос, полное единство разнородных элементов. В состоянии господства Ненависти все элементы максимально отчуждены друг от друга. В промежутках между этими крайними состояниями под действием силы Любви возникают разнообразные вещи.
Следовательно, самой высшей или абсолютной формой ритма будет с одной стороны, тот самый бескачественный Сфайрос, совершенное смешение элементов, а с другой стороны это максимум в проявлении Раздора (Ненависти) и состояние отчуждённости элементов.
Движение ритма обусловлено разной пропорцией (количественным соотношением) между Любовью и Ненавистью. В зоне господства Ненависти, когда все элементы максимально отчуждены друг от друга, в образующихся индивидуальных вещах преобладает тенденция к соединению однородных, т.е. однокачественных корней (элементов): огонь-огонь, земля-земля и т.п.
В зоне Любви в образующихся вещах преобладает тенденция к соединению разнородных или разнокачественных корней (элементов): огонь-земля, вода-земля, воздух-огонь и т.п.
Природа развития индивидуальной вещи, её изменение при чередовании формы ритма (оболочки) в понятиях Эмпедокла определяется тремя аспектами: составом элементов/корней, количественным отношением элементов/корней (какой преобладает), характером взаимодействия Любви/Ненависти.
Развитие в сторону состояния господства Любви (восходящая ветвь) идёт по пути увеличения равноценных в количественном отношении вкладов «корней всех вещей». Т.е. вещи с парным сочетанием первоэлементов – более простые и раньше возникшие, а вещи с совершенным сочетанием, включающие все четыре элемента – более сложные и поздние по характеру образования. Появление таких вещей будет означать постепенное изменение движения к состоянию Сфайроса.
Исчезновение таких вещей будет знаменовать движение в сторону господства Ненависти и разрозненности.
Таким образом, мы можем выделить несколько свойств чередования, которые составляют сущность циклического развития у Эмпедокла: телесная организация (её пропорциональность, соразмерность); формы общения (высшая из них — общение посредством человеческой речи, следовательно, общение есть, в свою очередь, форма проявления Любви); разделение полов и, следовательно, максимальное раскрытие и выражение их природы.
Приближение к истине – это процесс развития, напряженный труд не одного поколения людей. Следование правильному разуму означает нахождение в согласии с божественным разумом. Примечательны слова Эмпедокла: «…дерзни же и воспрянь к вершинам мудрости// Исследуй всеми силами всё, что в предмете ясно, // Но не думай видеть больше, чем доступно глазу, // Ни слышать тупым слухом более того, что отчётливо высказано, // Не доверяй и другим, каким ни есть, путям знания; // Не давай веры ощущениям и размышляй, как все само себя выясняет…»[14]. Истина рассматривается Эмпедоклом как достижение высшего состояния человеческой жизни. Мудрость есть цепь вершин, открываемых Божественным разумом наиболее настойчивым.
«Познай, сделав в уме разумное деление…»[15] — фраза, указывающая на то, что истина достижима в результате мыслительных операций с теми фактами, полученными в ходе чувственного восприятия – отделения существенных свойств от несущественных.
Познание истины, в сущности, сводится к раскрытию силы Любви, действующей во всём мире. Обладая от природы этой силой, он обладает способностью видеть созидательную силу Любви и применять её для своего физического и умственного развития. Поэтому в практической ритмологии важно личность (как субъект деятельности) вывести на пик формы, на высшую ступень познания, подготовиться к периоду спада, преодолеть его и вновь оказаться на вершине очередного ритма движения.
Наконец, завершающим моментом в гносеологическом плане и подготавливающим плавный переход к аксиологии является предпосылка того, что развитие человека определяется тем, как он представляет окружающий мир: «… Ибо человеческий разум растёт соответственно представляющемуся…» и «… перемена в (нашем) состоянии сопряжена с переменой (нашего) образа мыслей…»[16]Состояния человека определяются образом его мысли. Следовательно, закон, его сущностные свойства, есть именно образ мысли. Бесконечность совершенствования человека есть производная от бесконечности отражаемых предметов и их комбинаций в представлении. Косность разума будет означать начало движения к разрушению. Состояние характеризует одну из сторон понятия «мудрость», которая с точки зрения Эмпедокла представляется как предметная мысль.
Наличие образа как ориентира в жизни – это начало движения к Любви жизни.
Читать далее... /Продолжение научной статьи/

Кичигина В.В. Эволюция русского космизма в отечественной поэзии XVIII-XX вв.

2018-10-15

ИСТОЧНИК:
Филологические науки. Вопросы теории и практики (входит в перечень ВАК). Изд-во: Грамота (Тамбов), 2018. № 10. Ч. 2. С. 255-260. ISSN 1997-2911. УДК 82.141
Кичигина Виктория Викторовна
(кандидат филологических наук)
/Белгородский государственный национальный исследовательский университет/
ЭВОЛЮЦИЯ РУССКОГО КОСМИЗМА В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПОЭЗИИ XVIII-XX ВВ.
  Статья раскрывает понимание основных идей русского космизма через призму поэтического творчества. Анализируются стихотворения Г. Р. Державина, А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Ф. И. Тютчева, К. Д. Бальмонта, ритмы Е. Д. Лучезарновой с целью выявления тех родовых черт русской поэзии, которые позволяют говорить о её космическом характере. Автор приходит к выводу о том, что сама природа русского языка даёт возможность осмысления мира в метафизических категориях, независимо от того, к какому направлению причисляет себя поэт, размышляющий о мироздании, и указывает на парадоксальность художественного метода русской поэзии, позволяющего объединять в целое взаимоисключающие понятия и образы.
Ключевые слова и фразы:
русский космизм; план выражения; план содержания; антитеза; онтология; бытие; композиция; русский язык; ноосфера; ритм.
Традиции русского космизма в художественном творчестве являются постоянным предметом интереса и философов, и культурологов, хотя, на наш взгляд, заслуживают большего внимания филологов, поскольку магия художественного текста заключается не только в плане его содержания (что с удовольствием отмечают все исследователи данной темы), но и в плане его выражения. В этой связи вопрос о том, почему именно русская литературная традиция создала такой мощный фундамент под философией русского космизма, ещё ждёт своего ответа.
Отмечая «общие, родовые черты» русского космизма, С. Г. Семёнова говорит о том, что ему свойственен ряд характерных особенностей:
- во-первых, понимание восходящего характера эволюции, роста в ней разума и признание необходимости нового, сознательно-активного ее этапа (ноосфера, пневматосфера, Царствие Божие, Царствие небесное);
- во-вторых, двойственная природа «восходящего» человека – с одной стороны, его несовершенство, «промежуточность», с другой – «богочеловечность», творческое призвание, космичность в оппозиции к биологичности, историчности и социальности;
- в-третьих, признание человечества в целом как соборной совокупности сознательных, чувствующих существ в единстве своих поколений, идеальным образом которого выступает Душа мира, Божественная София, т.е. женское начало;
- в-четвёртых, переосмысление роли науки в обществе как грандиозного синтеза наук, объединенных во всеобщую космическую науку о жизни в ее духовном цвете, сохранение, продление, развитие её. Отсюда следует и неизбежная энциклопедичность каждого человека, его ориентация в широком поле человеческого знания, как точного, так и гуманитарного.
И, наконец, для русского космизма характерно обоснование объективности нравственной эволюции при переходе человечества из биосферы в ноосферу как естественного закона развития мира («геологического», по мысли Вернадского) [10, с. 32-33].
Таким образом, человек, обладающий космическим сознанием, воспринимает существующую действительность как переходный этап к некоей высшей реальности и осознаёт, с одной стороны, необходимость индивидуального совершенствования, а с другой – всеобщность данного процесса. Формы выражения данного мировоззрения различны, но тяготеют либо к науке, либо к литературе, зачастую приобретая синтетический характер.
«Русский космизм можно определить как универсалистский тип миросозерцания, выкристаллизовавшийся к рубежу XIX-XX вв. и отражающий бытие мира и человека в их единстве, в нерасторжимой взаимосвязи микрокосма человека и микрокосма природы. Важнейшее место в этой системе взглядов принадлежит идее всеединства, которая позволяет рассматривать мир и лежащие в его основе закономерности как нераздельное целое. Данная идея получила разработку во многих сферах духовно-культурного ренессанса: в философии, культурологии, науке и художественном творчестве» [5, с. 64-65]. Именно аспект художественного творчества нам и хотелось бы рассмотреть в данной статье.
На особый, синтетический характер русской классической литературы указывал Даниил Андреев в метафилософском исследовании «Роза мира», обращая внимание читателя на тот факт, что в русской культуре призвание художника не ограничивается только созданием шедевра, оно должно совмещаться с определённым деянием. Это может быть гражданский, даже политический подвиг (А. Радищев, Н. Чернышевский, Н. Некрасов), проповедническая деятельность (от славянофилов и Гоголя до Достоевского и Толстого) или же поиск высшего синтеза художественного и религиозно-этического служения (Л. Толстой, В. Гаршин, Вл. Соловьёв) [1, с. 192]. Воспринимая русскую историю и культуру как отражение высшего бытия, писатель напоминает о «прорывах космического сознания» у Ломоносова, Державина, Грибоедова, Тютчева, Пушкина, Лермонтова, в образах лесковских праведников и в понимании Христа Леонидом Андреевым.
Таким образом, вся русская литература, даже в её, казалось бы, исключительно «социальных» и «биологических» формах, пропитана ощущением всеобщности происходящего с человеком, необходимостью восприятия жизни в её метафизических законах. Это качество отличает русскую литературу в ряду мировых литератур, то есть ей изначально присуща космичность восприятия мира в её разных гранях – от призыва к всеединству до признания трагедии отверженности от космического (Божественного) начала.
Что же объединяет в единое целое культуру, представители которой пытаются обнаружить точку гармонии в созерцании, по словам Ф. М. Достоевского, «двух бездн» одновременно? Попробуем ответить на этот вопрос, рассмотрев несколько стихотворений, написанных разными авторами в разные эпохи.
Особое место в литературе XVIIIвека занимает ода Г. Р. Державина «Бог». Созданная в 1874 году, она по праву считается одним из лучших образцов отечественной философской поэзии. В одиннадцати строфах оды автор даёт представление о временной и пространственной сущности того, что люди называют Богом, о его причинности и космичности и о связи бога как создателя с созданным им миром. Во второй части поэт размышляет о человеке и о его роли в мироздании. Обращает на себя внимание дерзновенный полёт автора, совмещающий в себе микро- и макрокосмос:
Ты цепь существ в себе вмещаешь,
Ее содержишь и живишь;
Конец с началом сопрягаешь
И смертию живот даришь. <…>
Как капля, в море опущенна,
Вся твердь перед тобой сия.
Но что мной зримая вселенна?
И что перед тобою я? [9, с. 106].
Автор соединяет несоединимое в единое целое – конец и начало, жизнь и смерть, капля и вселенная, – всё является отражением Бога и огромным вопросом человека о смысле своего предназначения («И что перед тобою я?»). Этот вопрос получит ответ в кульминации стихотворения – строках, ставших классическим определением человека:
Я связь миров, повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь – я раб – я червь – я бог![Там же, c. 108].
Здесь оппозиция тела и ума возведена в абсолют человеческого существования, вмещающего в себя земной прах и относительность человеческой власти в парадигме восхождения к создателю, частью которого и является человек.
Основным приёмом изображения в стихотворении выступает антитеза. Но её функция носит парадоксальный характер: противопоставляя различные ипостаси жизни, автор создаёт единую картину, вмещающую в себя противоположности в божественной сущности бытия. Так человек становится частью космоса, а космос проникает в человека в качестве живительной искры создателя, а, следовательно, оппозиция «Бог – человек» преодолевается в высшей сущности человека – Богочеловеке.
Как известно, Г. Р. Державин назвал А. С. Пушкина своим преемником, и эта преемственность в данном контексте может быть воспринята как определённая эстафетная палочка в ощущении человека как части разумной вселенной в новом веке. О пушкинском феномене написано очень много, однако точнее всего, на наш взгляд, его определили Н. В. Гоголь и Ф. М. Достоевский. Так, в 1834 году в статье «Несколько слов о Пушкине» Н. В. Гоголь написал, что это идеал русского человека, который будет достигнут лишь через 200 лет [3, с. 125, 126]. Почти полвека спустя, в 1881 году, Ф. М. Достоевский скажет, развивая мысль Гоголя, о том, что Пушкину свойственна такая гениальная черта, как «всемирная отзывчивость», которая является уникальной особенностью русского народа: «Народ же наш заключает в душе своей эту склонность к всемирной отзывчивости и к всепримирению и уже проявил её во всё двухсотлетие с петровской реформы не раз» [4, с. 459].
Космичность Пушкина очевидна в его стихотворении «Пророк», однако эта особенность является характерной чертой поэтики писателя и ощущается во многих его стихотворениях. Так, например, в стихотворении «Монастырь на Казбеке» свойственное романтизму двоемирие преломляется через призму космопланетарности:
Высоко над семьею гор,
Казбек, твой царственный шатер
Сияет вечными лучами.
Твой монастырь за облаками,
Как в небе реющий ковчег,
Парит, чуть видный, над горами.
Далекий, вожделенный брег!
Туда б, сказав прости ущелью,
Подняться к вольной вышине!
Туда б, в заоблачную келью,
В соседство Бога скрыться мне!.. [9, с. 307].
Лирический герой Пушкина, наблюдающий величие горной вершины, соотносит его со спасительной обителью бога. Эпитеты, подчёркивающие надмирность, создают картину недосягаемого величия: «царственный шатёр», «вечные лучи», «в небе реющий ковчег», «вожделенный брег», «вольная вышина» противопоставлены пространственной точке нахождения человека, ущелью, где может быть только одно желание – подняться, сказав «прости» тому миру, ничтожность которого понимается только в сравнении с величием «царственного шатра» Казбека. Интересно, что и здесь оппозиция «вершина – ущелье» преодолевается желанием и возможностью подъёма, траектория которого прочерчена в стихотворении указанием на «соседство с Богом». Соседство предполагает существование в одном пространстве с сохранением собственной индивидуальности, что свидетельствует о ценности человеческого «я» лирического героя. Стремление вверх, таким образом, естественно для него, и созерцание Казбека лишь будит память прошлых восхождений, былого величия.
Космичность Лермонтова очевидна каждому, знакомому с его творчеством. Ощущение отверженности от Божественной любви Ангела, хранящего в памяти былое величие, преломляется в его поэтике на самых разных уровнях – от Демона до Печорина. В лирике это состояние передаётся ёмко и лаконично:
Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.
В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сияньи голубом...
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? жалею ли о чём?
Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть;
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!
Но не тем холодным сном могилы...
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб дыша вздымалась тихо грудь;
Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб, вечно зеленея,
Тёмный дуб склонялся и шумел [6, с. 543-544].
Композиционно стихотворение делится на две части, разорванные вопросом «Жду ль чего? Жалею ли о чём?». Первая часть рисует картину божественной благодати сонной земли, при этом точка зрения наблюдателя обладает способностью созерцания ночного пейзажа сразу с двух позиций – снизу («пустыня внемлет богу», «сквозь туман кремнистый путь блестит») и сверху, из космоса («спит земля в сияньи голубом», «звезда с звездою говорит»). Эта «торжественная и чудная» картина небесного покоя не приносит умиротворения герою, напротив, подчёркивает дисгармоничность его внутреннего состояния («Что же мне так больно и так трудно?»). Пытаясь ответить на этот вопрос, он ищет опору в прошлой жизни и не находит её («не жду», «не жаль»). Он фиксирует только одно желание – «забыться и заснуть», но не умереть, отказавшись от жизни, а перейти в иное состояние, свободное от страстей бодрствующего наблюдателя. Герою хочется лежать на земле, доверившись звукам тихого голоса, поющего о любви, и шелесту склонившегося над ним дуба. Парадоксальным образом это желание соотносится с состоянием спящей в сиянье голубом земли. Так Лермонтов подчёркивает планетарность и одновременно космичность своего лирического героя, которому необходимо обрести покой на земле, помня о вечном космическом покое.
Это чувство передаётся антиномично в координатах «космос – человек» и уравнивается в поле космопланетарности: спит земля – что же мне так больно и так трудно? – я б хотел… заснуть. Желанный сон принесёт герою состояние покоя, описанное в первой части стихотворения: он будет внимать звукам любящего голоса и шуму веток дуба подобно тому, как пустыня внемлет богу. Он – частица космоса, слышащая звёзды, и одновременно дитя планеты, дарящей любовь через своих дочерей.
Смысл стихотворения, таким образом, обретается на понимании соединения несоединимого, отразившегося в монологе лирического героя.
Язык природы как голос высшего начала слышит и Ф. И. Тютчев, и не только в знаменитом стихотворении «Не то, что мните вы, природа…». Пантеизм Тютчева ощущается во всех его стихах о природе, но это лишь отголосок большого вселенского хора, отражённого в его поэзии. Путь восходящей души для Тютчева многомерен – она может обрести себя в самых разных оттенках бытия.
О вещая душа моя!
О сердце, полное тревоги, –
О, как ты бьешься на пороге
как бы двойного бытия!..
Так, ты – жилица двух миров,
Твой день – болезненный и страстный,
Твой сон – пророчески-неясный,
Как откровение духов...
Пускай страдальческую грудь
Волнуют страсти роковые –
Душа готова, как Мария,
К ногам Христа навек прильнуть[9, с. 313-314].
Двойственность мира здесь ощущается поэтом через двойственность природы Христа – бога и человека одновременно. Соединение несоединимого поэт выводит в пространство христианского мироощущения. Эта антиномия традиционно даётся через оппозицию «ночь – день», «сон – явь», где явь погружает человека в суетность мира, полного страстей, а ночь даёт возможность прикосновения к пророческому миру духов. Обилие экспрессивно окрашенных эпитетов (болезненный, страстный, страдальческая, роковые) оттеняется готовностью души подняться до осознания пути, истины и жизни, явленных миру через образ Спасителя.
По-своему преломляет космическое восприятие мира удивительный и, быть может, не до конца ещё оценённый поэт, творивший на рубеже XIX-XX веков, К. Д. Бальмонт. Свою книгу он называет «Будем как солнце». Уже само это название даёт направление вверх, к животворящей силе огня, создающей и поддерживающей каждого, рождённого под лучами.
- Где ж твой тихий угол? – Нет его нигде.
Он лишь там, где взор твой устремлен к звезде.
Он лишь там, где светит луч твоей мечты.
Только там, где солнце. Только там, где ты…
(«Солнце удалилось…») [2, с. 132].
Солнце для поэта – это приют, единственно возможный для того, кто смотрит и стремится к звёздам. При этом мечта, солнце и звёзды – это штрихи пунктира лирического героя в его постижении себя. Подобно своим предшественникам, Бальмонт соединяет несоединимое в попытке обрести вечность:
И как дух я иду по прозрачным волнам,
Надо мной в высоте сочетанья планет,
И созвучной мечте окончания нет,
Всюду сон, всюду свет,
Всюду звон мировой,
Глубина хороша красотой неживой,
Там как будто бы льды из хрустальной воды,
И чтоб тихо гореть, им не нужно звезды,–
И горят предо мной
Высота с глубиной,
В глубине высоты
Свет иной красоты,
И горит между двух
Мой блуждающий дух…
(«Ветер гор и морей») [Там же, с. 127].
Лермонтовский мотив сна как единственно возможной формы жизни здесь уже традиционно вбирает в себя противоположности существования, соединяя глубины и высоты, лёд и воду, разные оттенки и источники огня, планеты и звёзды. Ощущая себя «между двух» конечных точек пространства, лирический герой, тем самым, претендует на всеобщность своего проявления.
Такой космизм самоощущения человека в мироздании свойственен поэтам Серебряного века в полной мере. Поэтически преломляя идеи русского ренессанса, они словно создают мерцающий ореол над фундаментальной базой философского осмысления вселенского предназначения человека, представленной в теоретических работах Вл. Соловьёва, П. А. Флоренского, С. Н. Булгакова, Н. Ф. Фёдорова, В. И. Вернадского, А. Л. Чижевского, К. Э. Циолковского.
Отражение российского космизма присутствует в поэзии М. В. Ломоносова, А. К. Толстого, А. А. Фета, В. Брюсова, А. Блока, Н. Гумилёва, М. Волошина, Арсения Тарковского, Н. Заболоцкого и даже в творчестве поэтов-шестидесятников XX века – А. Вознесенского, Р. Рождественского и Е. Евтушенко. Эту линию можно продолжать бесконечно, находя всё новые подтверждения тому, что любой русский значимый поэт, тем более поэт гениальный, стремится к отображению универсальности в своём творчестве.
Рассмотренные примеры и огромное количество стихотворений, оставшихся за скобками нашего внимания, различны по времени и стилистике, но едины в пространстве языка. Именно русский язык, с его синтаксической и метафорической свободой, даёт возможность соединить, казалось бы, несоединимые категории жизни в общем поле бытия. По словам М. Хайдеггера, «мысль даёт бытию слово. Язык есть дом бытия. В жилище языка обитает человек. Мыслители и поэты – обитатели этого жилища» [11, с. 192].
Современный русский космист, учёный и писатель Е. Д. Лучезарнова (Марченко) так отмечает эту особенность: «Рождённые в России, говорящие на русском языке, однозначно входят в огненный слой. Русский язык – это огненный язык, это язык ноосферы. При работе в ноосфере идёт познание себя на планете через своё отсутствие» [7, с. 73].
Продолжая лучшие традиции своих предшественников, Е. Д. Лучезарнова совмещает общественную деятельность с глубоким философским осмыслением жизни и художественным творчеством. В книге «Время России», удостоенной Большой литературной премии в 2017 году, есть такие строки:
Кислородный коктейль
русского огненного языка
Считается полезным,
трактовать помогает
разные понятия,
разные названия.
Немного осталось сока в разных пакетах.
Испив все медовыми устами,
нужно создавать язык Космоса
(«Колос на голос») [8, с. 21].
В ритмах (именно так определяет Е. Д. Лучезарнова жанр своих произведений), помещённых в книге, представлена точка зрения автора, воспринимающего мир не только в единстве его противоположностей, но и как целесообразное отражение закономерностей эволюции человеческого разума на планете. Для автора каждая буква русского языка несёт собственный неповторимый смысл, поэтому имеет право на рождение целого мира:
При гранулировании слов
идёт нанизывание букв.
Возьмите буквы гранами
и вынянчите кристалл слова.
Попробуйте произносить,
умаляя или увеличивая букву,
ударением, звуком, расстоянием,
наклоном при написании…
(«Светопись») [Там же, с. 93].
В ритмах, по мысли автора, всё имеет смысл: буква, слово, расстояние между словами, расположение строк, наличие или отсутствие рифмы. Автор считает, что только русский язык даёт возможность для такого уникального формата передачи смысла. Таким образом, «надмирность» русского языка, которая всегда ощущалась носителями художественного слова, в картине мира, созданной Е. Д. Лучезарновой, обретает чёткое научное и философское обоснование, представленное в знаковой системе созданного автором Метода 7Р0.
Значение русского космизма как культурологического явления трудно переоценить. «Течение русского космизма имеет значение общечеловеческое: оно даёт глубокую теорию, поразительные предвосхищения, глядящие не только в современные, но и в значительно более далёкие времена. В наши дни, озабоченные поисками принципиально нового типа мышления, которое могло бы открыть горизонты коллективной, планетарной надежде, наследие русских космистов приобретает особую притягательную силу» [10, с. 33].
Размышляя об эволюции русского космизма, представленной посредством художественного слова, можно сделать вывод о том, что это явление органически присуще русскому сознанию в силу особенностей структуры языка, сложившегося к началу XIX века. Многомерность смыслов, заложенных в слове, относительная синтаксическая свобода дают возможность выразить посредством поэтической речи состояние одновременного отсутствия и присутствия человека в мире. «Познание через своё отсутствие» – это и есть, на наш взгляд, самоё ёмкое определение русского космизма – того состояния человеческого разума, при котором он не осознаёт себя жителем Земли, а ощущает гораздо большие масштабы бытия, надмирность собственного существования.
Список источников
Андреев Д. Л. Роза Мира. М.: Товарищество «Клышников-Комаров и К», 1993. 304 с.
Бальмонт К. Избранное. М.: Худож. лит., 1980. 742 с.
Бурсов Б. Судьба Пушкина: роман-исследование. Л.: Сов. писатель, 1985. 512 с.
Достоевский Ф. М. Дневник писателя. М.: Азбука, 2015. 464 с.
Казначеев В. П., Спирин Е. А. Космопланетарный феномен человека: проблемы комплексного изучения. Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1991. 304 с.
Лермонтов М. Ю. Собрание сочинений: в 4-х т. М.: Изд-во АН СССР, 1958 Т. 1. Стихотворения 1828-1841 годов. Подгот. текста, примеч. и вступ. ст. Т.Т. Головановой. — М.; Л.: Изд-во АН СССР. [Ленингр. отд-ние], 1961. — 755 с. С. 543–544.
Лучезарнова Е. Д. Размышления и афоризмы. М.: Академический проект, 2016. 256 с.
Марченко Е. Д. Время России. 2-е изд. СПб.: РАДАТС, 2011. 160 с.
Молитвы русских поэтов: антология / сост. В. Коровин. М.: Эксмо-пресс, 2015. 640 с.
Русский космизм: антология философской мысли / сост. С. Г. Семёновой, А. Г. Гачевой. М.: Педагогика-Пресс, 1993. 368 с.
Хайдеггер М. Письмо о гуманизме // Хайдеггер М. Время и бытие: статьи и выступления / пер. с нем. М.: Республика, 1993. 447 с. С. 192-221.
Источник: Филологические науки. Вопросы теории и практики (входит в перечень ВАК). Изд-во: Грамота (Тамбов), 2018. № 10. Ч. 2. С. 255-260. ISSN 1997-2911. УДК 82.141

Миронов Д.А. Современный русский космизм: вчера и сегодня

2018-06-26

Сборник материалов V Международной научной конференции КОСМИЗМ И ОРГАНИЦИЗМ: ЭВОЛЮЦИЯ И АКТУАЛЬНОСТЬ. г. Санкт - Петербург. 27-28 октября 2017
  ББК 87 К71 ISBN 978-5-7310-4229-1
Миронов Данила Андреевич
/Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет им. акад. И.П. Павлова/
СОВРЕМЕННЫЙ РУССКИЙ КОСМИЗМ: ВЧЕРА И СЕГОДНЯ
  В статье дается краткая характеристика философско-культурологических взглядов Евдокии Дмитриевны Лучезарновой (Марченко) в контексте содержания русского космизма. Косвенно ставится проблема принципов русского органицизма и космизма в современном исследовательском контексте.
Ключевые слова: русский космизм, российский органицизм, время, антропный принцип, сознание, мозг, субъективный и объективный факторы.
Мы давно привыкли говорить о русском космизме в интонациях прошлых побед. Но нити философских рассуждений, завещанные нам русскими космистами, длятся и ныне. Так, отрадно представить современного русского космиста — Евдокию Дмитриевну Лучезарнову (Марченко) (далее ЕДЛМ), которая выставила на суд читателя свою новую книгу «Размышления и афоризмы», по тематике осмысляющую узловые аспекты данного направления современной русской философской мысли. Книга собрана из разрозненных суждений и высказываний в вольной литературной форме. Ненавязчивые мысли, произнесенные словно бы за чашечкой чая в дружеском разговоре, тем не менее, не оставят равнодушным никого, кто хоть раз задумывался над сложнейшими вопросами смысла жизни человека на земле и его месте в структуре мироздания. Для вновь посвященного в дискурс русского космизма, возможно, на сегодняшний день, лучшей книги и не найти, если рассматривать её именно как введение в тему. Для специалиста-философа книга будет интересна в аспекте моментов привнесения новизны содержания в достаточно солидный корпус уже известных текстов.
В последние несколько десятилетий в России, в период глубочайших социально-исторических потрясений для страны, тема русского космизма успела неожиданно приобрести широкий резонанс среди исследователей на рубеже только что ушедшего века, но потом была несколько оттеснена из тренда дискурсивных стратегий современной российской мысли. Причин к тому нам видится несколько. В связи с образованием нового государства, в момент распада СССР, тема русского космизма открылась на волне появления ранее запрещенных книг: как отечественных, так и зарубежных. Доступность неизвестных источников породила череду исследований, преследовавших цели открыть широкой аудитории информацию о данном философском направлении, которое оказалось намного шире, чем ранее предполагалось. Выяснилось, что тема русского космизма представлена не только в трудах русских ученых, но пронизывает и русскую литературу, образуя своеобразную подводную линию, которая ещё ждет своего исследователя. Перечислим только несколько хорошо знакомых имен, которые перенимают своеобразную эстафету идей русского космизма друг у друга (В. Одоевский, А. Сухово-Кобылин, Ф. Тютчев, М. Пришвин, А. Платонов, И. Ефремов, Б. и А. Стругацкие). Уникальность текстов обозначенных авторов свидетельствует о том, что они были достаточно осведомлены в области русского космизма и осмыслили в художественной форме многие вопросы. Однако сегодня ажиотаж вокруг русского космизма несколько исчерпан в связи с тем, что бурные горизонтальные потоки информации захлестнули и перекрыли потоки вертикальные: качество информации уступило место многочисленным интерпретациям в популистской манере. Данный процесс вполне закономерен, но, очевидно, он носит временный характер: однажды мы проснемся от острого чувства голода по подлинной и достоверной информации — и тогда идеи русского космизма захватят нас с удвоенной силой.
Очень приятно держать в руках книгу Е. Д. Лучезарновой, на обложке которой смело написано — современный русский космизм. Это значит, что тема вовсе не исчерпана, но продолжается, а значит, прерванная нить, подхвачена новым поколением людей, населяющих огромную землю с «названьем кратким Русь», которая обладает гигантским интеллектуальным потенциалом, накопленным веками нашими предками, таки не прерывается.
Русский космизм исторически представлен несколькими течениями, которые с разных сторон и различными средствами подходят к рассмотрению осевых тем данного дискурса. Стоит напомнить основные вехи. Начало положено развернутым религиозно-философским проектом Н. Ф. Федорова, предлагавшему человечеству перспективу всеобщего братства, которое означает необходимость создания в будущем технологии буквального воскресения мертвых предков из оставшихся в земле атомов, дабы восстановить торжество и справедливость жизни. Со своеобразным религиозно-эзотерическим учением выступил Н. К. Рерих, творившим не только в литературном жанре, но и в живописи. Естественнонаучный блок русских космистов сыграл в рождении советской космонавтики решающую роль (К. Э. Циолковский, В. И. Вернадский). Беспрецендентный проект о влиянии солнца на живую материю на земле выдвинул А. Л. Чижевский. Эта линия была продолжена далее в XX веке как мысль о ноосфере в трудах современных ученых-философах (Г. И. Шипов, В. П. Казначеев, А. Н. Дмитриев, Н. Н. Моисеев). Наряду с утвердившимися материалистическими тенденциями в науке, в культуре никогда не утрачивалось космическое ощущение в структуре мировоззрения русских литераторов. Размышления о космосе русских писателей составили значительный вклад в формировании мировоззренческой составляющей русского космизма среди широкой аудитории страны. Основные идеи русского космизма могут быть выражены в нескольких осевых направлениях мысли. Магистральная мысль — о космосе как о живом организме, который как вечен, так и бесконечен, способен к самоорганизации и всеобщей целостности всего во вселенной, представляет собой единство и взаимозаменяемость материи и энергии. Его можно изучать с разных сторон, но мысль о всеобщности и единстве будет венчать любую интерпретацию рассуждений о космосе. Среди ответвлений, частных и практических идей, следует отметить мысль о ноосфере — сфере разума. Освоение космоса и близлежащих планет связывается с непосредственным будущем человечества. Смена парадигмы при воззрении на живое и жизнь, с превалирующей тенденцией органицизма и холизма вместо механицизма. Вместе с очевидными успехами на поприще практической реализации мыслей русского космизма остаются и не проясненные вопросы, в частности время и пространство, соотношение души и тела, возможности разума в отношении косной материи и другие.
Надо сказать, что идейный проект русского космизма настолько огромен и богат содержанием, что его смело можно отнести к национальному достоянию России, поскольку нигде в мире настолько развернуто и насыщенно он так не представлен, кроме как в нашей стране. Родина русского космизма — Россия. Поэтому достаточно трудно выделить главные темы вне контекста рассмотрения персональной мысли того или иного ученого. К самым общим можно отнести антропологическую составляющую — направленность на осмысление человека не в социально-экономическом, политическом, историческом и иных аспектах, характерных для западной мысли, но рассмотрение человека в контексте безграничного космоса. Главной интенцией русских космистов является необходимость духовной широты восприятия вне формальных ограничений рамками конкретных наук. Западная же наука больше тяготеет к рационализму и методологии, тогда как русские мыслители — к поэзису. Даже антропология на Западе родилась как философская дисциплина, отмежевавшись в сторону от междисциплинарного дискурса на стыке естественных и гуманитарных наук (М. Шелер, Х. Плесснер, Ж. Лакруа).
Особенностью русского космизма является глубокая эмоциональная составляющая в осмыслении — идеи русского космизма нельзя рассматривать в отрыве от личности, которая эти мысли представляет. Не столько рационально-рассудочная составляющая исследователя, опирающегося на факты, выходит на первое место, сколько духовное, душевное и эмоциональное переживание космоса как факта личной встречи с непознанным — главная ценность исследования русских космистов в копилку общечеловеческой культуры. Русский космизм не объективистская наука о понятиях и фактах, не математическая сумма идей, но наука, в которой важен фактор субъекта и его интуиций. Только к XX веку западной мысли станет ясно, что система наблюдения за космосом в науке зависит от наблюдателя, будут введены и принцип наблюдателя, и антропный принцип, значительно скорректирована методология исследования в науке. Русская наука всегда в большей степени, чем западная, утверждала стратегию персонализма в подходах изучения природы и космоса.
Поэтому читать тексты по русскому космизму следует в определенной оптике. И чувства, и рассудок, и разум — получат необходимую информационную пищу для насыщения вопрошающей сущности человека. Не стоит ловить авторов на противоречии и упрекать в излишних воображении и фантазии, напротив, стоит отдаться текстам и отказаться от стереотипов и заданных рамок восприятия. Русский космизм — это стихия свободы, позволяющая человеку почувствовать живую связь с космосом, которую современный житель крупных мегаполисов стремительно утрачивает. Даже если большинство вопросов покажутся читателю утопией, то стоит напомнить ему, что утопия в переводе с греческого есть то, чему пока нет места в имеющихся реалиях, но кто сможет с уверенностью сказать, что завтра она не окажется явью?
В русском космизме соединились многочисленные идеи, мысли и принципы, которые накопились в истории человечества на протяжении последних 2500 лет. Русский космизм выступил как интегральный философский проект, дерзающий объединить разрозненные представления о космосе в единую программу его освоения человеком как теоретически, так и практически. Русский органицизм, представленный такими учеными как Д. М. Велланский М. Г. Павлов, А. И. Галич, явился предтечей русского космизма, однако он в большей мере тяготеет к материализму и позитивизму. Русский космизм обладает, в сравнением с органицизмом, большей степенью свободы и абстрагирования. Органицизм и космизм взаимно исторически переплетены и не всегда их можно отделить друг от друга, исторически они строятся на одних принципах. Общей для обоих направлений программой является преодоление различия и разобщенности субъекта и объекта.
При всем прагматизме естественнонаучной линии русского космизма (изобретение летательных аппаратов, программы космических исследований), в нём всегда остается некая тайна и принципиальная непознаваемость всего космоса в целом из-за ограниченности органов познания человека. Но при этом действует оптимизм и надежда на возможное решение проблем с помощью изобретения технических устройств, которые позволят усовершенствовать природу человека внешними средствами, не вторгаясь в интимное ядро его природы. Сегодня одним из популярных трендов в науке является агрессивное расчеловечивание человеческой природы (генетические опыты клонирования над животными, расшифровка генома человека, трансплантация органов и т. д.), что создает серьезную проблему потери идентичности человеком своей собственной природы (идеи создания биороботов и киборгов). Русский космизм, напротив, призывает человека развивать собственную природу до той степени естественного и гармоничного максимума, чтобы открыть для себя новые горизонты познания, которые потом смогут быть реализованы и на техническом уровне. Техника, в свою очередь, в умных руках человека смогла бы усилить и очеловечить то потаенное и космическое в человеке, что будет способствовать максимально полному раскрытию человеческого потенциала не только на земле, но уже и в космосе, с неизменной надеждой на встречу с иными видами разума.
«Когда у людей что-то не ладится в обычной жизни, они начинают обращаться к звёздам». [1, с. 20]. — этот афоризм можно выделить как эпиграф к книге ЕДЛМ. И, действительно, условно можно представить себе жизнь человека на Земле в двух фазах: на первой — он трудится в поисках благоустройства и создания дальнейших условий для своего проживания; на второй — у него есть время, достаток, досуг, которые тратятся им на постижение себя и мира. Именно в этот момент взор его устремляется в небо, обнаруживая в себе удивительную способность для восприятия космоса. «Как я представляю, когда приходит разум, у него есть определённая голограмма. В процессе жизни она вся раскрывается и затем, когда мы уходим, то берём эту голограмму с собой» [1. с. 41]. Каждый приходит в мир с определенными способностями, которые предстоит развить, чтобы стать в олимпийском смысле — лучше, выше, сильнее. Каждому человеку однажды приходится поверить в необходимость существования Бога, бессмертия души и свободы — ведь мир и космос так красив и великолепен! С самых юных лет человечества, житель планеты Земля не смиряется с видимой конечностью жизни, а продолжает мечтать, мыслить, фантазировать относительно своего бессмертия в космосе. Мысль о космосе всегда сопряжена с размышлениями о последующей жизни вне Земли. Осознание себя через космос есть своеобразный инициатический акт: «пока человек себя не осознал, он не родился... осознание — есть рождение» [1. с. 49]. Жизнь — это вещь-в себе — она ускользает в определении, её трудно определить в каком-то одном предикате, она не объективируется нашим сознанием законченной схемой, «человек фиксирует не саму жизнь, а своё отношение к жизни» [1. с. 52].
Главным органом и носителем сознания является мозг: «главная ценность человека — головной мозг» [1. с. 54], и он, по мнению автора, «есть самая незагущённая материя, которая существует внутри человеческого тела» [1. с. 61]. Загущение и разряжение материи происходит благодаря способности мозга работать со временем и осваивать информацию. Словно бы речь шла об электричестве: «через мозг можно пропустить время» [1. с. 53], и «каждый мозг есть пустота... внутри пустоты проникают сгустки времени» [1. с. 204]. Внутри мозга формируется разум, который является своеобразным пультом управления: «разум не круглый, он похож на кубик, в котором течёт время» [1. с. 63]. Разум как суперкомпьютер анализирует, синтезирует и принимает решения. Два базовых потока — информационный и энергийный — составляют главную содержательную часть, с которой работает мозг и разум. При этом «мозг и разум обязаны быть пустотой» [1. с. 75], чистой формой для того, чтобы содержание смогло осуществиться. Соответственно можно и нужно разработать методики своеобразного обнуления замусоренных частей сознания и разума, которые бы позволили бы привести этот инструмент в искомой чистоте. «Мозг нуждается в информации, получаемой через понятия. Сердце нуждается в энергиях, получаемых через чувства» [1. с. 220].
Всего ЕДЛМ насчитывает 6 видов разума: три сердечный и три мозговых. «Когда мысль подходит к существу, она может пройти через его сердце или через его мозг. Если проходит через мозг, человек ощущает наполнение. Если проходит через сердце, человек ощущает опустошение» [1. с. 221]. Диалектика работы сердца и мозга иллюстрируется следующим высказыванием: «мозг: быстро, ещё быстрее, спеши к цели, выходи наружу. Сердце: медленно, ещё медленнее, замри от счастья, возьми вовнутрь» [1. с. 233].
Стержнем метафизики ЕДЛМ является представление о времени. Время понимается как субстанция, независимая от нашего сознания, с которой человек может вступить во взаимодействие, освоив разработанный ею метод 7R0. «Время — это форма существования материи в вечности и бесконечности» [1. с. 165] и даже «звёзды светят временем» [1. с. 187]. «Человек есть место встречи духа и материи» [1. с. 68], энергии и информации. Уникальность человека среди других представителей живого мира на Земле является его открытость космосу и возможность вступать во взаимодействие с ним. Одной из таких возможностей является более глубокое осмысление сущности языка. Работа с языком позволяет иначе переструктурировать представление о времени. Возможно ли работать со временем? Возможно. Время может стать активным инструментом познания, самопознания и практики. «Время есть энергия события. Пространство есть информация события» [1. с. 239]. Энергия и информация два коррелята единого физического пространственно–временного континуума. Причем время и пространство взаимосвязаны своеобразным образом: «время всегда может стать пространством, а пространство временем не будет никогда» [1. с. 237]. Время есть интегральное энерго-информационное понятие. Проблема овладения временем давно волнует умы космистов, свой оригинальный вариант решения проблемы времени предлагает ЕДЛМ.
Ритмология — становящаяся на наших глазах новая дисциплина, которую трудно четко отнести к той или иной отдельной науке, психологическому методу, философско-культурологической доктрине или религиозному направлению мысли. Точнее будет охарактеризовать её как особое междисциплинарное направление изучения ритмов человека, методика самопознания, практика освоения собственным ресурсом времени, мировоззренческая установка на активное и практическое овладение временем. Понимание идей ЕДЛМ должно проистекать из внимательного чтения её текстов, так называемых автором «живых книг», которые имплицитно несут в себе ритмы. От читателя-исследователя требуется настрой и концентрация внимания, чтобы собрать себя как определенный спектр ритмов и излучений. Наблюдая за собой в повседневной жизни, параллельно начитывая ритмы, которые представлены в форме поэтических произведений (книги серии «Звёздные ритмы времени»), постепенно человек начинает замечать изменения в своем отношении к инстанции времени в сознании: он учится уплотнять и разуплотнять время посредством языка. Автор метода убеждена в том, что «русский язык — это огненный язык, это язык ноосферы» [1. с. 73] и работа с русским языком через поэзис открывает новые горизонты самопознания, нежели традиционное эстетическое восприятие.
Большинство текстов-ритмов автора носят выраженный поэтический характер и доступны буквально каждому человеку, овладевшему русским языком в пределах школьной программы. Беда современного человека в том, что он пользуется языком формально, как совокупностью штампов, теряя глубинное содержательное измерение. которое способно его духовную сущность. Зачастую означающее теряет первоначальную связь с означаемым и существует на правах копии без оригинала (симулякра), что не позволяет человеку через язык прикоснуться к подлинным явлениям реальности. Разорванные связи с природным миром и космосом замыкают человека в собственном несовершенстве, блокируя дальнейшее духовное развитие, язык «замусоривается» и превращается в своеобразную болезнь цивилизации, представляя из себя искусственное и уродливое образование: бесплодный бунт означающих без означаемого. Однако с помощью несложных методик автор предлагает обнулить исходный трафарет языка, очистить сознание и от стандартных стереотипов, чтобы открыть для себя ритмы как язык подлинности, который позволит увидеть пути дальнейшего личного совершенствования.
Для того чтобы начать осваивать космос, совсем необязательно лететь на Марс или бомбить летающие тарелки, достаточно попытаться нащупать действенный язык, скорректировать собственное сознание, чтобы услышать однажды «музыку сфер». «Человеку пора пойти туда, где он себя ещё не знает, и наслаждаться собой по-настоящему, наслаждаться своей человечностью» [1. с. 197]. И если он по-настоящему этого хочет, сегодня для него предлагается одна из таких возможностей.
Евдокия Дмитриевна Лучезарнова может быть отнесена к представителям современного русского космизма, поскольку темы, затронутые её книгах, как формально, так и содержательно вытекают из основных принципов русского органицизма и космизма. Понимание единства космического и органического произошло и на Западе в начале XX века. Так Л. Ж. Гендерсон писал в своей книге «Среда жизни»: «общий процесс развития, как космический, так и органический представляют единство... вселенная биоцентрична в своём существе» [2. с. 191]. Субстанциональный подход находит поддержку у современных специалистов по русскому космизму: «не важно, что мы имеем в виду под субстанцией: природу, порождающую в своем саморазвитии человека, (материализм) или мировой разум, или Бога (идеализм)» [3. с. 259]. ЕДЛМ предлагает положить в основу концепт времени и разрабатывает методики его освоения как теоретически, так и через практику (метод 7R0). Именно субстанция времени пронизывает всё живое и является универсальной (принцип целостности и всеобщности жизни). Человек (сознание и мозг) есть активно-деятельностный субъект, который, овладев временем, способен гармонизировать свои отношения с окружающей средой (принцип гармонии).
Список литературы
Лучезарнова Е.Д. Размышления и афоризмы // Авторский центр «РАДАТС». – М.: Академический проект, 2016. – 256 с.
Гендерсон Л.Ж. Среда жизни. – М.-Л.: Госиздат, 1924.
Маслобоева О.Д. Российский органицизм и космизм XIX-XX вв.: эволюция и актуальность. Часть I-III. Монография. – М.: АПК и ППРО, 2007. – 296 с.
Источник: Сборник материалов V Международной научной конференции КОСМИЗМ И ОРГАНИЦИЗМ: ЭВОЛЮЦИЯ И АКТУАЛЬНОСТЬ. ( Под редакцией О.Д. Маслобоевой, И.А. Сафронова) г. Санкт - Петербург. 27-28 октября 2017

Пожарский С.Д. Проблемы становления и развития ритмологии

2018-03-09

Научный сборник «Акмеология 2018. Методологические и методические проблемы» (выпуск 31). - СПб.: Изд-во НУ «Центр стратегических исследований», 2018 г. - 136 с. УДК 371.128.1. А40.   ISBN978-5-98944-077-6. ББК 74+88.
ПОЖАРСКИЙ С.Д. (к.пс.н., профессор)
ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ РИТМОЛОГИИ (РИТМОЛОГИЯ – ПУТЬ К АКМЕ (др.-греч. ακμή, akme) - ВЕРШИНЕ)
Смысловое содержание и этапы становления ритмологического направления в теории развития. Исторический подход к ритмологии. Место ритмологии в теории развития. Свойства, связанные с раскрытием характеристики развития и понятия движения как чередование, ритмичность, упорядоченность. Понятия ритмологии: движение, изменение, чередование, ритм. Предпосылки научного формирования ритмологического направления. Практическое применение принципов ритмологии в достижении успеха.
Размышления о человеке, о его месте в мире лежат в основе жизнедеятельности. Жизнь человека протекает в структуре единого социального пространства и времени, этот процесс возможен благодаря способности мышления и сознания, начиная с анимистическиих форм мышления и завершая современными рационально-практическими формами сознания, направленными на преобразование объективной действительности.
С самого начала культурного развития человечества складывались представления о развитии человекав рамках таких фундаментальных понятий, как пространство, время, движение, периодичность. Процесс феномена развития сложно рассматривать без историко-философского анализа, без познания объективного мира и анализа действительности, который осуществляется на основе принципов развития и качественного преобразования объективного мира.
Развитие как знание о законах преобразования природы, общества, мышления даёт возможность управлять этими процессами, изменять мир в соответствии с объективными законами и потребностями человеческой цивилизации. Развитие теоретического знания постоянно расширяет горизонты познавательного и практического освоения мира человеком и связано с формированием и структурированием конкретных научных систем познания.
Исследуя процессы развития, учёные выявили периодические, повторяющиеся через определённые промежутки времени закономерности изменения объектов, которые обозначились понятием ритм.
Знание этих закономерностей позволяет познать их сущность и организовать структурные элементы живой и неживой природы.
Человек ещё в древности отметил, что вся природа подчиняется определённому ритму, и знание особенностей работы ритмов способствует достижению успеха кратчайшим путём. Человек остаётся живым существом, вписанный в единый природный ритм жизнедеятельности, он обладает громадной структурирующей силой и приводит в порядок свойства своей жизни.
В практической деятельности это проявляется в условиях действия многообразия ритмов: биоритмы, социоритмы, трудовые ритмы и т.д. В ходе взаимодействия в социуме замечено, что в определённые моменты жизни один человек находится в ритме возбуждения, вдохновения, а другой – в ритме пассивности.
Исследование закономерностей чередования элементов мира, видоизменение форм ритма имеет актуальное значение. Биоритм жизни человека ограничен возрастным пределом, а в процессе развития необходимо осуществить многообразие этапов движения. Социоритмы характеризуют этапы развития социальной жизни человека.
Рассматривая становление ритмологии с исторической точки зрения, отметим, что эта проблема напрямую связана с фундаментальной категорией времени. Без осмысления и понимания категории времени и фиксации движения не понять практического значения в чередовании ритма как элемента всеобщего движения.
При анализе образа жизни в процессе развития цивилизации было замечено, что при переходе от кочевого образа жизни к оседлому происходит своеобразное ритмическое развитие, которое характеризовалось протяженностью во времени, размеренностью и чередованием повторяющихся событий. В результате этого произошло осмысление процесса ритмического развития, которое определялось, с одной стороны, понятием категории времени, а с другой стороны, протяжённостью – особым закономерным состоянием чередования развития во времени с определённой прерывностью. Появилась потребность как в осмыслении этого феномена, так и в создании утилитарного инструмента (часы), который выполнял бы эту функцию, являясь материальным предметом ритмической характеристики бытия. Без философского осмысления времени и его инструмента фиксации движения не понять практического значения чередования ритма жизни. Поэтому не случайно часы как элемент фиксации времени использовались с древнейших времён в Египте, Китае, Греции и других странах.
Всеобщая потребность фиксации определённых чередований событий и явлений явилась предпосылкой, в частности, выявления закономерного чередования звуков и символов, что явилось одним из оснований практического применения ритма в музыке и письменности и других формах жизнедеятельности.
Ритм жизни способствует раскрытию физических и психологических сторон жизни человека и упорядочиванию элементов живой и неживой природы.
В современных условиях человек начинает более глубоко познавать как саму структуру феномена ритма, так и методы его направленности, как в активной фазе жизнедеятельности, так и в фазе уныния, безволия и апатии.
В исследованиях отечественных и зарубежных авторов понятие ритм связано с одной из фундаментальных философских и научных категорий –развитием, которое определяется как «…закономерное, направленное качественное изменение материальных и идеальных объектов…[1]»[1].
Важнейшим свойством развития является понятие текучести, то есть постоянной подвижности. Этот признак рассматривается как закономерное чередование свойств определённого объекта в форме ритмов. Составные части ритма (начало и окончание движения) – это состояния конкретных форм порождения первоначала, или, как можно сказать на современном языке, индивидуации вещей. Из некоторого бескачественного, неопределённого, первородного состояния идёт образование разнообразных объектов.
В самом ритме различия слиты и находятся лишь в потенциальном виде, и начинаются они с момента оформления вещей. Вот почему античные философы наделяли ритм свойствами формообразования. В результате, окончание движения – это высший предел существования конкретной формы, которую принимает первоначало, а начало – база, фундамент состояния движения. Ритм оказывает особое воздействие на поведение человека, на раскрытие его творческих способностей. Отметим некоторые общие свойства ритма:
во-первых, есть природные и социальные ритмы, которые характеризуются бинарной сущностью своего содержания,
во-вторых, особенность ритма заключается в волнообразном чередовании составных частей ритма, эта характерная особенность ритма подчёркивает динамический характер ритмосодержания.
Движущей силой формирования понятия ритм стала человеческая практика осмысления развития в условиях объективной реальности.
Выявление предпосылок ритмологии требует специального исследования, обращения к истории человечества и рассмотрения её в определённом историческом ракурсе. В данном случае выявление предпосылок становления ритмологии предполагает анализ развития человека и общества через призму таких понятий, как ритм и ритмика. Возникает вопрос, что может дать исторический анализ человеку, ориентированному скорее на практику, чем на теорию.
Ответ находится в плоскости соприкосновения теории с практикой. Только их единство и гармония могут обеспечить достижения наилучших результатов в свершающемся и продолжающемся взаимодействии человека и природы и позволят продуктивно решать возникающие противоречия. Зная, как понимали развитие, движение, чередование процессов человеческой деятельности прошлые поколения, мы можем открыть новые горизонты развития в будущем. В этом заключается, на наш взгляд, одна из ценностей изучения предпосылок научного направления – ритмологии.
Этапы становления категории ритм подчёркивают онтологический принцип развития бытия, что наблюдалось в первоначальном понимании пифагорейцами слова ритм в значение «число (единица)» как сущность бытия. Характеристику категории ритм они дополнили понятием мера как взаиморасположение частей космоса, как проявление закономерных процессов взаимоотношений элементов окружающего мира в процессе развития.
Понятие ритма и ритмологии
Положение об изначальной ритмичности объективной реальности пронизывает всё философское и религиозное мировоззрение. В древнеиндийской философии бог Брахма на основе перворитма творит и разрушает время и существующий в нём мир. В греческой мифологии Киклопы, помощники кузнеца Гефеста, чередой ударов молота по наковальне отбивают ритм строительства мироздания.
Пифагорейцы ритмичность космоса нашли в идеях числа и меры (единицы).
В бытовом сознании с древних времён отмечено, что вся природа подчиняется определённым ритмам: сменяются времена года, день сменяется ночью, расцветает и погибает растительный мир, жизнь замещается смертью - всё это происходит с определённой повторяемостью. Опыт мировой истории подтверждает эту тенденцию сменой и развитием цивилизаций.
Исторические тенденции развития этого понятия восходят к этапам развития греческой и латинской культуры. Исследователи подчёркивают неоднозначность понимания этого термина современниками, выдвигая положение о том, что «…греческие ρυϑμός или ρυσμός до Платона не имели значения «ритм» в современном смысле этого слова, но передавали содержание, близкое понятию «форма[2]»[2].
Этимолоия и анализ ритмологических концепций обнаруживают, что содержание понятия «ритм» (rhythomos) имеет темпоральный и пространственный аспект: ритм как форма вещи и ритм как форма (фигура) движения. Ритм в древнегреческом языке имеет значение понятие «образ», «вид», «фигура», «соразмерность[3]»[3].
В связи с закономерными потребностями общества происходит дальнейшее смыслопонимание этой категории. Коллектив исследователей Волгоградской школа ритмологии считает, что ритмология «…это если не отдельная дисциплина, то научное направление, изучающее условия ритмической организации систем жизнеобеспечения людей. Ритм лежит в основе человекоразмерности в её психофизиологическом и социокультурном аспектах. С ритмологической точки зрения, человеческое существо – это сложное взаимодействие множества внутренних и внешних пульсаций. Биение пульса, дыхание, речь, движение человека в пространстве - всё это имеет ритмическую основу...[4]»[4]. В этом случае ритм как явление рассматривается в категории образа как результат и идеальная форма предметов и явлений материального мира в сознании человека. Происходит углублённое понимание обобщённого образа ритма как вида действительности, изменяющегося в процессе развития объективного мира.
Поскольку развитие характеризуется понятием мера, учитывая категориюмера в качестве важной характеристики ритма, рассмотрим её в функциональном значении понятия соразмерность, которое характеризует деятельность как функцию динамической основы движения. Определяя движение как интервал чередования явлений, мы находим новое понимание движения как изменения в процессе ритмики.
Развитие как чередование форм объекта в пространстве и времени после древнегреческой культуры рассматривалось в период римской культуры (эллинистической). Эта тенденция закрепилась в контексте латинского языка, где «… ритм…– это равномерность, размер, соразмерность…[5])» [5] получил более расширенную трактовку.
Данная проблема становится актуальной в свете развития мировой науки, анализирующей процесс развития с созидательной точки зрения, когда для понимания преобразования мира необходима уже не констатация магии ритма, а знание закономерностей чередования не только отдельных процессов, а всего земного и космического пространства. Так, ведущий американский социолог Льюис Мамфорд отмечает, что «…именно в Древнем Египте реализовалась определённая магия ритма. …Уникальным феноменом египетской культуры можно считать концентрацию рабочей силы и создание основ организаций, которые сделали возможным выполнение работ невиданных ранее масштабов. Всё это требовало огромной восприимчивости к ритму. Ведь гигантские инженерные задачи, осуществлённые 5000 лет назад, были невозможны без ритмического единообразия…[6]»[6, c.66].
Проблемы развития практической ритмологии
Рассматривая основные понятия ритмологии – ритм, ритмика, цикл и др., отметим, что их формирование и становление как части общечеловеческой и национальной культуры детерминировались потребностями развития природы, общества и непосредственно человека. Практическое понимание ритма привело к раскрытию его теоретических оснований, а это возможно на принципах научного понимания мира. Подъёмы и спады в этом процессе развития обусловливались переломными моментами в развитии человечества и научными обоснованиями этих моментов.
Развитие феномена науки сложно рассматривать без историко-философского анализа. Как отмечают исследователи, «…возникновение и развитие науки как самостоятельной сферы человеческой деятельности проходило в общем русле мировой истории и истории отдельных государств и народов…[7]» [7, c. 348].
Научное познание в своём становлении проходит несколько исторических стадий. Среди множества характеристик данного явления отметим обобщённый вывод исследователя философии науки А.Э. Назирова, который отметил этапы формирования следующих научных циклов: «…пранауки (древний Вавилон, древняя Греция), протонауки (античная Греция, Средневековье), преднауки (эпоха Возрождения), классической науки (Новое время), неклассической науки (Новейшее Время)…[8]» [8, c.5].
Научное познание в своём становлении проходит несколько исторических циклов и основывается на принципах ритмологии как цикличности, осмысливая не только единичный временной интервал развития, но и череду ритмов в движении к познанию окружающего мира.
Фундаментальное обоснование и раскрытие принципов исторического ритмодвижения как циклического проявления ритма во времени дано московской школой философии, которая подчёркивает, что «…основные этапы эволюции научного знания соответствовали крупномасштабным циклам мировой истории. 1. Преднаука (4000 -500 гг. до н.э.) – ключевые достижения: письменность, начала математики, хронометрии, технологии ремесел. 2. Античность (500 г. до н.э. – 500 г.) рациональные основы мышления, возникновение философии, логики, геометрии Евклида, энциклопедический характер научного познания. 3. Средние века (500 -1200 гг.) – схоластика, антропоцентризм, развитие технического знания. 4.Возрождение (1200 – 1600 гг.) – возникновение университетов, гуманизм, революция Коперника, «Вселенная» Гутенберга. 5. Новое время - секуляризация науки, механика Ньютона, возникновение опытного естествознания, дифференциальное и интегральное исчисление, механическая картина мира, научно-промышленная революция. 6. Новейшее время (1800 – 1900 гг.) – дифференциация научных дисциплин, завершение создания классического естествознания, неэвклидововой геометрии, эволюционизма. 7. Современность (1900 – 1960 гг.) – формирование научных сообществ, неклассической рациональности, релятивизма, революции в физике, биологии, кризиса оснований математики. 8. Компьютерная революция (1960 – 2000 гг.) – постнекласссическая рациональность[9]».[9, с.348]
Кроме обобщающих философских характеристик времени существуют другие подходы, где данную категорию конкретно рассматривают в процессе развития и его взаимодействия с природой в микромире, в живой природе, социальной среде и других сферах жизнедеятельности человека. Среди множества подходов, рассматривающих развитие как определённое чередование во времени процессов изменения развития, в промежутке конкретного свойства движения, остановимся ещё раз на понятии ритм.
Анализируя исторический аспект формирования ритма, обратим внимание на понимание ритма в античности. Так, Платон «…выдвигает чёткий принцип соответствия между подобающим ритмом («эвритмом»), благообразием, красноречием, гармонией и нравственным совершенством, с одной стороны, и между неритмичностью, уродством, косноязычием, дисгармонией и порочностью с другой: «Уродство, неритмичность, дисгармония - близкие родственники злоречия и злонравия, а их противоположность, наоборот, близкое подражание рассудительности и нравственности»[9, c. 21].
При рассмотрении формы движения (ритма) необходимо обратить внимание на категорию качества - длительность, которая проявляется в понятии соразмерность. В связи с этим возникла потребность в углублённом понимании этих понятий, когда чередование в определённых отрезках начала и окончания развития определяется понятием ритм как продолжительность развития во времени. Названные понятия невозможно рассматривать вне категории времени. Вследствие этого понятие время становится основополагающей, доминирующей характеристикой ритмологии.
Этому свойству ритмологии уделяли внимание как исследователи-теоретики, так и практики, использующие его в своей деятельности для обеспечения успеха как отдельной личности, так и различных категорий общества.
Прежде всего необходимо отметить фундаментальные понятия времени, такие, как историческое время, объективное время, субъективное время.В настоящий период понятие историческое время наполняется новыми достижениями человечества в процессе жизнедеятельности.
При рассмотрении параметров времени выделяют объективное время, измеряемое отрезками пути прохождения небесных тел, и субъективное время, основанное на осознании времени человеком.
Критерием понимания сущности субъективного времени для человека является продолжительность его жизни. Наполнение пространства жизни человека зависит от содержания переживаний, практического познания чувственно- предметного мира и осуществления жизнедеятельности в двух аспектах: материально-телесном и социально-духовном.
Это существенное положение, когда субъективное время предполагает осознание и переживание своей жизни как процесса, в которой человек существует, и ресурса, который он использует по собственному усмотрению. Данную особенность времени довольно точно характеризует Шпенглер, подчёркивая, что, кроме логики пространства, существует ещё органическая необходимость судьбы – логика времени. Наряду с теоретическим субъективным анализом времени существуют практические подходы к пониманию ритмологии времени.
Одним из таких подходов является методика работы со временем, которую предлагает Е.Д. Лучезарнова. Авторский Институт ритмологии ведёт исследования влияния времени на человека, на возможность управления событиями жизни с помощью времени. Одной из основных категорий метода является понятие ритма как словесно оформленной субстанции, содержащей ритмовремя. Термин ритмовремя предложен автором для описания и характеристики времени, которое содержится в ритмах. Ритмовремя – это суперорганизованная среда, которая, как утверждает автор методики, может менять обычно текущее время. Изучающие ритмологию фиксируют время и меняют себя во времени с помощью ритмовремени. Прочитывая ритмы, человек расширяет своё сознание, постепенно решаются проблемы и жизнь наполняется интересными событиями, раскрываются все таланты и возможности человека, до этого скрытые. «…Постепенно, всё больше и больше находясь внутри ритмовремени, человек привыкает работать с ритмами и жить среди ритмов. И, в конце концов, он сам становится Живым ритмом… От обычного человека Живой ритм отличается, прежде всего, тем, что максимально легко адаптируется к происходящему…. Человек как Живой ритм имеет запас времени, а это то, что привлекает всех…[10]» [10, с. 8-9].
Время в работах Е.Д. Лучезарновой рассматривается как постоянно движущая субстанция, которой можно управлять. Время можно познать только за счёт расширения границ мозга и более ёмкого, многомерного восприятия и понимания всего происходящего. Время текуче, поэтому его можно загущать, ускорять, замедлять, ощущать (фиксировать). В данном случае речь идёт об относительном, или субъективном времени, а не о календарном, или объективном.
Во многих работах главное внимание уделяется именно субъективному времени, в котором действует субъект деятельности - конкретная «…личность как определённая временная система и жизненный путь как её способ осуществления себя во множественности времени и пространстве, в едином времени жизни …[11]» [11].
Вследствие этого появляется необходимость увязать категории ритмологии с тремя сущностными детерминантами:
1. личность как определённая временная система;
2. жизненный путь как способ её существования;
3. единое время жизни.
Безусловно, ритм оказывает особое воздействие на поведение человека и на раскрытие его творческих способностей. Специфика субъективного времени проявляется в понятиях, выражающих наличие или отсутствие времени для конкретной деятельности: здесь и сейчас, вторая грань времени - это конкретное проявление категории длительности, несопоставимой с физическими параметрами времени, такими, как час, год, десятилетие и т.д. В данном случае длительность ожидания, благодаря субъективному отношению, может длиться дольше, чем в действительности, а может быть короче, по принципу «скорее забыть».
Задачи развития ритмологии

В общей теории развития обратим внимание на понятие ритморазвитие,конкретизирующее сам процесс развития через понятие ритм. Отметим некоторые особенности в рассмотренииэтого направления и задачи, стоящие перед ритмологией:
во-первых, это пропаганда общей теории ритмологии, которая предполагает разъяснение её принципов для лучшего понимания общей логики научного исследования, и разработка единого методологического подхода в практической деятельности;
во-вторых, разработка концепции ритмологии для выявления её новых следствий, которые могут быть применимы к решению проблем практической ритмологии;
в-третьих, компаративистика, то есть сравнение данной концепции с другими концепциями, исследующими социальное развитие;
в-четвертых, анализ концепции ритмологии, вскрывающий как положительные, так и отрицательные стороны этой концепции с точки зрения других концепций теории развития;
в-пятых, создание центракоординации исследований для проведения научных симпозиумов и конференций по данной тематике, издания научных статей и монографий;
в-шестых, методическое обеспечение практической реализации ритмологии, подготовка учебных программ, курсов, семинаров по данной тематике;
в-седьмых, организация учёбы по подготовке и переподготовке преподавательских кадров.
Подведём итоги процесса формирования и становления ритмологии:
Во-первых,в период античности, во время расцвета различных форм деятельности и распространения идей выдающихся мыслителей, желающих познать действительность, большое внимание уделялось категории развития, движения и чередования в деятельности человека и природы в процессе достижения конкретного успеха. В методологическом плане значимость античной мысли заключалась в определении понятий первоначала, предела и сущности развития. Квинтэссенция этой мысли сформирована в триединстве пространственной сущности мира, выраженной в категориях развития «верх-середина-низ» как универсального пути развития разнообразных природных объектов. Происходит процесс выделения высших свойств, понятий и категорий, которые являются одновременно и вершиной философской мысли, и характеристикой процесса движения в форме ритма.Обозначаются единичные категории (исходные состояния), с которых начинается путь любого развития. Совершенствуется система понятий, связанных с категорией гармонии, понимаемой как взаимодействие между частями и целым, осмысливается пифагорийская категория «единого» как космическая единица, намечается понимание чередования ритмов как частей объективного мирав формеводы, апейрона, единицы. Рассматривается понятие цикл как чередование ритмов в единстве определённой сущности или сферы, символизирующей полную картину развития. Анализируются материальные элементы научных субстанций: вода, воздух, огонь, земля, число, «корни вещей», атом. Обобщающим фактором деятельности мыслителей данного времени является формирование категориально-понятийного аппарата ритмологии.
Во-вторых, рассматривается особая роль ритма и ритмики в ходе ритмологического процесса как особого состояния в развитии природы и человека, как внутренней гармонии, определённой чувством меры, в пределах которой взаимосвязаны элементы развития. Вводится понятие определённости природного материального объекта, отражается и фиксируется его отличие от других, рассматривается его специфичность.
Каждый ритм отличается от других в разных отношениях именно качественной определённости, но нужно учитывать, что у объекта есть и другие определённости: количественная, пространственная и временная и др. В данном случае подчёркивается линейная определённость какого-либо объекта, его положение относительно другого объекта и его положение в длительном процессе движения – в ритмике.
Качественная определённость ритма конкретизируется с помощью понятия границы, фиксирующей отличие и взаимосвязь объектов по отношению друг к другу. Если бы у объектов не было бы границ, то они были бы неотличимы друг от друга. Наличие границы предполагает конечность объекта. С точки зрения методологии исследования ритмологического движения это означает, что, достигнув заданного предела в развитии, получив новые свойства, объект в форме ритма неизбежно начинает новый виток ритморазвития.
В третьих, для методологического понимания сущности ритмологии важно, что всякое конечное имеет внутреннее и внешнее основание для перехода в другое состояние, для выхода за границу. С понятием границы связан принцип справедливости. Так как понятие первоосновы неизбежно предполагает удвоение, порождение противоположностей, то гармония приобретает значение взаимосвязи этих противоположностей в едином целом через взаимодействие: тёплое и холодное, справедливость и несправедливость, разряжение и сгущение, филия и нейкос, вихревое движение атомов.
В-четвёртых, динамика движения как ритмочередование, как путь к совершенствованию выводится из анализа борьбы противоположностей.
Дальнейшее изучение ритмологии как науки позволит определить её понятийный аппарат, описать весь спектр объектов, предметов и методов исследования, что является важнейшими задачами современной научной мысли данного направления.
ЛИТЕРАТУРА:
1. П.В.Алексеев, А.В.Панин, Философия, издательство Проспект, издательство Московского университета, 2003, с. 525.
2. Ритмология культуры очерки, под ред. Ю.Ю.Ветютнева, А.И.Макарова, Д.Р.Яворского, Санкт-Петербург, АЛЕТЕЙЯ, 2012.
3. Философский словарь. Москва. Издательство «Республика», 2001
4. Бенвенист Э. Понятие «ритм» в его языковом выражении. Общая лингвистика. М. 2002. С.377-385
5. Весман А.Д. Греческо-русский словарь. Репринт V –го издания 1899 г. М., 1991
6. Дворецкий И.Х. Латинско-русский словарь. М. 2005
7. Гуревич П.С. Эстетика – М. - Кнорус, 2016.
8. Словарь философских терминов. Москва. ИНФА-М - 2004.
9. Назиров А.Э. История и философия науки // Философия науки и философия техники: история и современность, Санкт-Петербург, 2015.
10. Яворский Д.Р., Корчагин Е.В. Ритмология культуры. Очерки // Под ред. Ветютнева Ю.Ю., Макарова А.И., Яворского Д.Р. СПб. - Алетейя. - 2012.
11. Лучезарнова Е.Д. Живой ритм. – Санкт-Петербург : РИТМОВЗЛЁТ, 2016. – 96 с.
12. Абульханова К.А., Березина Т.Н. Время личности и время жизни. - СПб. - Алетея. 2001.
Источник:   Акмеология 2018. Методологические и методические проблемы. Выпуск тридцать первый / Под ред Н.В.Кузьминой, Е.Н.Жариновой/ - СПб.: Изд-во НУ «Центр стратегических исследований», 2018.-136 с.
УДК 371.128.1. А40.   ISBN978-5-98944-077-6. ББК 74+88.

Шеляпин Н.В. Мировоззрение и проблемы психологической безопасности личности: мифы и реальность (на примере ритмологической субкультуры)

2017-12-16

SAFETY OF A PERSON AND SOCIETY PROBLEM OF SOCIAL SCIENCES AND HUMANITIES
(IV international scientific conference
on December 5–6, 2017. Prague)
Н. В. Шеляпин
/кандидат исторических наук, доцент; Сочинский государственный университет/
Мировоззрение и проблемы психологической безопасности личности: мифы и реальность (на примере ритмологической субкультуры)
Summary. This article observes outlook and problems of psychological safety of the personality: myths and reality. On the example rhythmological subculture is investigated
Keywords: outlook, subculture psychological, safety, rhythmological subculture
В широком смысле, мировоззрение - это система идей, ценностей, взглядов человека на окружающий мир и самого себя. Важными функциями мировоззрения выступают возможность самостоятельной интерпретации и оценки событий окружающей действительности. Также мировоззрение даёт возможность для самоидентификации личности и построения собственного «Я» со своим особым и уникальным духовны миром, отличающимся от духовного мира других людей. Целостное мировоззрение, основанное на реальных интересах индивида, которые не противоречат интересам данного общества, является индикатором социального успеха любого современного человека.
В исторической ретроспективе обычно выделяют следующие типы мировоззрения, которые были наиболее характерны для представителей разных эпох: мифологическое, религиозное и научное. Так, в древности существовало мифологическое мировоззрение, которое было основано на иррациональном объяснении фактов окружающей действительности. Мифы и мифологическое мировоззрение в наше время не ушли в прошлое. Дело в том, что важнейшей причиной мифологического мировоззрения является не только отсутствие каких-либо знаний и доказательств, но и стремление человеческого сознания к упрощению сложных фактов и явлений, путём нахождения более простых и понятных ответов на сложные вопросы бытия, которые порой не имеют однозначного объяснения. Ценность мифа, как в древности, так и в наши дни объясняется способностью мифов выполнять множество социальных функций, таких как групповая идентификация, мобилизация и оценка событий общественного дискурса.
С развитием информационных технологий и появлением виртуальной реальности в обществе сформировались новые мифологические конструкты, при помощи которых люди осмысливают окружающий мир под определённым углом зрения. Мифологическое сознание во многом способствовало появлению на исторической авансцене религиозного мировоззрения. В отличии от достаточно гибких и часто неструктурированных мифов, религия зиждется на жёсткой догматике и устойчивых моральных нормах.
Религия предлагает своим последователям определённые теоретически сформулированные картины окружающей действительности, которые способны достаточно точно объяснить многие явления без опоры на верификацию. Люди, принявшие религиозную доктрину, учатся следовать определённым морально-этическим догмам и принимают на веру целостную картину действительности. С помощью религиозного мышления индивиды структурируют различные факты и события в единую целостную систему. Религия выполняет не только интегрирующую и регулирующую функции, но и функцию актуализации для социальных систем. Религиозная вера, создавая целостное мировоззрение, создаёт и целостное мировоззрение личности.
В свою очередь, устойчивое целостное личное мировоззрение даёт устойчивый фундамент своего «Я», что необходимо для рационального целеполагания и для защиты своих идей и интересов в условиях общественной конкуренции всех уровней. Интересно, что американский психолог Э. Гринвилд назвал целостное личностное начало «тоталитарным «Я», которое является для самоорганизации и самосохранения личности. [1- p. 605]. При этом следует отметить, что религиозное мировоззрение, как правило, даёт толчок для научного мировоззрения.
Научное мировоззрение представляет собой систему взглядов и оценок, выработанных в результате проведённых исследований и верификации полученных данных. Это мировоззрение наследует от религии системность, определённый догматизм научных утверждений и особую этику. Однако, научное мировоззрение даже в эпоху расцвета научно-технического прогресса ещё не способно ответить на многие вопросы бытия. Наука фактически лишена эмоциональной составляющей. Также для многих людей научное мировоззрение остаётся недоступным из-за отсутствия высокого уровня образования и профессиональных компетенций, при этом, наука не в состоянии выполнять набор социальных функций, которые выполняют религия и социальные мифы.
Исходя из всего выше сказанного, отметим, что мировоззрение большинства современных людей включает в себя как научные знания, так и определённые социальные мифы. При этом, мировоззрение современного человека, даже придерживающегося атеистических взглядов, как правило, содержит и определённые религиозно-этические установки в области социального поведения, которые диктует ему культура близкого к нему сообщества. Выполняя ряд значимых функций, мировоззрение выполняет и важнейшую задачу по обеспечению психологической безопасности личности.
Под психологической безопасностью следует понимать защищённость психики, защиту душевного здоровья и духовности, поддержание целостности личности. Психологическая безопасность обусловливает гармоничное развитие личности, ориентация на достижение собственных рациональных целей и благоприятные отношения с социальной средой. Не стоит забывать, что без психологической безопасности невозможно психическое и физическое здоровье человека. В современном мире большую угрозу для психологической безопасности личности несут средства массовой коммуникации (СМК). Во многом информационная опасность обусловлена деятельностью современных СМК, не способных объективно отобразить существующую общественно-политическую ситуацию.
Так, французский социолог Ж.Мерме указал, что СМК придают реальности модифицированный, гипертрофированный и деформированный образ, который подменяет существующую реальность. СМК навязывают аудитории не только свои взгляды, но и темы для освещения и анализа. В результате такой деятельности, на сложные вопросы люди получают упрощённые ответы, ориентирующие людей на определённые типы реакций и эмоционально окрашенные оценки, что создаёт огромное количество новых мифов. [2- p. 58-59]. Приведем некоторые возможные методы воздействия СМК на аудиторию.
1) Информационное сегментирование – в рамках этого метода мнение определенной социальной группы переносится на всю аудиторию данного СМИ.
2) Информационное давление – это острая критика или целый поток достаточно спорных обвинений в чей-либо адрес.
3) «Многоступенчатый метод ведения пропаганды», сформулированный П. Лайенбарджером, включающий в себя следующие технологии: оскорбления оппонента, создание сомнительных аксиом, не требующих доказательств, искусственные подъёмы рейтингов, приукрашивания действительности, использование фраз, вырванных из общего контекста и ссылки на сомнительные утверждения якобы авторитетных источников по данной проблеме. [3-c. 35-38].
4) Дробление информации – компоновка информационного сообщения таким образом, когда в ходе передачи до аудитории доходят отдельные фрагменты информационного сообщения.
Поскольку информационная среда может представлять угрозу для индивидов, появляется проблема обеспечения информационно-психологической безопасности личности, которая могла бы функционировать на разных уровнях жизнедеятельности человека. Согласно Е. Митрохиной, существуют 4 категории, характеризующие информационную опасность: 1) информационный вызов как наличие субъекта социальной, психологической деформации либо дестабилизации при опоре на информационные ресурсы; 2) информационная угроза – реальная или нереальная априорная опасность, содержанием которой являются различного рода информация или ее комбинации, которые могут быть использованы против того или иного социального объекта с целью изменения его интересов, потребностей, ориентаций в соответствии с целями субъекта информации; 3) информационный риск – пограничное состояние между информационной угрозой и реальными действиями по ее применению; 4) собственно информационная опасность – реальное информационное воздействие на личность, общество и государство в интересах каких-либо политических сил, направленных на деформацию устойчивого развития социума при игнорировании интересов большинства населения. [4- с. 10-12].
В качестве основной угрозы психологической безопасности в эпоху господства СМК, но нашему мнению, является угроза потери собственного целостного мировоззрения личности путём его подмены фрагментарным сознанием. Фрагментарное сознание, в свою очередь, представляет собой деструктурированную совокупность искусственно навязанных взглядов, оценок и эмоций, которые не соответствуют реальным интересам личности и лишают возможности человека объективно и критически оценивать происходящие вокруг него события. Фрагментарное сознание также противоречит ценностям традиционной культуры данного общества.
Указанная проблема особенно остро встала в постсоветской России. Когда в 1990- е годы произошло крушение некогда единой и целостной советской идеологии, на её место пришло фрагментарное сознание, искусственное навязываемое средствами массовой коммуникации, прежде всего телевидением. В сложившихся условиях многие индивиды стали стихийно осуществлять попытки создания целостного мировоззрения, которое бы соответствовало изменившейся социокультурной ситуации. При этом, данное мировоззрение было бы способно защищать их реальные интересы на идейно-теоретическом и эмоциональном уровнях. Таким образом, на основе поиска идей и ценностей схожей идентичности в постсоветской России начали формироваться различные субкультурные сообщества.
В качестве характерного яркого примера мировоззрения субкультурного сообщества можно рассмотреть доктрину российской исследовательницы Е. Д. Лучезарновой-Марченко – ритмологию. Это мировоззрение оформилось в 80-е годы XX века, когда ценности советского образа жизни в нашей стране уже утратили прежнюю популярность в массовом сознании. Уже в кризисные 90-е годы прошлого столетия, в условиях потенциального идейного и духовного кризиса, она сформулировала острый вопрос о необходимости создания ценностей и ориентиров для раскрытия человеческого потенциала в новых социальных условиях, с учётом необходимости приобретения актуальных знаний для полноценной человеческой жизни и удовлетворения базисных потребностей человека, без которых невозможно его всестороннее гармоничное развитие. В сложившихся общественных условиях по-новому был сформулирован вопрос о роли и месте фактора времени в человеческой жизни. [5- http://www.rim.inion.ru/ras/view/publication/general.html?id=100035895].
В ситуации социального отчуждения, бытие данной субкультурной группы способствовало формированию новых установок сознания, для которых в тот момент был характерен уход от действительности и создания мифологических конструктов и символов периода затяжного кризиса социальной системы. Иными словами, в изменившейся общественной ситуации искали адекватные социальным вызовам мировоззренческие конструкты, сочетающие элементы религии, науки и новые социальные мифы. Это был вполне естественный процесс формирования группового антикризисного мировоззрения в определённых исторических условиях. [6- c . 284—289].
Однако, уже в 2010-х годах в группе ритмологов сформировалось целостное идейно-теоретическое мировоззрение, которое стало соответствовать ценностным установкам и рациональным интересам членов данной группы, что показали результаты социологических исследований, проведённых в 2017 году ООО «ГОРТИС-Инфо» [7-c.78].
В настоящий момент целостная идейно-мировоззренческая доктрина ритмологии состоит из следующих принципов:
1. Социальная адаптация к рыночным отношениям и экономике капитализма;
2. Умеренный (мелкобуржуазный) либерализм;
3. Индивидуализм;
4. Развитие творческого начала;
5. Ориентация на самореализацию личности и карьерный успех;
6. Стабильность и социальная эволюция (отрицание революционных изменений действительности);
7. Умеренный патриотизм и почитание традиций;
8. Ценность русского языка как носителя сакральной информации;
9. Вера в общечеловеческий прогресс и процветание человечества, объединённого на новых духовных идеалах.
Таким образом, в эпоху господства средств массовых коммуникаций, навязывающих отдельным целевым аудиториям и всему современному социуму фрагментарное сознание, многие социальные группы вынуждены создавать собственные субкультурные мировоззренческие доктрины, с целью формирования целостного сознания, которое отвечает ценностным установкам и реальным социальным интересам членов данных общностей.
Библиографический список
1. Greenwald A. The totalitarian ego: Fabrication and revision of personal history // Am. Psychol.1989. V. 35. N 7. Р. 603-618.
2. Mermet J. Democratie: Comment Les media transforment la democratie.- P: Grasset, 1987.
3. Лайнбарджер П. Психологическая война Издательство: Воениздат : М. 1962, 350 с.
4. Митрохина Е. Ю. Информационная безопасность личности как социологическая проблема : диссертация кандидата социологических наук : 22.00.06.- Москва, 1999
5. http://www.rim.inion.ru/ras/view/publication/general.html?id=100035895
6. Прокофьев А. Радастея (Международная общественная организация Радастея) // Современная религиозная жизнь России. Опыт систематического описания. / Отв. ред. М. Бурдо, С. Б. Филатов. — М.: Университетская книга, Логос, 2006. — Т. IV. — 366 с.
7. Шеляпин Н.В. Идеологический язык современной российской социальной группы (на примере группы ритмологов). / Фундаментальные аспекты психического здоровья. № 2.
Источник: Научно-издательский центр "Социосфера"

Шеляпин Н.В., Цимакуридзе Н.Т. О роли социо-гуманитарных технологий управления российского коммерческого предприятия при переходе на инновационную экономику

2017-11-28

Шеляпин Николай Викторович /кандидат социологических наук, доцент РГГУ/ , Цимакуридзе Натэлла Теймуразовна
О РОЛИ СОЦИО-ГУМАНИТАРНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ УПРАВЛЕНИЯ РОССИЙСКОГО КОММЕРЧЕСКОГО ПРЕДПРИЯТИЯ ПРИ ПЕРЕХОДЕ НА ИННОВАЦИОННУЮ ЭКОНОМИКУ
Обоснована целесообразность формирования корпоративной идеологии современного российского коммерческого предприятия в условиях перехода на инновационную экономику на основе корпоративной философии и корпоративной культуры, а в качестве примера данной идеологии приводится концепция ритмологии.
Ключевые слова: инновационая экономика, человеческий капитал, корпоративная философия, корпоративная культура, корпоративная идеология, ритмология, экономика времени, реальное время
В настоящее время в России идёт сложный и многоуровневый процесс перехода на инновационную экономику. Инновационная экономика – это новая модель экономического развития, основанная на постоянном изобретении, внедрении, а также экспорте и импорте новых технологий, которые приносят прибыль и создают базу для устойчивой добавленной стоимости. В этих условиях научные открытия, переведённые в практическую плоскость, являются основой экономического роста и благосостояния граждан. Прибыль становится результатом интеллектуальной деятельности учёных и производственных новаторов, грамотного применения информационных технологий во всех сферах жизнедеятельности, эффективного использования новых ресурсов и ресурсосберегающих технологий, а также рациональному управлению временем, которое необходимо для производства современного продукта. Данная модель экономики основана не только на научно-техническом прогрессе, но и на формировании эффективных социо-гуманитарных технологий развития личности и управления социальными группами. Социо-гуманитарные технологии в эпоху инновационной экономики нацелены на создание человеческого капитала, к которому относят интеллект, физическое и психическое здоровье, духовные ценности и моральные установки, ориентирующие индивида и группу людей на достижение определённых целей и на жизненный успех, как сверхзадачу современного человека. Важнейшими социо-гуманитарными технологиями управления современным производственным предприятием выступают корпоративная философия, корпоративная культура и корпоративная идеология. Под корпоративной философией организации, на наш взгляд, следует понимать совокупность мировоззренческих, морально-этических, деловых норм и принципов, которыми руководствуются сотрудники данной организации. Корпоративная философия- это достаточно широкое понятие, которое на теоретическом уровне представляет собой нормативную и этическую основу для какой-либо практической деятельности. Именно корпоративная философия в теоретическом аспекте создаёт ориентиры для целеполагания и поступательного развития для коммерческой организации. На базе этой теоретической конструкции формируются взгляды коммерческой организации на её внешнее и внутреннее окружение, на общество в целом, и на место данной структуры в этом обществе. На уровне практической деятельности, корпоративная философия представляет собой методологические принципы, лежащие в основе реализации политики коммерческой организации.
Принципы корпоративной философии часто находят своё отражение в подробных изложениях деловых норм и морально-этических принципов, которыми руководствуется организация в своей деятельности. Основные принципы корпоративной философии организации могут быть отражены в Уставе, договоре, Положениях, стандартах обслуживания и в др. официальных документах. Из принципов корпоративной философии вытекают существующие в организации идейные установки, правила, ритуалы, а также внешний и внутренний имидж организации. Главная цель корпоративной философии во многом сводится к созданию, развитию и продвижению миссии организации.
В свою очередь, следует отметить, что миссия организации- это основная общая мегацель организации, которая ставит «заоблачные» перспективы и не может быть полностью достигнута на какой-то определённый момент времени. Например, миссия организации может выглядеть так: «Способствовать развитию научно-технического прогресса», «Предоставить обществу высококачественные услуги», «Наполнить рынок экологически чистыми продуктами питания» и др.
Миссия компании выражает философию и предназначение коммерческой организации, формируя принципы социально ответственного бизнеса, оправдывает, с точки зрения общественного мнения, и самый смысл её существования .
Таким образом, именно из установок корпоративной философии формируется корпоративная культура, как теоретически сформулированная концепция, предполагающая набор легализованных и одобряемых данным сообществом действий. В общем, корпоративную культуру можно определить как совокупность формальных и неформальных правил и норм деятельности, ценностей, убеждений, культурных образцов и др., включенных во все сферы жизнедеятельности данной организации и задающих её сотрудникам ориентиры для поведения, позволяющие справляться с проблемами внешней адаптации и внутренней интеграции.
Важнейшими задачами корпоративной культуры, в свою очередь, являются: самоидентификация членов организации, их интеграция в единый трудовой коллектив и достижение конкурентоспособности в производственной деятельности. В целом, СМИ часто выделяют два основных вида корпоративной культуры: «западный индивидуалистский» (существует в странах Западной Европы и Северной Америки) и «восточный коллективистский» (существует в Дальневосточных тихоокеанских государствах, таких как Япония, Южная Корея, Гонконг, Тайвань и др.). Оба этих вида вряд ли подходят для автоматического переноса на российскую почву.
Одним из важных элементов корпоративной культуры являются внешние и внутренние ценности. Внешний уровень ценностей составляет видимые объекты, физические символы, организационные церемонии, расположение офисов. Основополагающие внешние ценности корпоративной культуры могут выражаться в различных материальных образах: символах, девизах и церемониях, при помощи которых мы получаем возможность различать культуры различных фирм. Внутренний уровень ценностей делится на два подуровня: осознанный и неосознанный. К осознанному подуровню можно отнести объективные знания по истории и деятельности фирмы, легенды, мифы, поведенческие установки и ориентиры для развития. К неосознанному подуровню можно отнести характерные эмоции, внутренние стереотипы, свойственные для данного сообщества, архетипические конструкты, которые наиболее чётко проявляются в конкретной социальной реальности.
На основе корпоративной философии и корпоративной культуры формируется корпоративная идеология. С нашей точки зрения, корпоративная идеология-это существующая в данном профессиональном сообществе система идей, объективных знаний, ценностей, символов, ритуалов и поведенческих ориентиров, которые способны частично на рациональном и на эмоциональном уровнях выразить реальные социально-экономические интересы сотрудников организации. При этом, корпоративная идеология должна эффективно направить деятельность организации на достижение тех целей, которые соответствуют интересам её сотрудников.
Ориентация на рациональное целеполагание, вытекающее из реальных интересов как самой компании, так и её сотрудников является важнейшим отличием корпоративной идеологии, как от корпоративной философии, так и от корпоративной культуры.
Именно идеология способна сформировать не только систему адаптации и лояльности к данной организации, но и чувство патриотизма, когда сотрудник соединяет личные интересы и интересы организации в единую систему.
В такой ситуации сотрудники могут относительно рационально осознавать смысл своей работы в рамках организации,гордиться своей работой на эмоциональном уровне, представлять компанию в соответствии с философией и корпоративной культурой компании как внутри организации, так и на внешних связях.
Многие российские коммерческие предприятия нуждаются в собственной корпоративной культуре и идеологии, которые бы соответствовали установкам российской ментальности, формировали социально полезный бизнес и общественное мнение о нём.
В этой связи особый научный интерес представляют популярные сейчас концепции, которые формулируют вопрос о роли и месте фактора времени в человеческой жизни. В наши дни особую популярность получили различные системы и тренинги по тайм-менеджменту, направленные на наиболее рациональные и эффективные способы планирования и организации рабочего времени. Каждого менеджера и директора в той или мере волнует вопрос: Как сделать рабочее время более эффективным и плодотворным с точки зрения получения результатов от производственной или любой другой созидательной деятельности?
О постепенной трансформации капиталистической экономики в "экономику времени" писал ещё Карл Маркс. Марксистская методология запускает самые разные способы толкования времени, исходя из понимания существующей социальной реальности и использования достижений различных наук.В современном обществе определяющим понятием времени является "реальное время"[1].
"Реальное время" - это чистое количественное время в глобальном масштабе, а именно время передачи информации в глобальных электронных системах, период функционирования финансовых рынков, информационных агентств, человеческих жизней. Понятие "реальное время" характерно для неолиберализма как принцип власти рыночных механизмов без вмешательства государства. Однако количественное время возникло не сегодня, а в начале XIX веке, когда сформировались подходящие условия для его институционального появления. Именно эти условия определяет Маркс в своих главных произведениях. В "Нищете философии" Маркс писал: "Время-всё, человек-ничто, он-всего лишь воплощение времени. Речь больше не идёт о качестве. Количество решает всё. Час за час, день за день, но это уравнение труда ни в коем случае не произведение вечной справедливости. главная борьба при индустриальном капитализме происходит по поводу времени: капиталисты максимально удлиняют рабочий день с целью превращения всего жизненного времени в рабочее время, а рабочие борются за его сокращение.[2]
Одним словом, количественное время служит производительным фактором индустриального капитализма: оно формирует общественные отношения, производит дисциплинарного субъекта, который по логике данного социального пространства должен иметь семью, трудиться, быть здоровым, разумным и конформным. При этом, в рукописях 1857-1859 годов Маркс признаёт, что развитие машинной техники уменьшает время необходимое для производства товаров, что приводит к увеличению свободного времени. То есть, машинная техника создаёт условия для преодоления индустриального капитализма. Главной производственной силой становится ассоциированный, общественный индивид, "всеобщий интеллект", знание, творчество, общение. Значит, именно это движение продуцирует новое понимание, развертывание времени как свободного, времени свободы ( freie Zeit, disposable time). Поэтому свободное время является критерием производительности общественного развития и условием развития "всеобщиего интеллекта", как важнейшего фактора современной цивилизации, которая зарождалась в середине XIX века.[3]
Вернёмся к современной России, где в последнее время стали активно развиваться глобальные, локальные и частные идеологии. Особый научный интерес в идеологическом процессе на постсоветском пространстве представляют частные или частичные идеологии. Частные идеологии - это термин философа Н. Пуланзаса. По мнению Пуланзаса, такие идеологии функционируют на психологическом уровне, они акцентируют внимание на насущных интересах отдельных социальных групп. Такие идеологии в своей совокупности отражают весь спектр частных интересов социальных групп и слоев отдельного общества. В данном случае речь идет об идеологии классовой, корпоративной, групповой, партийной и т.п.[4] Ярким представителем социальной общности, объединённой на принципах собственной групповой идеологии, являются ритмологи.

В контексте данной статьи идеология ритмологов интересна тем, что в качестве основной идеи она выдвигает концепцию о времени и ритмах жизни человека во времени. Идеология ритмологов утверждает, что время есть объективная реальность, которую можно передавать и получать, менять, перебрасывать, останавливать, ускорять, замедлять, фиксировать, предложила способ познания этой субстанции: «Человек пользуется временем, живет во времени, живет за счет времени, мозг человека постоянно хронометрирует время. Время – субстанция надмыслия."[5] Человек, культивируя разум, познает высшую сущность, и его познавательная потенция может доставлять удовлетворение через реализацию определенных ценностных статусов. В человеческом теле есть орган, который живет только за счет времени. Им является мозг человека. Рассматривая мозг человека как приемник времени, ритмология объясняет, как осуществляется человеком восприятие времени. Люди, живущие и работающие во времени, или имеющие "запас" времени, сами создают событие.[6]
На этом основании возможно разработать специфические индивидуальные занятия и групповые тренинги, которые научат управленцев и сотрудников не только грамотно и эффективно использовать рабочее время, но помогут сформировать особое мышление, направленное на самодисциплину, успех и рациональное планирование трудового дня.
Этот подход может быть использован как в естественных, так и в гуманитарных науках. Поэтому любой бизнес-процесс, производство, корпоративный стиль управления, корпоративную символику можно рассматривать с точки зрения определённого ритма и его логики. Производство, продажи, рекламные кампании, антикризисное управление тоже можно рассматривать в контексте определённых ритмов. Так, например, любая деятельность, направленная на достижение определённых целей, представляет собой целостный ритм. С точки зрения ритмологии, для достижения ожидаемых результатов развития бизнеса задача бизнесмена и управленца - научиться правильно использовать информацию и время самому и научить этому своих подчинённых.
Поводя итоги всего вышесказанного, заметим, что концепция ритмологии основана на принципах российского патриотизма и апеллирования к традиционным установкам российского сознания.[7] Таким образом, в российской общественной мысли идёт процесс формирования социально-философских доктрин, которые способны создать теоретический и методологический базис для разработки корпоративных философий, корпоративных культур и идеология для современных российских коммерческих предприятий, одной из которых является концепция ритмологии. Наблюдая процесс становления данной частной идеологии, потенциал которой способен решить некоторые задачи современной коммерческой организации, по нашему мнению, целесообразно не оценивать её вклад в развитие научной мысли, а прежде всего использовать научный анализ для изучения настоящего социального феномена и выявления важных элементов данной идеологии, которые могут быть использованы для формирования корпоративной культуры и корпоративной идеологии в процессе создания и продвижения российского коммерческого предприятия в эпоху становления инновационной экономики с учётом установок национальной ментальности.

Литература:
[1] Wayne H. Global Capitalism and the Critique of Real Time/H. Wayne//-Time & Society.-2006.-2/3.-P. 275-302
[2] Marx K. Das Kapital. Kritik der politischen Ökonomie, eines der Hauptwerke von Karl Marx., Band 23–25, Dietz Verlag, Berlin 1962-S.11-802
[3] Marx K. Grundrisse der Kritik der politischen Ökonomie. Berlin: Dietz Verlag 1983 (entspricht: Einleitung zur Kritik der Politischen Ökonomie.)- S. 140-800
[4] Poulantzas N. State Power and Socialism. London, 1978. P. 12.
[5] Марченко Е. Д. Освобождение от информации. — СПб., 2001. – 632 с
[6] Шеляпин Н. В. Баллада о времени (о футурологическом и социально-философском ресурсе концепции ритмологии)http://www.rim.inion.ru/ras/view/publication/general.html?id=100035895
[7] Тулаев П.В. /академик, кандидат исторических наук, профессор/ Новые миры Евдокии Лучезарновой // Эл. научный журнал: Ноосфера. Общество. Человек. – 2016. – № 3; URL:http://noocivil.esrae.ru/245-1527
Источник: Материалы 16-й Международной научно-практической конференции "Проблемы развития предприятий: теория и практика" (2017 г.)
ТHE PROBLEM OF FORMATION OF CORPORATE PHILOSOPHY AND IDEOLOGY OF THE MODERN RUSSIAN COMMERCIAL ENTERPRISE" (ON THE EXAMPLE OF THEORETICAL AND METHODOLOGICAL PRACTICES OF THE CONCEPT OF RHYTHMOLOGY) © 2017

Шеляпин Н.В. Идеологический язык современной российской социальной группы (на примере группы ритмологов)

2017-11-15

Николай Викторович Шеляпин
/кандидат социологических наук, доцент РГГУ/
ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ЯЗЫК СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ГРУППЫ (НА ПРИМЕРЕ ГРУППЫ РИТМОЛОГОВ)
В данной статье анализируются причины и способы формирования идеологического языка на примере одной современной российской социальной группы в контексте общественно-политических трансформаций последних десятилетий.
Ключевые термины: идеология, идеологическое время, идеологическое пространство, миф, идеологический язык, социолект, идеологема, ритмология
Источник: Научный журнал "Фундаментальные аспекты психического здоровья" №2 (2017г.) с. 74-82.
После распада некогда относительно монолитной советской социальной системы в обществе достаточно быстро сформировались новые классы и социальные группы. Современное российское общество характеризуется высоким уровнем социальной дифференциации. Новые социальные общности, появившиеся в конце XX-начале XXI веков, в своей основе имеют разные базисные признаки. Так, в современной России существуют социальные группы, являющиеся составляющими элементами общественных классов, выкристаллизованные из социальной совокупности на основе материально-имущественных факторов. Вместе с тем, в основе существования других социальных групп лежат прежде всего общие духовные ценности. С точки зрения социальной науки, в широком смысле группа – это некая общность индивидов, связанных определенными отношениями. В узком смысле группа – это совокупность людей, которые: а) взаимодействуют друг с другом на регулярной основе; б) проявляют сплоченность, б) ожидают друг от друга форм поведения, не требуемых от других. Р. Мертон определял социальную группу как совокупность людей, которые определенным образом взаимодействуют друг с другом, осознают свою принадлежность к данной группе и считаются членами этой группы с точки зрения других. От массовых общностей группы отличают более устойчивое взаимодействие и более высокая степень интеграции (Мертон Р. К. Социальная теория и социальная структура. — М.: Издательская группа НОРМА — ИНФРА М, 1998, с. 54). Ценность социальной группы, как для целой социальной системы, так и для отдельных членов данной группы, во многом определяется набором социально значимых функций, которые способна выполнить эта группа. Важнейшая функция, которую выполняет социальная группа - это функция социализации. Помимо социализации, группы выполняют множество других функций, важнейшими из которых являются инструментальная (осуществление замыслов, с которыми не способен справиться один человек) и экспрессивная (удовлетворение потребности членов групп в одобрении, уважении, доверии). Важнейшим признаком социальной группы, способной выполнять ряд общественно важных функций, является наличие частной групповой идеологии. Идеология - это теоретически сформулированное и систематизированное мировоззрение, отражающее экономические, политические, культурные, национальные и другие интересы. Идеология имеет свою структуру, в состав которой входят определенные идеи, объединенные в особую доктрину, а также символы, социальные мифы, ритуалы, стереотипы, утопии и другие составляющие компоненты общественной психологии и духовной культуры.
Идеологическая система содержит частично объективное описание окружающей действительности и некоторые научные знания, идеология взаимосвязана с другими формами духовной культуры и духовной деятельности, в том числе как с научными, так и с религиозными картинами мира, но остаётся самостоятельной формой духовной культуры и духовной деятельности общества. При этом, идеология выступает неотъемлемым компонентом социальной системы и фактором её формирования. В том или ином виде идеологические доктрины как религиозные и моральные установки в любой период истории человечества всегда были присущи каким-либо социальным группам и общностям. С начала Нового Времени и до сего дня идеология остаётся универсальной формой мировоззрения, способной ответить на любые вопросы бытия и снять на уровне обыденной психологии все противоречия между научно-рациональным мышлением и иррационально-мифическими конструктами, изначально присущими человеческому сознанию. На рациональном уровне человеческого сознания идеологическая система выражает реальные интересы широких масс, собирая адептов под свои знамена и направляя их на достижение конкретных целей.
Одним из важных элементов любой идеологической системы являются идеи. По словам Ю. Кочешкова: «Идея выступает одним из внутpенних источников самоpазвития идеологии, она выступает своеобpазным гносеологическим идеалом, к котоpому стpемится идеология, отpажая действительность, т.е. духовным (моpальным) интеpесом. Hо идея не может существовать как некая апpиоpная фоpма, она всегда имеет под собой опpеделенный «матеpиальный» носитель, она в чем-то и как-то опpедмечена. Таким общим и постоянным носителем идеи в стpуктуpе идеологии выступает интеpес. Идея в этом смысле - идеальное отpажение интеpеса, pаспpедмеченный интеpес» [Кочешков Ю. Идеология как средство сознания и реализации интересов. Казань, 1992.- c.8]. Важнейшей категорией любой идеологии является интерес.
Именно интересы способствуют формированию рационального компонента теоретического мировоззрения, превращая его в важнейший фактор и в двигающую силу социальных процессов. Как отмечали К. Маpкс и Ф. Энгельс, «Интеpес существует не только в пpедставлении как всеобщее, но и пpежде всего он существует в действительности в качестве взаимной зависимости индивидов, между котоpыми pазделен тpуд» [ Маркс К., Энгельс Ф. Полное собрание сочинений. Т.19. С.20 - 31]. Так, непосpедственная взаимосвязь идей с pеальными интеpесами пpедставителей тех или иных социальных слоев делает идеологию более рациональной формой сознания по сравнению с общественной психологией (обыденным сознанием) и религией. Также К. Маркс и Ф. Энгельс отмечали: "Идея неизменно посрамляла себя, как только она отделялась от интереса" [Маркс К., Энгельс Ф. Святое семейство.— Соч., т. 2, с. 89]. Интерес - это рациональное осознание своих потребностей, желаний, формулировка ориентиров для отдельных индивидов и широких масс, а также предмет заинтересованности, желания и побудительные мотивы действий экономических субъектов.
Принято выделять материальные, духовные, денежные, имущественные интересы, а также интересы человека, семьи, фирмы, отрасли, социальной группы. Таким образом, в современной социальной науке особое значение приобретает понятие "частные идеологии". Частные идеологии - это термин философа Н. Пуланзаса. По мнению Пуланзаса, такие идеологии функционируют на психологическом уровне, они акцентируют внимание на насущных интересах отдельных социальных групп. Такие идеологии в своей совокупности отражают весь спектр частных интересов социальных групп и слоев отдельного общества. В данном случае речь идет об идеологии классовой, корпоративной, групповой, партийной и т.п. Институциональным проявлением наличия частных политических идеологий является многопартийность, а также существование различных общественных формирований по интересам граждан (групп интересов). [Poulantzas N. State Power and Socialism. London, 1978. P. 12.].
Об особом значении идеологии для жизни любого сообщества писал русский философ А. Ф. Лосев. Он отмечал, что возникновение любого цивилизационно оформленного социума начинается с возникновения идеологии, способной объединить людей в определенную социальную общность. Если «логика в обычном смысле этого слова» может быть определена как «логос о логосе» [Лосев А.Ф. Античный космос и современная наука // М.: Мысль, 1993. - с.69], то идеологию можно определить как логос идеи, то есть словесным образом оформленную идею. Идея же понимается нами, вслед за А.Ф. Лосевым, как «арена формирования смысла в слове» [Лосев А.Ф. Философия имени // Лосев А.Ф. Бытие—имя—космос. — М.: Мысль, 1993., с.644], воплощение же этого смысла, его окончательное оформление происходит именно в языке. Для фоpмиpования идеологической системы необходимо логически согласовать и объединить теоpетическую доктpину, напpавленную на достижение pациональных целей, а также дополнить ее компонентами общественной психологии (социальными мифами, pитуалами, утопиями и стеpеотипами) для пpивлечения шиpоких наpодных масс.
Таким образом, идеология, представляющая собою синтез идеи и логоса, является наиболее четким выражением и проявлением смысла, формирующегося в идее и оформленного в языке. Под я з ы к о м понимается «исторически возникший и развивающийся сложный знаковый механизм, работающий в единстве и взаимодействии с сознанием и мышлением человека [Головин Б.Н. Введение в языкознание. 4-е изд. М., 1983., с. 10]. Язык выполняет три фундаментальные функции: 1) коммуникативную (является средством человеческого общения), 2) познавательную – совместно с мышлением, 3) «мыслевыражающую» (служит орудием выражения мысли). [Сергеев Ф. П. Из истории взаимоотношений идеологии и языка. https://cyberleninka.ru/article/n/iz-istorii-vzaimootnosheniy-ideologii-i-yazyka .
Выше указанное определение дополняет положение исследователей Е. С. Хиневич и О. А. Волковой: "Язык — знаковая система, используемая для передачи, принятия, сохранения информации в определенном территориальном и социальном пространстве и в определенное время. [Е. С. Хиневич, О. А. Волкова. Социальные проблемы: логика конструкционистского анализа. Проблемы теоретической социологии [Текст] / С.-Петерб. гос. ун-т ; Под ред. А.О. Бороноева. - Санкт-Петербург : Петрополис, 1994 c. 140]. Институционализация и пропаганда различных идей осуществляется с помощью языка. Любая идеология создает свой особый идеологический язык, где любое слово и понятие имеет особое значение, причем идеологический язык формируется тогда, когда происходит слияние идеологических терминов с обыденной речью. По мнению К. Маркса и Ф. Энгельса, «Идеи не существуют оторвано от языка» [Маркс К., Энгельс Ф. Архив К.Маркса и Ф.Энгельса. М., 1935. С.99. - с.99], и сам язык становится мощным орудием идеологической пропаганды.
Согласно М. Эпштейну, изучавшему различные способы идеологического высказывания, существуют 3 класса слов: 1) слова, предметно-понятийные значения которых ничего не предопределяют в отношении говорящих к обозначаемым ими явлениям (такие слова, как «дом», «лес», «ходить», «востоковед» и др.), 2) слова, значение которых содержит оценку («хороший», «плохой», «вредный», «добрый» и т.д.), 3) третий класс слов указывает на определённое явление и одновременно выражает его оценку, предметное и оценочное значения предстают в них как бы склеенными, жестко связанными и потому уже независимыми от контекста («заклеймить», «отшельмовать» и т.д.). Эти слова наиболее идеологически значимы и их обычно называют прагмемами [Эпштейн М. Способы воздействия идеологического высказывания // Образ человека XX век. М., 1988. С.176-177]. Далее, продолжает М. Эпштейн, между прагмемами устанавливаются особые типы отношений.
Первый тип отношений - полная антиномия, противопоставленность как предметных, так и оценочных значений понятий. Примером такой противоположности могут быть такие пары слов, как «миролюбие - агрессивность», «коллективизм - индивидуализм», «интернационализм - национализм». По замечанию Л. Альтюссера, положительное или отрицательное значение того или иного понятия определяет сама идеологическая система, причем в то время, когда на смену прежней идеологической доктрине приходит новая, происходит так называемая «перестановка», т.е. перемена ролей у противоположностей. В новых условиях слово с некогда позитивным значением приобретает негативный смысл [Альтюссер Л. За Маркса // Диалектика Гегеля в оценке современных западных философов. М., 1974. Ч. 2. - с.94]. Так, если еще совсем недавно термин «коллективизм» имел ярко выраженное положительное значение как синоним советского образа жизни, то в российской публицистике в начале 90-х годов «коллективизм» начал ассоциироваться с устройством тоталитарного общества.
Второй тип - предметная синонимия при оценочной антиномии. К этому типу относятся понятия, обозначающие сходные явления, но при этом им присваивают противоположные или резко различные значения: «миролюбие - примиренчество», «свобода - вседозволенность», «хозяйствовать - хозяйничать», «сподвижник - приспешник» и др.
Третий тип отношений - предметная антиномия при оценочной синонимии. Например, такие слова, как «объективизм - субъективизм», «новаторство - преемственность» имеют противоположные значения, но предполагают равно положительную оценку обозначаемых качеств. Между такими словами устанавливается коррелятивная связь и в идеологической речи они часто дополняют друг друга (например, «Новации и традиции - основа искусства»).
И, наконец, четвертый тип отношений - полная синонимия. К этому типу относятся взаимно заменяемые слова, такие, как «организованность - сознательность» [Эпштейн М. Способы воздействия идеологического высказывания // Образ человека XX век. М., 1988- с.177].
Таким образом, при помощи приведенных типов отношений между прагмемами выстраивается особая логика идеологической речи. Для пропаганды своих принциповидеологическая речьиспользует метафоры, гиперболы, слова-символы, сарказмы и комизмы и наукообразные формулы. Так, по уточнению В. Ерофеева, для каждой идеологии характерны особые понятия. Если либерализм заимствует термины из математики и механики («равенство», «единство», «закон»), то ультраправые берут на вооружение биологические термины («семья», «раса», «организм», «почва», «кровь», «предки») [Ерофеев В. Идеологический язык и формирование сознания // Образ человека XX века. М., 1988. С.134-136.- с.134-136]. Слова, несущие идеологические нагрузки (идеологемы) постоянно вторгаются в обыденную речь и постепенно становятся составляющими элементами обыденной психологии, закрепляясь в общественном сознании на уровне «здравого смысла». В этих условиях идеология выступает реальной силой, рычагом управления обществом. Причем после утверждения (институционализации) данной идеологии в общественной психологии, «здравый смысл» людей тяготеет к тому, что любой новый вопрос ставится, оценивается и решается по аналогии с уже имеющимся в прежнем опыте человечества, что обуславливает определенную традицию.
Таким образом, стремление следовать определенным клише и стереотипам закрепляет идеологические установки в сознании. При этом идеология выполняет так называемую педагогическую функцию, «воспитывая людей в духе своих ценностей» [Прохоров М. Мировоззрение как самоидентификация человека. Н. Новгород, 1998. С.66.- с.66]. Например, для самосохранения идеология господствующего режима, отстаивая стабильность в обществе, опирается на банальные словесные клише и утвердившуюся риторику, но в противовес ей любая идеология, оппозиционная к существующему режиму и стремящаяся стать господствующей, выдвигает новые лозунги, поэтому язык становится полем идеологической борьбы, в которой каждая сторона с помощью своих идеологем стремится подчинить себе общественное сознание [Ерофеев В. Идеологический язык и формирование сознания // Образ человека XX века. М., 1988. - с.146-150].Таким образом, утверждение (институционализация) какой-либо идеологии в сознании современных людей осуществляется преимущественно при помощи идеологической речи, укореняющейся в обыденном языке. Именно язык превращает идеологическую доктрину в реальную силу, способную управлять обществом.Социальная общность формируется, интегрируется и самосохраняется во многом при помощи особого языка, который в любом случае будет выполнять некоторые идеологические функции. Идеологический язык представляет собой сложную вербальную и невербальную знаковую систему, которая способна отображать и транслировать основные смыслы, ценнсоти и установки поведения данной социальной общности. Носители одного и того же идеологического языка мыслят стандартными схемами, понятиями и стереотипами. Если данные схемы рассматривать на уровне формы, то, как известно, форма - это «переход содержания в форму», а содержание представляет собой «переход формы в содержание» [Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. Т.1. Наука логики. – М.: Мысль, 1975., с.298].
Следовательно, языком задается стереотипность, формульность мышления и поведения. Идеологический язык создаёт, формирует и поддерживает особый тип мышления вместе с типом мышления, а также систему поведения его носителя, что свойственно в той или иной степени любой языковой конструкции. «Язык, – как замечал Э. Сепир, – это путеводитель в «социальной действительности»… Люди живут не только в материальном мире и не только в мире социальном, как это принято думать: в значительной степени они все находятся во власти того конкретного языка, который стал средством выражения в данном обществе… В действительности «реальность мира» в значительной мере неосознанно строится на основе языковых привычек той или иной социальной группы» [Сепир Э. Статус лингвистики как науки // Языки как образ мира. – М.: ООО «Издательство АСТ»; СПб.: Terra Fantastica, 2003, с.130-131]. По словам же Б.Л. Уорфа, «мы должны признать влияние языка на различные виды деятельности людей не столько в особых случаях употребления языка, сколько в его постоянно действующих общих законах и в повседневной оценке им тех или иных явлений» [Уорф Б. Отношение норм поведения и мышления к языку //Языки как образ мира. – М.: ООО «Издательство АСТ»; СПб.: Terra Fantastica, 2003., с.158].
Следовательно, структура языка во многом является определяющей по отношению к структуре мышления. Из этого следует, что язык продуцирует закономерности мышления, что, в свою очередь, делает процесс мышления стандартизированным, то есть подверженным идеологическому влиянию. По мнению М. Хайдегера, язык по отношению к человеку выступает именно как «дом бытия» [Хайдеггер М. Письмо о гуманизме // Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления. — М.: Республика, 1993 -с. 192 – 220.], определяет его структуру мышления и тип поведения, оказывая серьёзное влияние на него и его формирование. Таким образом, именно язык функционально определяет собою все социальное бытие человека. Как говорил У. Эко, «рождается подозрение, что мир sub specie communicationis это не весь мир, что это только хрупкая надстройка над чем-то, что подспудно коммуникации. При этом, социальная коммуникация охватывает всю сферу практической деятельности человека в существующей системе общественных отношений. Именно человек осваивает мир, и именно благодаря ему природа непрестанно превращается в культуру» [Эко У. Отсутствующая структура. Введение в семиологию. – СПб.: «Симпозиум», 2004, с.530].
Определяя социальное бытие человека, язык определяет и формирует и ту социально-идеологическую реальность, в которой существует человек как существо социальное. Отметим при этом, что, будучи реальностью языковой, социально-идеологическая реальность в то же самое время оказывается реальностью мифической. По утверждению Г.-Г. Гадамера, язык «есть всеобъемлющая предвосхищающая истолкованность мира и в этом смысле ничем не заменим. Прежде всякой философски нацеленной критической мысли мир есть для нас всегда уже мир, истолкованный в языке. С изучением языка, с нашим врастанием в родной язык мир становится для нас членораздельным» [Гадамер Г.-Г. История понятий как философия // Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного — М., 1991., с. 29]. Миф же осуществляется именно через язык. По словам А.Ф. Лосева, миф «есть в словах данная чудесная личностная история» [Лосев А.Ф. Философия имени // Лосев А.Ф. Бытие—имя—космос. — М.: Мысль, 1993., с.169], сама же мифология – это «наука и знание о мире как личности и личностях и об его истории как личной судьбе одной определенной или многих личностей» [Лосев А.Ф. Философия имени // Лосев А.Ф. Бытие—имя—космос. — М.: Мысль, 1993. с.774]. При помощи языка миф в превращается в правдоподобную псевдореальность. Способом выражения и реализации мифа является особый ритуал, который в силу своей ритмичности лег в основание социокультурной деятельности человека.
Социальная идеология в современном обществе является своего рода гражданской религией и социальной магией, реализующей социальные мифы в социальном сознании при помощи специальных языковых конструктов. В последние десятилетия наблюдается усиление мифологической и частично религиозной составляющей в гражданских идеологиях. Люди, лишённые духовного и трансцендентного составляющего, в эпоху расцвета научно-технического прогресса стихийно создают новые мифы и ритуалы, которые объединяют их в группы, помогают сформировать самоидентификацию современной личности, найти ответы на смысложизненные вопросы и защитить человеческую психику от негативных воздействий технократической цивилизации. Политические и гражданские идеологии, по выражению Р. Беллы, трансформируются в гражданские религии, основанные на принципах новой псевдосакрализации, новых мифологемах и ритуалах, а также на иррациональной вере в новые мировоззренческие конструкты. [ Robert N. Bellah. Civil Religion in America //Religion American Style, Harper & Row, NY, 1974, p.75.]
Итак, идеология и язык коррелируют друг с другом с помощью мифа, создавая и формируя социальную действительность, то есть на первом этапе формируется метафизическая реальность, существующая в сознании людей, а на втором уровне идёт строительство реальности по идеологическим образцам. Язык и идеология являются своего рода социальным кодом, который дает возможность сформировать и интегрировать данную группу. Поэтому для обретения своего бытия любая общность нуждается в создании единого лексико-семантического поля, в котором он мог бы существовать. Это возможно осуществить с помощью особого языка как четкой системы смыслов. Идеологический язык группы способствует формированию особых языковых конструктов у членов данной группы, которые называются социолектами и идеологемами. Социоле́кт (англ. sociolect, от лат. societas — общество, и диалект), социальный диалект — групповые речевые (в первую очередь лексические и стилистические) особенности, характерные для какой-либо социальной группы — профессиональной, возрастной, субкультуры.[http://wordhelp.ru/word/социолект] Важнейшим составляющим элементом идеологического языка являются идеологемы. Идеологемы - это составляющие элементы идеологии, представляющие собой языковые конструкты, выражающие какие-либо взгляды на существующую социальную реальность и специфические оценки данной реальности. Данные вербальные конструкты представляют собой понятия, которое чётко отображают отношение данной идеологической доктрины к каким-либо субъектам, явлениям, событиям и процессам общественной жизни.
Идеологема - это устойчивое словосочетание, фразеологизм, имеющий определенную идеологическую нагрузку, окраску, например, известные идеологические клише из советской и постсоветской истории: "общечеловеческие ценности", "демократический выбор", "права потребителей", раньше - "коммунистическое строительство", "права трудящихся", "социалистический выбор", "социалистическое соревнование"ю и др. Важнейшим элементом идеологического языка являются лозунги. Ло́зунг — призыв или обращение в лаконичной форме, выражающее руководящую идею, требование — краткая формула, содержащая в себе одну-две фразы и выражающая содержание тех или иных задач и целей различных борющихся между собой классов в политике, экономике, философии, литературе и т. д. Слово «лозунг» пришло в русский язык из немецкого (die Losung). Изначальное значение слова — пароль или опознавательный знак. Немецкое слово происходит от глагола losen — бросать жребий, решать что-либо с помощью жеребьёвки (ср. нем. das Los — жребий). [Литературная энциклопедия. — В 11 т.; М.: издательство Коммунистической академии, Советская энциклопедия, Художественная литература. Под редакцией В. М. Фриче, А. В. Луначарского. 1929—1939.] В СССР лозунги имели особое значение, по сути, лозунгами регулировалась вся человеческая жизнь и вся социальная деятельности.
После крушения советской социальной системы многие бывшие советские граждане фактически потеряли ориентацию в социальном времени и в социальном пространстве, частично утратив личную самоидентификацию, сформировавшуюся в условиях господства единой идеологии. Поэтому многие индивиды стали находить для себя различные группы и сообщества, которые давали им возможность найти жизненные ориентиры, настроиться на достижение важных экономических и социальных целей, а также помочь найти своё "Я" в новых политических реалиях.
Исходя из вышесказанного, особый интерес представляет доктрина российской исследовательницы Е. Д. Лучезарновой-Марченко — ритмология. Именно при помощи ритмологии в современной России сформировалась особое субкультурное сообщесто с собственным идеологическим языком. Эта концепция оформилась в 80-е годы XX века, когда ценности советского образа жизни в нашей стране уже утратили прежнюю популярность в массовом сознании. В условиях потенциального идейного и духовного кризиса автор сформулировала острый вопрос о необходимости создания ценностей и ориентиров для раскрытия человеческого потенциала, с учётом необходимости приобретения актуальных знаний для полноценной человеческой жизни и удовлетворения базисных потребностей человека, без которых невозможно его всестороннее гармоничное развитие. В сложившихся общественных условиях по-новому был сформулирован вопрос о роли и месте фактора времени в человеческой жизни. [Шеляпин Н. Баллада о времени (о футурологическом и социально-философском ресурсе концепции ритмологии)http://www.rim.inion.ru/ras/view/publication/general.html?id=100035895В] Е. Д. Лучезарнова-Марченко, утверждая, что время есть объективная реальность, которую можно передавать и получать, менять, перебрасывать, останавливать, ускорять, замедлять, фиксировать, предложила способ познания этой субстанции. Данная работа началась в 1983 году. Проведённая работа по изучению феномена времени была систематизирована в новое учение – ритмологию, представляющую собой групповую идеологическую доктрину, аккумулировавшую как некоторые научные знания, так и мифологические конструкты, при этом, ориентирующую представителей данного сообщества на достижения ряда социально значимых целей. Исходя из своих исследований, Е.Д. Лучезарнова-Марченко приходит к следующим выводам: «Человек пользуется временем, живет во времени, живет за счет времени, мозг человека постоянно хронометрирует время. Время – субстанция надмыслия. Через определенный звукобуквенный ряд время можно перевести в пространство, в информацию, в энергию. Время хранится в изысканной речи, хранится в информозонах, в которых собраны слова. Человек способен думать за счет времени, переводить через язык свои мысли, передавать через слова время другим людям... [Марченко Е. Д. Освобождение от информации. — СПб., 2001. – 632 с.;]. Основательница ритмологии Е.Д. Лучезарнова-Марченко подчёркивает, что именно особый язык даёт возможность усвоить и транслировать идеи данной концепции: "...Я пытаюсь передать и сообщить свои знания, люди понимают, что это единый информо-энергетический язык. Пользуясь этим языком, человек способен выйти в вечность и бесконечность на свою личную траекторию, встретиться со своим личным временем, личным пространством, личным светом, дающим возможность перемещаться». [Лучезарнова Е. Живой ритм СПб. Ритмовзлёт. 2016. с.63].
Как мы видим, автор ритмологии определяет главную цель представителей данной группы – это развите и реализация личности. Этот факт подтверждают данные социологического опроса, проведённого ООО "Гортис-инфо" в 2017 году. Так, большинство участников опроса, входящих в группу сторонников ритмологии (62% из 702 опрошенных в разных регионах страны), считают самой важной ценностью развитие и самовыражение. 70% участников опроса являются работающими, экономически активными гражданами, доход которых колеблется в размере от 15 до 30 тысяч рублей в месяц (хотя присутствуют и более состоятельные люди). 60% активных последователей идей ритмологии - это женщины в возрасте от 40 до 64 лет. Согласно типологии американского социолога Л. Уорнера, данная группа относится скорее всего к группе "низшего среднего класса". Представители этой группы обычно занимаются умственным трудом, стремятся к комфорту и самовыражению, ориентируются на некоторые модные тенденции, умеренно консервативны, нацелены на социальную стабильность и, как правило, лояльны к действующей власти и, конечно, используют в речи характерные для своего социального статуса, языковые конструкты [Warner W. L. Социальный класс и социальная структура //Рубеж (альманах социальных исследований) 1997. № 10-11 С. 42-57]. Поэтому с марксистской точки зрения, такую группу было принято называть "мелкобуржуазной".
В сознании данной группы существуют некие схожие и характерные для этого социума представления о жизненном укладе, уюте, досуге, культурных установках и о ценности тех или иных произведениях искусства. Всё это в совокупности создаёт относительно цельную духовную культуру данного сообщества, которая включает в себя важные идеологические установки. Также в недрах данной общности формируются собственные языковые символы и конструкты, которые часто не только выражают определённые идеологические установки, но и являются особыми символами (паролями) самоидентификации, которые говорят о принадлежности к данной группе и выполняют функцию «отстройки» от представителей других групп и классов. Рассмотрим некоторые ритмологические идеологемы, ориентирующие представителей данной группы на достижение социально значимых целей: "Я обыкновенное, Я простое, Я Высшее, Я Великое" – описание состояний (стадий) эволюции (развития) личности. «Я» Обыкновенное становится разумным — оно уже не просто общается с едой, одеждой и предметами, а на самом деле что-то понимает, заведомо готовится куда-то идти, у него появляется цель. Второй «бунт» нашего «Я» называется выход из «Я» Простого. Здесь мы понимаем, что каждый пришёл на Землю со своей задачей, каждый пришёл с какой-то целью, но пока эту цель не может ни произнести, ни осознать, ни опознать. Информация выделяется, как-то складывается, но сначала очень слабо, и существо начинает много говорить — это называется стадия Свободного Философа; наверное, каждый в нее попадал. Начинают говорить как будто о Вселенском Начале, а на самом деле избитые фразы звучат вокруг. Третий «бунт» — это «бунт» «Я» Высшего. Этот «бунт» весьма особенный. Это третий «бунт», его достигают немногие, но если они его достигают, у них начинает выделяться Свет. И четвертый «бунт», который ожидает наше «Я» — это освобождение всех Великих, бывших на этой планете, когда вы понимаете, что должны оказаться Величественнее самого Великого, а иначе не было смысла так долго здесь находиться [Мезенцев С.Д.http://www.sclj.ru/reference/expert/detail.php?ELEMENT_ID=3119].
Как мы видим, описываемый "бунт" направлен не на общественно-политическую борьбу, а на саморазвитие и на самореализацию каждого члена группы. Для контакта с окружающим миром, влияния на временные потоки и для самореализации представители ритмологического сообщества используют особый идеологический язык – хладастеи. Понятие "хладастея" в ритмологии – это частица языка, которая связана с возможностью понимания феномена времени и прогнозирования будущего. Сторонники ритмологии полагают, что вполне реально не только осознать время (настоящее, прошлое и будущее), но и управлять временем в процессе своей жизнедеятельности. Действительно, осознание и интерпретация феномена времени занимает значительное место в различных духовных культурах мира. По мнению российского исследователя И. Чубайса, любой идеологии важнейшую роль играет идеологическое время. [И. Б. Чубайс ]. В этой системе человек не мог самостоятельно выйти за пределы заранее начертанных временных рамок и фактически плыл по течению ранее известной и запрограммированной исторической реальности, что, с одной стороны, давало уверенность в завтрашнем дне, а, с другой стороны, лишало его самостоятельности и творческой активности.
Утратив после крушениясоветской идеологии прежнее ощущение времени и пространства, в новых условиях человек был вынужден самостоятельно осмысливать время, а, следовательно, и свою связь с прошлым, место в современном мире и самостоятельно выстраивать ориентиры, ведущие к будущему. В новой реальности бывшие советские люди, а прежде всего бывшие представители советской интеллигенции были вынуждены стать новым креативным классом, чтобы найти своё место в новой жизни, а порою – чтобы выжить в сложных экономических условиях. Следовательно, надо было научиться по-новому осмысливать себя в сложившемся пространственно-временном континууме. Поэтому концепция ритмология стала важнейшим идейно-теоретическим орудием для целой социальной группы. Именно ритмология чётко прослеживает взаимосвязь между осознанием времени, языковыми конструктами, выражающими особые идейно-теоретические понятия и смыслы, и способом мышления.
Автор концепции ритмология Е. Д. Лучезарнова-Марченко вводит в обиход понятие «солитон». Согласно Лучезарновой-Марченко, «Солитон – это слова, это возможность постоянной работы через слово, а также особое состояние развития индивида, поиск своего «Я». Читать далее...

Шеляпин Н.В. Формирование идеологии социальной группы в России (на примере концепции "ритмология")

2017-10-27

Н. В. Шеляпин (кандидат социологических наук, доцент РГГМУ (СПб))
Формирование идеологии социальной группы в контексте идеологического процесса в постсоветской России (на примере концепции "ритмология")
Аннотация:
Данная статья посвящена изучению проблем идеологического процесса в современной России. Идеологический процесс происходит на разных уровнях функционирования социальных отношений и социальных коммуникаций. Особое внимание в статье уделяется вопросу формирования частных идеологий, которые являются важнейшим элементом формирующегося российского гражданского общества.
Ключевые понятия: идеология, частная идеология, идеология группы, локальная идеология, глобальная идеология, интерес, ритмология
Идеология - это теоретически сформулированное и систематизированное мировоззрение, отражающее экономические, политические, культурные, национальные и другие интересы. Идеология имеет свою структуру, в состав которой входят определенные идеи, объединенные в особую доктрину, а также символы, социальные мифы, ритуалы, стереотипы, утопии и другие составляющие компоненты общественной психологии и духовной культуры. Идеологическая система содержит частично объективное описание окружающей действительности и некоторые научные знания, идеология взаимосвязана с другими формами духовной культуры и духовной деятельности, в том числе, как с научными, так и с религиозными картинами мира, но остаётся самостоятельной формой духовной культуры и духовной деятельности общества. При этом, идеология выступает неотъемлемым компонентом социальной системы и фактором её формирования. Идеологические доктрины, как религиозные и моральные установки ещё в доидеологический период истории человечества всегда были присущи каким-либо социальныи группам и общностям.Социальная дифференциация т. е. социальное расслоение в широком смысле - это разделение общества на различные социальные группы, которые занимают в нем разное положение. Одним из первых мыслителей, изучавших вопросы социального неравенств и социального расслоения был Конфуций.По мнению Конфуция, разделение общества на аристократию и простолюдинов не просто естественно, но и позитивно, если представители аристократического слоя обладают высшими нравственными установками. Конфуций отмечает, что признаками аристократии являются не только высокий уровень материального благосостояния и привилегии, но и обладание особыми знаниями. [Васильев В. А. Конфуций о добродетели // Социально-гуманитарные знания. 2006. № 6. С.132-146]. Именно благодаря Конфуцию, в Древнем Китае была установлена система государственных экзаменов, при помощи которой, любой грамотный человек из народной среды, обладающий особыми знаниям и моральными добродетелями, мог поступить на государственную службу и стать чиновником, иными словами, войти в высшее общество. Переломов Л. С. Конфуций: жизнь, учение, судьба. — Москва: Наука, 1993. — 440 с.] Как видно из выше сказанного, важными признаками высшего слоя общества было не только наличие определённых материальных ресурсов и прав, но также обладание определённым уровнем знаний, компетенций и моральных принципов. Древнегреческий философ Платон также пытался осмыслить проблему расслоения людей на богатых и бедных. Он считал, что государство представляет из себя как бы два государства. Одно составляют бедные, другое — богатые, и все они живут вместе, строя друг другу всяческие козни. По мнению К. Поппера, Платон был «первым политическим идеологом, мыслившим в терминах классов». [Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1. Чары Платона. М., 1992. С. 7.].

Общество, по мнению Платона, имеет классовый характер. Все граждане входят в один из трех классов: правителей; воинов и чиновников; работников (земледельцев, ремесленников, врачей, актеров). Платон также стал основателем концепции "мира идей". Идея» по Платону — это причина, источник бытия, образец, взирая на который творят мир вещей, цель, к которой, как к верховному благу стремится все существующее. В чем-то «Идея» Платона сближается со смыслом, который это слово, получило в обычном обиходе. «Идея» — это не само бытие, а соответствующее бытию понятие о нем, мысль о нем. Это обычный смысл слова «идея» в нашем мышлении и в нашей речи, где «идея» значит именно понятие, замысел, руководящий принцип, мысль и т. п. [Платон. Сочинения в 3-х томах. М., 1971. Т. 3, ч. 1. С. 89—454.]. Поэтому, различные социальные слои отличаются друг от друга не только имущественным положением, но и и идеями. Таким образом, в идеальном государстве слой правителей (философов) должен обладать определёнными моральными добродетелями. В своём знаменитом идеальном государстве Платон выступал противником частной собственности, следовательно, разделения классов прежде всего должно основываться на различии социальных статусов и соответствующих этим статусам идеях. Мысль о том, что резкое неравенство собственности опасно для равновесия государства поддерживает и другой древнегреческий философ Аристотель. Он приводит в пример общество, где средний класс сильнее всех. Там же, где у одних много, у других — ничего, можно прийти к двум крайностям: плутократическому режиму («олигархии») — в интересах только богатых или к "народному" режиму («демократии») — в интересах городской бедноты, а любая крайность может увенчаться тиранией. Аристотель отмечал, что для среднего класса характерны особые идеи и моральные установки, которые способствуют созданию добродетельного и правильно устроенного общества. [Аристотель. Политика. СПб., 1911.- c.213].
Не смотря на наличие достаточного числа оригинальных взглядов и полемики по вопросам общественного расслоения, и не смотря на дискуссию по проблемам социальных добродетелей у различных социальных групп, следует признать, что философия Древнего мира была локальна по своему содержанию и до конца не смогло преодолеть зависимость от мифологической интерпретации многих явлений общественной жизни. Только Христианство в эпоху поздней Римской империи сумело соединить в себе предания Древней Иудеи и античную философию, создав принципы исследования всемирной истории и общечеловеческой цивилизации. Именно христианство синтезировало религиозные верования и философские доктрины, а также аккумулировало ценности и идеалы многих народов. Великий немецкий философ Г. Гегель называл христианство «институционализированной идеологией». По его словам, уже полтора тысячелетия назад расцвела благодаря христианству свобода личности и стала, хотя и у незначительной части, свободным принципом [Гегель Г. Сочинения. М.-Л., 1934. Т.8. С.86.- с.86].
Действительно, «христианская мораль», сформулированная в трактате Боэция «Об утешении философией», фактически представляла собой как религиозную мораль, так и некую протоидеологию христианского общества. Христианское общество определялось как «троякий люд», который подобно человеческому телу представляет собой иерархическую систему функционирующих органов [Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992. С.2 - с.244].
Средневековая христианская мораль в Западной Европе закрепляла единство «троякого люда», т. е. духовенства, воинства (светских феодалов) и крестьянства и определяла социальный статус человека в обществе, который был пожизненным и передавался по наследству. Социальная мобильность была развита слабо. Как отмечает К.Мангейм, «в течении долгого времени феодальное государство и церковь поддерживали существующую социальную структуру не путем тех или иных преобразований, а исключительно при помощи трансцендентной сферы (обещаний райского блаженства в ином мире) [ Мангейм К. Идеология и утопия // Утопия и утопическое мышление. М., 1991.- с.114].
Таким образом, можно сделать вывод, что в то время христианская религия выполняла идеологическую функцию поддержания стабильной социальной системы. Как мы видим христианская мораль предлагала идейные и моральные установки, как для отдельных групп христианского сообщества, так и для макрогруппы единого христианского мира (corpus). Начало Нового времени характеризуется десакрализацией («расколдовыванием») социального устройства и сознания значительной части населения стран Западной Европы. Зародившись в недрах феодального общества, новые социальные группы четко осознавали свои реальные интересы и подчиняли им свою хозяйственно-экономическую и духовную деятельность. Разные социальные слои, которые еще в эпоху классического Средневековья не признавались феодальным государством и церковью, такие, как бюргеры, купцы и торговцы, к началу Нового времени оформились в единый класс - буржуазию. Представители буржуазии стремились ликвидировать многочисленные пережитки феодализма, препятствовавшие дальнейшему развитию капитализма и ограничивавшие личные свободы людей. Выразителем интересов развивающейся буржуазии явилась идеология либерализма. По мнению И.Антоновича, именно либерализм был первой идеологической доктриной в современном понимании этого термина [Антонович И. Социодинамика идеологий. Минск, 1995 -с.8]. По словам Д.Белла: «В культурной перспективе идеология - одна из примет Нового времени; изменяется отношение людей к окружающему миру; происходит включение масс в общественную жизнь, обновление сознания, технократический взрыв, эти новшества важнее сегодняшнего технического прогресса.Идеология представляет собой взаимодействие культуры, политики и экономики, и выйдя на историческую авансцену в XVIII веке она стала показателем рационализации сознания людей, которое теперь уже не ограничивалось религиозными утопиями. В Новое время надежды и упования людей на социальные изменения утрачивают религиозный облик, а на смену религиозным учениям пришли политические доктрины, которые выкристаллизовались в мирских формах » [Белл Д. Конец идеологии // Новое время. 1990. N27. С.41 - с.240].
С начала Нового Времени и до сего дня идеология остаётся универсальной формой мировоззрения, способной ответить на любые вопросы бытия и снять на уровне обыденной психологии все противоречия между научно-рациональным мышлением и иррационально-мифическими конструктами, изначально присущими человеческому сознанию.На рациональном уровне человеческого сознания идеологическая система выражает реальные интересы широких масс, собирая адептов под свои знамена и направляя их на достижение конкретных целей. Одним из важных элементов любой идеологической системы являются идеи. По словам Ю.Кочешкова: «Идея выступает одним из внутpенних источников самоpазвития идеологии, она выступает своеобpазным гносеологическим идеалом, к котоpому стpемится идеология, отpажая действительность т.е. духовным( моpальным) интеpесом. Hо идея не может существовать как некая апpиоpная фоpма, она всегда имеет под собой опpеделенный «матеpиальный» носитель, она в чем-то и как-то опpедмечена. Таким общим и постоянным носителем идеи в стpуктуpе идеологии выступает интеpес. Идея в этом смысле - идеальное отpажение интеpеса, pаспpедмеченный интеpес» Кочешков Ю. Идеология как средство сознания и реализации интересов. Казань, 1992.- c.8]. Важнейшей категорией любой идеологии является интерес. Именно интересы способствуют формированию рационального компонента теоретическому мировоззрению, превращая его в важнейший фактор и в двигающую силу социальных процессов. Как отмечали К.Маpкс и Ф.Энгельс: «Интеpес существует не только в пpедставлении как всеобщее, но и пpежде всего он существует в действительности в качестве взаимной зависимости индивидов, между котоpыми pазделен тpуд».[ Маркс К., Энгельс Ф. Полное собрание сочинений. Т.19. С.20.- c.31].

Таким обpазом, непосpедственная взаимосвязь идей с pеальными интеpесами пpедставителей тех или иных социальных слоев делает идеологию более рациональной формой сознания по сравнению с общественной психологией (обыденным сознанием) и религией. Также К. Маркс и Ф.Энгельс отмечали : "Идея неизменно посрамляла себя, как только она отделялась от интереса". [Маркс К., Энгельс Ф. Святое семейство.— Соч., т. 2, с. 89]. Интерес- это рациональное осознание своих потребностей, желаний, формулировка ориентиров для отдельных индивидов и широких масс, а также предмет заинтересованности, желания и побудительные мотивы действий экономических субъектов. Принято выделять материальные, духовные, денежные, имущественные интересы, а также интересы человека, семьи, социальной группы, фирмы, отрасли, но особое значение в идеологическом процессе имеет такие понятия, как "государственные интересы" и "национальные интересы", которые существуют объективно в данное время и для данной территории. В современном политическом дискурсе данные интересы должны выявляться и формулироваться представителями властной (правящей) элиты и находить понимание и поддержку у большинства членов данного общества. В обобщённом виде государственные и национальные интересы сводятся к проблемам сохранению и развития данной территории и данной нации в рамках существующих социальной и политической систем. Иными словами, национальные и государственные интересы в общей формулировке сводятся к триаде: ВЫЖИВАНИЕ-СОХРАНЕНИЕ-РАЗВИТИЕ. С другой стороны, на иррациональном уровне человеческого сознания идеология морально оправдывает любую общественно-политическую деятельность индивидов, изображает картины идеального будущего и создает героический или праведный образ субъектов и носителей данной доктрины, тем самым, делая те или иные взгляды понятными и привлекательными для многих. Видный пpедставитель стpуктуpного функционализма Т. Паpсонс опpеделял идеологию как «социальную концепцию и теоpию, котоpая не может быть совмещена с институализиpованными ценностями, т.е. это такая теоpетическая система, содеpжание котоpой выpажено в фоpмах искаженного, необъективного знания» [Parsons T.Sociological theory and modern society. N.Y., 1967 - p.158].
Исследователь социальной мифологии Л.Фойеp отмечал, что «идеология - это система, состоящая как из мифов, философских доктpин, так и из научных каpтин миpа» [Feuer L.S. The ideology and ideologists. Oxford, 1975.- p.34]. В этом же ключе pассматpивал идеологию и Э.Шиллз: «Идеология - система объяснительных и моpальных утвеpждений о человеке, обществе и вселенной или система pелигиозной, моpальной, и политической философии, основанная на фундаментальных суждениях о космосе и истоpии» [ Shills E. The intellectuals and the powers and other essays. Chicago and L., 1972. P.23.- p.23].
Система утвеpждений, по Шиллзу, включает также точки зpения, веpования и политические пpогpаммы. Из этого он делает вывод, что идеологии отличаются от дpугих явлений духовной жизни большей ясностью выpажения своих положений, доступностью наpодным массам, относительно высокой сплоченностью вокpуг одной или нескольких фундаментальных ценностей (напpимеp, спасение, pавенство, этническая чистота и т.д.) [ Shills E. The intellectuals and the powers and other essays. Chicago and L., 1972. P.23. - p.28].
Рассуждая о мифологических компонентах идеологии английский исследователь Л. Фойер сформулировал «закон постоянных ингредиентов идеологии». Он считает, что во всех идеологиях можно обнаружить три постоянных элемента. Прежде всего это библейский миф о Моисее. Второй элемент — это догмат, дающий идеологии философское обоснование. И, наконец, третий элемент — это определенный слой людей, класс, который призван воплотить идеологию в действие. Во всех идеологиях Фойер находит одни и те же структуры, которые лежат в основе библейского мифа о Моисее — освободителе израильтян из египетского плена. Все они заключают в себе некое глобальное представление о миссии избавления и раскрепощения [Feuer L.S. The ideology and ideologists. Oxford, 1975.- p.34].
Таким образом, идеология соединяют интересы, философские и научные доктрины, мифы и утопии, традиции и ритуалы в системные блоки, образуя политические идеологии. Именно систематизированные идеи мобилизуют массы на различные виды политического участия, также идеи выступают катализаторами экономической, социальной и культурной жизни, как отдельных групп, так и всего общества в целом
Идеологическое общество появилось приблизительно в XVII столетии, которое ознаменовалось началом Нового Времени. По словам Д.Белла: «В культурной перспективе идеология - одна из примет Нового времени; изменяется отношение людей к окружающему миру; происходит включение масс в общественную жизнь, обновление сознания, технократический взрыв, эти новшества важнее сегодняшнего технического прогресса» [ Белл Д. Конец идеологии // Новое время. 1990. N27- с.240].
Идеология как особая форма духовной жизни, выкристаллизовавшаяся из религиозных учений в начале Нового времени, постоянно эволюционирует в своем развитии и в наши дни, как прежде выполняет блок социально значимых функций, поддерживая, наравне с государственным правом, стабильность в обществе.Традиционно российское общество, как макрогруппа, сохраняет свою самоидентификацию и целостность с помощью общепризнанной государственной идеологии. Россия является "идеократическим" государством, в котором власть и общественная жизнь более всего руководствуется какими-либо идеологическими доктринами, в отличие от "номократических государств", которые регулируются принципами абстрактных юридических нормативов. Исходя из исторического анализа, можно сделать вывод, что крушение государственных идеологических систем приводило к крушению всей социальной системы российского государства и общества, как это было в 1917 и в 1991 годах. Государственная идеология в России, как и история, условно подразделяется на два больших периода - дореволюционный и советский. В свою очередь, каждый из этих периодов подразделяется на более мелкие этапы - подпериоды, в силу того, что в определенные временные отрезки происходила трансформация тех или иных ценностей и выход на первый план новых идей. Но практически всегда в истории России «стержневой идеей» (краеугольным камнем) государственной идеологии была сама идея государства, а целью, ради которой создавалась данная идеология, было сохранение и укрепление государства.

Обратимся непосредственно к вопросу о периодизации российской государственной идеологии. Исследуя российскую дореволюционную государственную идеологию, можно выделить 4 её подпериода - 4 вида русского идеологического сознания:
1) церковный (XV - XVII вв.),
2) дворянский (конец XVII - середина XIX вв.),
3) интеллигентский (середина XIX),
4) бюрократический консерватизм (1880-е гг. - 1917 г.).
С 1917 года, после февральской и октябрьской революций в стране наступила новая эпоха и новый период государственной идеологии. На наш взгляд, достаточно точно периодизацию советской идеологии дал митрополит Санкт-Петербуржский и Ладожский Иоанн, выделив ее 4 основные подпериода:
1) интернационализм,
2) национал-большевизм,
3) «революционная демократия" ("оттепель"),
4) застой.
Заметим, что по какому-то мистическому совпадению, каждый подпериод советской идеологии как в кривом зеркале отражал какой-нибудь подпериод дореволюционной идеологии. Так, интернационализм был искаженным двойником церковного подпериода, национал-большевизм - дворянского, интеллигентский подпериод напоминал «революционную демократию» (хрущевскую «оттепель») и, наконец, застой был бюрократическим консерватизмом советской эпохи. В любой период российской истории именно идеология выполняла интегрирующую и направляющую функции по отношению к российской социальной системе. [ Шеляпин Н. Модели русского консерватизма http://www.soob.ru/archive/expert/29 ].
Крушение советской социальной системы в 1991 году, дала толчок для новой социальной дифференциации некогда, c официальной точки зрения, бесклассового российского общества. Социальная дифференциация, как и социальная стратификация, в период перехода российского общества от капиталистического общества к социалистическому имели множество специфических особенностей, характерных для данной исторической ситуации. Прежде всего распад советской системы привёл к дифференциации не только по имущественному, но и по идеологическим признакам.Экономическое расслоение породило идеологическую дифференциацию, а та, в свою очередь, породила идеологическое соперничество и идеологическую борьбу. Былого единства общественного сознания, основанного на «конформизм-реформизме» уже было не вернуть.
Таким образом, в начале реформ, идеологическая дифференциация и идеологическая борьба были характерными особенностями идеологического процесса.
В новой России появились как «умеренные», так и «радикальные» идеологии всех направлений, имеющие своих сторонников. Радикалы собирались отстаивать свои идеи любой ценой, а умеренные выступали за диалог, идеологическое сотрудничество и призывали к мирной конкуренции различных идеологий. Даже многие люди, активно не участвующие в общественно-политической жизни страны, начали выражать свои симпатии или антипатии к тем или иным идеологиям и к их носителям. В постсоветской России стали активно развиваться глобальные, локальные и частные идеологии.Глобальные идеологии претендуют на выработку общего для всего человечества понимания и объяснения мира и всеобъемлющей программы жизнедеятельности, универсальных принципов организации и функционирования общества. Глобальные идеологии функционируют главным образом на теоретико-концептуальном уровне и выступают как выражение своеобразия и характера всей структуры сознания, всего мировоззрения определенных исторических эпох или конкретных социальных групп (например, классов).К таким идеологиям, как правило, относят социализм , либерализм и консерватизм, включая национализм как разновидность последнего.
Данные идеологии нашли своих последователей в постсоветской России. Локальные идеологии обычно формируются территориальными сообществами — государствами или группами сопредельных государств, действующих как единое целое, (например, государствами — членами Европейского союза). Они появляются в ответ на потребности регуляции отношений между различными общественными силами внутри определенного региона и направлены на обеспечение целостности и всестороннего прогресса определенной страны или группы стран, общего блага их народов. Локальный характер носят также конфессиональные идеологии (например идейно-политические доктрины католицизма, православных церквей и ислама). Локальные идеологии формируются на специфической социокультурной почве, но при этом испытывают мощное влияние постулатов традиционных идейно-политических течений. В свою очередь,современной России идёт процесс формирования новой евразийской идеологии, которая должна объединить государства некогда входившие в СССР. Особый научный интерес в идеологическом процессе на постсоветском пространстве представляют частные или частичные, идеологии. Частные идеологии- это термин философа Н. Пуланзаса. По мнению Пуланзаса, такие идеологии функционируют на психологическом уровне, они акцентируют внимание на насущных интересах отдельных социальных групп. Такие идеологии в своей совокупности отражают весь спектр частных интересов социальных групп и слоев отдельного общества. В данном случае речь идет об идеологии классовой, корпоративной, групповой, партийной и т.п. Институциональным проявлением наличия частных политических идеологий является многопартийность, а также существование различных общественных формирований по интересам граждан (групп интересов). [Poulantzas N. State Power and Socialism. London, 1978. P. 12.].
Ярким представителем социальной общности, объединённой на принципах собственной групповой идеологии являются ритмологи. Ритмология — учение о времени и ритмах жизни человека во времени.
В условиях потенциального идейного и духовного кризиса в России в 1980-1990- е г. г., автор концепции "ритмология" Е. Д. Лучезарнова-Марченко сформулировала острый вопрос о необходимости создания ценностей и ориентиров для раскрытия человеческого потенциала, в новых социальных условиях с учётом необходимости приобретения актуальных знаний для полноценной человеческой жизни и удовлетворения базисных потребностей человека, без которых невозможно его всестороннее гармоничное развитие. В сложившихся общественных условиях по-новому был сформулирован вопрос о роли и месте фактора времени в человеческой жизни. Е. Д. Лучезарнова-Марченко, утверждая, что время есть объективная реальность, которую можно передавать и получать, менять, перебрасывать, останавливать, ускорять, замедлять, фиксировать, предложила способ познания этой субстанции:«Человек пользуется временем, живет во времени, живет за счет времени, мозг человека постоянно хронометрирует время. Время – субстанция надмыслия. Через определенный звукобуквенный ряд время можно перевести в пространство, в информацию, в энергию. Время хранится в изысканной речи, хранится в информозонах, в которых собраны слова. Человек способен думать за счет времени, переводить через язык свои мысли, передавать через слова время другим людям. Работать со временем может только мозг, в котором есть пустота.."[Марченко Е. Д. Освобождение от информации. — СПб., 2001. – 632 с.].
Е. Лучезарнова-Марченко пришла к выводу, что хранилищем времени являются особые звукобуквенные, словесные гармоничные образования, называемые ритмом. Люди, живущие и работающие во времени, сами создают событие, затем должны его встретить, поэтому предвидеть будущую развертку ситуации так легко... В данной концепции основным понятием является ритм. Ритм, по мнению Лучезарновой-Марченко, есть «свёрнутая» сущность любого события от Вселенной в целом до отдельного человека. Следовательно, данная концепция может быть применима как один из возможных подходов осмысления развития любого явления, понятия, схемы, системы. Этот подход может быть использован как в естественных, так и в гуманитарных науках. В частности, можно предположить, что данный способ можно использовать при разработке концепций философии и истории. Если же описание ведётся с точки зрения самого ритма, из его собственной логики развёртки события, историк может говорить фиксировать, насколько точно развёртка события отвечает логике ритма, его породившего. Так, ритмология с философской точки зрения может помочь создать методологию исторической динамики различных событий, культур и цивилизаций. [Шеляпин Н. http://www.rim.inion.ru/ras/view/publication/general.html?id=100035895В]/ данном случае концепция ритмологии выступает как оптимистическое учение, предлагающее пути преодоления «катастрофического подхода» в истории.
По системе Л. Фойера, ритмология в настоящий момент соединила 3 основополагающих идеологических элемента и стала идеологической доктриной.
1. Наличие лидера- носителя эксклюзивных идей ( Е. Д. Лучезарнова-Марченко).
2. Наличие оригинальной философской концепции (учение о роли ритмов и времени)
3. Наличие группы сторонников с рациональными интересами (представителей российского среднего класса, стремящихся к стабильному положению в обществе и карьерному росту).
Согласно данным социологического опроса проведённого маркетинговая компанией- "Гортис-инфо», приверженцы ритмологии-это лица, имеющие в большой своей части доход более 35 000 рублей в месяц, нацеленные на дальнейшие успехи в своей работе, бизнесе. Данная общность является сторонниками идей ритмологии, ориентирована на собственную реализацию,в том числе на духовный поиск, рост экономического благосостояния, повышение собственного социального статуса. Также данная общность уделяет особое значение русскому языку, богатству его возможностей. В связи с этим, данная группа принимает особое идеологическое время в концепции "ритмология", т. е. особую интерпретацию исторических (хронологических) событий, которое предполагает запланированное поступательное развитие любого субъекта, объекта или действия по особой логике и возможность управление данным процессом, а также особое идеологическое пространство, под которым понимается вся Вселенная, существующая по законам своего ритма. Главным идеологическим пространством, на наш взгляд, ритмология называет территорию России, где, согласно данной концепции, в последнее время ритм страны развивается наиболее успешным образом, что способно привестик всестороннему успеху российской цивилизации.
Исходя из этого, ритмология выступает в качестве патриотической идеологии, ориентирующей своих последователей на изучение и применение русского языка, поскольку русский язык наиболее удобен и подходит для изучения и применения феномена времени.. Ритмология придаёт особое значение российской культуре и искусству. Предшественниками своей философии ритмологии называют философию русского космизма. Лучезарнова описывает важную роль России уже более 25 лет. В этом контексте ритмологии позиционируют себя, как умеренные консерваторы, сохраняющие лояльность к государственной власти и существующим общественным устоям, но, при этом, выступают как последователи эволюционного пути развития и поэтапных преобразований действительности. В этом духе написана книга Е. Д. Лучезарновой-Марченко "Время России"[ Марченко Е. "Время России" СПб, 2011].
Особое значение для данной группы имеет оригинальный идеологический язык. Ритмологические лингвистические конструкции чётко отделяют данную группу от других и на идейно-теоретическом уровне направляют на достижение желаемых социально значимых целей. Так, например, "озаригн"-это это состояние озарения, "ритмомера"-комплексная технология по решению каких-либо проблем, "хладавит"- особый световой язык и др.
Таким образом, ритмология, как идеология группы выполняет ряд социально значимых функций:
1. групповой самоидентификации
2. "отстройки" от групп-конкурентов
3.социальной мобилизации
4. социальной адаптации
5. релаксации
6. общественного контроля.
Следовательно, данная частная идеология способствует интеграции данной группы в современную российскую социальную систему. Дальнейшее изучение частная идеологии данной социальной группы и других групп российского общества позволит изучить специфику и закономерности идеологического процесса в современной России на всех уровнях.
Литература:
Антонович И. Социодинамика идеологий. Минск, 1995 -с.8
Аристотель. Политика. СПб., 1911.- c.213
Белл Д. Конец идеологии // Новое время. 1990. N27. С.41 - с.240
Васильев В. А. Конфуций о добродетели // Социально-гуманитарные знания. 2006. № 6. С.132-146
Гегель Г. Сочинения. М.-Л., 1934. Т.8. С.86.- с.86
Кочешков Ю. Идеология как средство сознания и реализации интересов. Казань, 1992.- c.8
Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992. С.2 - с.244
Мангейм К. Идеология и утопия // Утопия и утопическое мышление. М., 1991.- с.114
Маркс К., Энгельс Ф. Святое семейство.— Соч., т. 2, с. 89
Марченко Е. "Время России" СПб, 2011
Марченко Е. Д. Освобождение от информации. — СПб., 2001. – 632 с.
Платон. Сочинения в 3-х томах. М., 1971. Т. 3, ч. 1. С. 89—454
Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1. Чары Платона. М., 1992. С. 7
Шеляпин Н. Баллада о времени (о футурологическом и социально-философском ресурсе концепции ритмологии) http://www.rim.inion.ru/ras/view/publication/general.html?id=100035895В
Шеляпин Н. Модели русского консерватизма
Источник: Социология (№3-2017 г). Стр.64-72.

Столярова О.Е. Стоит ли мыслить науку вне истории

2017-09-01

Эпистемология и философия науки 2017. Т. 51. № 1. С. 47-51
УДК 167.7
Столярова Ольга Евгеньевна (кандидат философских наук. Институт философии РАН)
СТОИТ ЛИ МЫСЛИТЬ НАУКУ ВНЕ ИСТОРИИ?*
Анализируются два модуса исторического подхода к науке, которые Л.В. Шиповалова обозначила как «непроблематичный» и «безжалостный». Показано, во-первых, что эпистемология неизбежно становится исторической, когда обращается к науке, потому что исторический подход соответствует самому ее предмету - науке. Во-вторых, показано, что связь между «непроблематичной» и «безжалостной» историчностью можно рассматривать как связь «тождественного» и «иного» в онтологической концепции истории науки Эмиля Мейерсона.
Ключевые слова: история и философия науки, историческая эпистемология, логический позитивизм, научные революции, историзм
* Статья подготовлена при поддержке РФФИ, проект N° 16-03-00033 «Эмпирическая метафизика и условия ее возможности». Epistemology & Philosophy of Science 2017, vol. 51, no. 1, pp. 47-51 DOI: 10.5840/eps20175117
Открытая Л.В. Шиповаловой на страницах журнала дискуссия по проблемам исторической эпистемологии имеет насущный характер. Это не означает, что социогуманитарные науки до сих пор не ставили вопроса об историчности науки и научной рациональности, о культурной обусловленности знания и научного познания. Наоборот, в последние пять-шесть десятилетий эти вопросы были, пожалуй, самими обсуждаемыми. Однако среди безбрежного моря социокультурных и релятивистских подходов, концепций и направлений историческая эпистемология не только не потерялась, но заявила о себе как о сложившейся дисциплине, выстроившей широкую институциональную сеть и вербующей все больше сторонников. При этом львиная доля усилий адептов исторической эпистемологии, среди которых не только философы, но и представители других социогуманитарных, а также естественных, наук, направлена на то, чтобы прояснить теоретические и практические основания этой дисциплины и ответить на вопрос: что же такое историческая эпистемология и в чем секрет ее востребованности [Feest, Sturm, 2011; Nasim, 2013].
В панорамной картине проблематики исторической эпистемологии, которую представила Л.В. Шиповалова, я бы хотела вслед за Ладой Владимировной выделить следующий принципиальный вопрос: стоит ли историческое рассмотрение науки той цены (релятивизма), которую приходится за него платить? Но я сформулирую этот вопрос противоположным образом: стоит ли мыслить науку вне истории и какова цена, которую пришлось бы заплатить за такое рассмотрение? Я говорю: пришлось бы, потому что считаю, что вне истории наука никогда и никем из эпистемологов не мыслилась, но при этом я хочу сохранить аксиологическую модальность вопроса, поставленного Ладой Владимировной, модальность, подразумевающую возможность выбора в пользу одной или другой позиции.
Для начала я приведу соображения по поводу первой части моего предыдущего высказывания, а именно, что «вне истории наука никогда никем из эпистемологов не мыслилась». Не ставит ли такое решительное отрицание под вопрос само предприятие исторической эпистемологии, которая заявляет о себе как критика неисторической (классической) эпистемологии? Классическая эпистемология рассматривает знание «с точки зрения Бога», т. е. как обладающее абсолютными характеристиками (к которым относятся условия, источники, структура, пределы), не зависящими от времени и места. Она занимается логическим, а не фактическим обоснованием знания. Таковы намерения классической эпистемологии, но удалось ли их реализовать в отношении науки, которая, отделившись от философии, стала главным предметом рассмотрения теории познания?
Основатель трансцендентального метода в теории познания Кант начинает с исторического факта появления новой науки (экспериментально-математического естествознания), априорные условия которой он определяет в «Критике чистого разума». Новая наука, вставшая после «быстро совершившейся революции» на «широкий путь» [Кант, 1993, c. 19], находится в начале этого пути, что обещает приращение знаний в будущей истории человечества. Новая наука оправдала обещания и исправно поставляла новые факты и теории до тех пор, пока философы не зафиксировали в первой трети XX в. новую научную революцию, которая опять совершилась во времени, как исторический (пусть и растянутый на десятилетия) факт и снова потребовала от философов определить условия своей возможности (опустим для экономии места микро-революции и философскую работу по их осмыслению). Неисторический подход в философии науки и эпистемологии обычно связывают с логическим позитивизмом, который «стремился к нейтральной системе формул, символике, освобожденной от засорений исторически сложившихся языков» [Кар-нап, Ган, Нейрат, 2005, с. 17]. Но усилия логического позитивизма были инспирированы именно историей науки и направлены на установление связей между ньютоновской классической механикой, получившей трансцендентальное обоснование в критической философии Канта, и новейшими открытиями в физике и математике (теория относительности, неевклидовы геометрии, теоремы Геделя), которые требовали пересмотра трансцендентальных оснований. Релятивизи-рованные априорные принципы научного познания, изменяющиеся вместе с развитием науки, были сформулированы Рейхенбахом и Карнапом [Friedman, 1999, с. 68-69] с целью сделать историю науки предметом рационального осмысления. «Наше понимание логического позитивизма... должно быть фундаментально пересмотрено, когда мы вернем позитивистов в их оригинальный интеллектуальный контекст, контекст революционного развития науки и столь же революционного развития философии того времени» (Friedman, 1999, ch. XV). Когда эпистемология обращается к науке, она неизбежно становится исторической. А поскольку наука есть главный предмет ее попечения, она почти без остатка исчерпывается этой проблематикой. Как подчеркивал Поппер, «центральной проблемой эпистемологии всегда была и до сих пор остается (курсив мой. - О.С.) проблема роста знания» [Поппер, 2004, с. 15].
Какова могла бы быть цена неисторического рассмотрения науки? Для ответа на этот вопрос я сошлюсь на концепцию Э. Мейер-сона, одного из основателей французской эпистемологической школы (школы, наследницей которой считает себя современная историческая эпистемология). С точки зрения Мейерсона, развитие науки определяется двумя противоположными тенденциями (началами) -стремлением разума к отождествлению различного (т. е. сведением многообразия ощущений к одним и тем же объектам и структурам) и иррациональностью действительности, которая остается всегда иной по отношению к каждому установленному тождеству и требует новых попыток отождествления. Новые попытки приведения иного к тождественному (приведения добытого посредством индукции к объясняемому посредством дедукции) возникают потому, что исходная формула тождества А=А является не аналитической (чистой тавтологией), а синтетической, включающей в себя иное как возможность (Мейерсон опирается на диалектическую логику Гегеля) [Meyerson, 1991, с. 102142]. Вследствие диалогического устройства разума, который изначально открыт иному, наука непрерывно занимается заполнением иррациональной бреши между тождественным и действительным, что и составляет историю науки [Мейерсон, 1912]. Невозможность полного отождествления будущего с прошлым, новых фактов с предшествующими теориями, апостериорного с априорным подтверждается, считает Мейерсон, открытой Карно необратимостью термодинамических процессов. Необратимость развития природы объясняет науку как историческое предприятие, изучающее это развитие [Меуегеоп, 1991, с. 153-155]. Если бы эпистемология помыслила науку вне истории, она не вышла бы за пределы тождественного, за которые наука постоянно выходит. Ценой такого рода рациональности стала бы потеря эпистемологией своего предмета - науки.
Исходя из вышесказанного, я соглашусь с выбором Лады Владимировны в пользу исторического подхода к науке, и я думаю, что этот выбор отвечает самому предмету эпистемологического рассмотрения - науке. Ценность исторической эпистемологии заключается в признании такого положения дел. Отсюда и разгадка ее востребованности в наше время, когда развитие науки (и техники) столь явно умножает ряды нетождественного.
Вопрос, вынесенный Ладой Владимировной в заглавие, касается, однако, не столько истории науки в общем, сколько радикальных форм историзма в отношении науки, которые автор квалифицирует как «безжалостный историзм». С точки зрения автора, опасность возникает тогда, когда исторический подход выходит за рамки кумуля-тивизма, «сохраняющего только внешнее значение многообразия», и «включает в себя дискретность и подвижность оснований научной деятельности». Эта опасность, впрочем, считает автор, успешно компенсируется достоинствами такого подхода.
Я думаю, что связь между двумя видами историзма - «непроблематичным» и «безжалостным» - такая же, как между двумя противоположными тенденциями развития науки, выделенными Мейер-соном. Стремление удержать историю науки под контролем разума равносильно приведению иного к тождественному, а иррациональный зазор, который остается после дедуктивного объяснения индуктивно добываемых историками сведений, выражает сопротивление исторической реальности рациональному закону тождества. Вновь и вновь возобновляемое преодоление этого сопротивления обеспечивает движение мысли и развитие эпистемологических теорий. Поэтому, я полагаю, что Лада Владимировна права в том, что ««безжалостный историзм» - источник энергии для эпистемологии», и хочу добавить, следуя Мейерсону, что этот источник питается из источника историчности науки, который, в свою очередь, питается из источника историчности природы.
Список литературы
Кант, 1993 - Кант И. Критика чистого разума. СПб.: Тайм-Аут, 1993. 477 с.
Карнап, Ган, Нейрат, 2005 - Карнап Р., Ган Г., Нейрат О. Научное миропонимание - Венский кружок // Логос. 2005. Т. 47. № 2. С. 13-26.
Мейерсон, 1912 - Мейерсон Э. Тождественность и действительность. Опыт теории естествознания как введение в метафизику. СПб.: Шиповник, 2012. 498 с.
Поппер, 2004 - Поппер К. Логика научного исследования. М.: Республика, 2004. 447 с.
Feest, Sturm, 2011 - Feest U., Sturm T. What (Good) Is Historical Epistemology? // Erkenntnis. 2011. Vol. 75. No. 3. P. 285-302.
Friedman, 1999 - Friedman M. Reconsidering Logical Positivism. N. Y.: Cambridge University Press, 1999. 276 p.
Meyerson, 1991 - Meyerson E. Explanation in the Sciences // Boston Studies in the Philosophy and History of Science. Vol. 128. B.: Springer: Science + Media, B.V., 1991. 623 p.
Nasim, 2013 - Nasim O. Was ist historische Epistemologie? // Nach Feierabend / Ed. by M. Hagner and C. Hirschi. Zurich; B.: Diaphanes, 2013. P. 123-144.
Источник: КиберЛенинка: https://cyberleninka.ru/article/n/stoit-li-myslit-nauku-vne-istorii

Опошнянский А.В. Идеология российской государственности и отечественная философская традиция

2017-08-25

УДК 130.123 | 09.00.00 Философские науки
Опошнянский Алексей Валентинович /Канд. филос. наук, доцент/
ИДЕОЛОГИЯ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ФИЛОСОФСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Идеология российской государственности имеет существенное значение как в связи с тенденциями глобализации, так и в связи с проблемами развития российской гражданской идентичности. В статье дается оценка недостатков идеологического процесса в СССР в связи с нигилистическим отношением к отечественной духовной традиции. Рассматриваются основные черты традиционной русской философии, существенные с точки зрения истории идеологического сознания в России
Ключевые слова: РОССИЯ, РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ, ИДЕОЛОГИЯ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ, ГЛОБАЛЬНОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО, ВЫЗОВЫ-И-ОТВЕТЫ
Одна из важных задач современной идеологической работы в российской армии - это мировоззренческая подготовка будущих офицеров. Это обусловлено сложными процессами современного информационного общества, явлениями кризиса идентичности [1].
Отечественная традиция ХХ века понятие идеологии использовала в рамках марксистско-ленинской традиции. К. Маркс и Ф. Энгельс употребляли понятие идеологии для обозначения иллюзорной системы социальных идей. Эта традиция была положена Наполеоном Бонапартом.
В.И. Ленин положил начало новой традиции: он стал использовать понятие «пролетарской идеологии». В марксистско-ленинской традиции советского периода сформировалось понятие научной идеологии.
Критериями научности считалось соблюдение двух условий -объективность и выражение прогрессивных классовых интересов -интересов пролетариата, трудящихся.
Парадоксально, но вокруг понятия «идеология» шли дискуссии в самый идеологически и политически устойчивый период развития СССР. Однако дискуссия не имела особых продуктивных результатов. Острие дискуссии было сосредоточено на критике и разоблачении антисоветской пропаганды, ревизионизма. Современные западные демократии также пристально изучают идеологические техники [2].
В советской философии понятие идеологии рассматривалось в оппозиции к понятию социальной психологии. В отличие от обыденного социального познания идеология классифицировалась как более «высокая», научная, теоретическая форма социального познания. С этой точки зрения, все социальные науки квалифицировались как идеологические. Марксистско-ленинская идеология включала в себя философию, этику, эстетику, политику, политэкономию, право.
В чем, с нашей точки зрения, уроки советской идеологической традиции, которые нужно учесть в настоящее время в России?
Парадоксально, что было отмечено Н.А. Бердяевым [3], но главным теоретическим ядром советской идеологической системы -материалистической диалектики, была диалектическая логика Гегеля. В то же время, отечественная духовная традиция в лице традиционной отечественной философии, литературы, гуманитарной науки либо игнорировалась, либо запрещалась, либо использовалась в оскопленном виде.
Рассмотрим основные черты традиционной русской философии, которые имели и в определенной форме имеют современное идеологическое значение, потому что социальная память также является участником идеологического сознания нации, социума. В связи с этим, также важно понимать, что образование имеет непосредственное отношение к развитию идеологического процесса. Идеологическое сознание формируется не только в результате пропагандистского воздействия, манипуляции, но и в результате убеждений, формируемых в образовательном процессе. Это тем более верно, что любая образовательная система своими корнями уходит в менталитет своего народа. Для России это имеет особое значение, поскольку образование как раз и является видом социального воспроизводства, которое генерирует и формирует общие ценности и единую картину мира на социокультурном и геополитическом пространстве по имени Россия.
При характеристике основных направлений философской мысли в России отечественные авторы обычно вычленяют два основных потока; 1) философские идеи, разрабатываемые под влиянием византийской и, вообще, западноевропейской мысли и 2) философские идеи, возникшие в результате философского рефлексирования над ментальностью «русской души» [4, с. 67-97].
В советской идеологии традиционная русская философия до 90-х гг. ХХ в. игнорировалась, оскоплялась, принижалась, трактовалась уничижительно перед немецкой и французской философией. Между тем, традиционная русская философия осуществляла духовную работу по переоценке ценностей и выработке духовных идеалов для России в начале ХХ в. Она стремилась к модернизации мировоззренческой системы, содержащей основополагающие принципы духовной жизни российского общества.
Можно утверждать, что духовная работа, которую производили В.С. Соловьев, И.А. Ильин, Н.А. Бердяев, С.Л. Франк и др. философы конца XIX начала XX века была направлена на выработку новой жизненной веры, религии. Ведь традиционная русская философия ценна тем, что она плоть от плоти несёт в себе черты русского духа.
Типологически черты традиционного российского менталитета и традиционной отечественной философии коррелятивны. Это обусловлено тем, что традиционная русская философия формировалась во многом как рефлексия над интенциями русской души.
Рассмотрим основные черты традиционного русского мировоззрения. Традиционная русская философия является идеалистической. Но идеализм этот особого рода, заключающийся в признании в качестве основы мира некоей души - «Софии». Дух в этой близкой к православию системе мыслится, в первую очередь, как прекрасное, которое, в то же время, есть благо и правда-истина. «Прекрасное есть жизнь», - провозглашал основной принцип своей эстетики Н. Чернышевский, споря с Гегелем. Когда он так писал, то размышлял совершенно в традициях русской философии, как и Ф. Достоевский, говоря, что «Красота спасёт мир» и А. Чехов, выражая уверенность, что «В человеке всё должно быть прекрасно».
По меткому замечанию Н.А. Бердяева, традиционная русская философия рождается из чувства тоски по несовершенству мира и, в то же время, это есть постоянное устремление к абсолютному, беспредельному совершенству идеала, к божественному. На меньшее русский дух не согласен. В связи с этим он писал о Л.Н. Толстом; «У Л. Толстого была необычайная жажда совершенной жизни, она томила его большую часть жизни, было острое сознание своего несовершенства. От православия получил он сознание своей греховности, склонность к неустанному покаянию» [5].
Можно было бы сказать, что традиционная русская философия идеалистична не в том смысле как западная философия, её идеализм воплощен в направленности к идеалу, причём, к абсолютному идеалу. Устремления российских мыслителей были направлены не столько на понимание и объяснение настоящего, сколько на его улучшение. Мир всегда воспринимался с точки зрения идеала, а поэтому настоящее всегда рассматривалось как нечто несовершенное и ущербное. Отсюда традиционный радикализм русской мысли, который по выражению С.Л. Франка «не знает середины: либо всё, либо ничто - вот его девиз» [6, с. 183]. Абсолютизация идеала и неудовлетворённость действительностью всегда сопровождается высокой степенью самокритичности, самобичевания, настоящее рассматривается чаще всего как нечто недостаточное, находящееся в состоянии кризиса.
Русская философия не имеет сциентисткого, наукообразного характера, она строится не по принципам западного варианта науки, абсолютизирующего естествознание и математику, а по принципам гуманитарного познания, она гуманитарна и гуманистична по своей природе. Поэтому и форма её изложения - это не система аксиом этики, как у Б. Спинозы, и не система категорий, как у Гегеля, а живое, образно-синтетическое видение мира, более напоминающее литературное размышление над смысложизнеными проблемами человеческого и божественного масштаба. Образно-синтетическое познание в ней сочетается с религиозностью, интуитивизмом, прорицательством и даже мистицизмом.
По своему методу российская философия не столько аналитична, сколько синтетичная, она стремится, в первую очередь, не разложить и систематизировать всё по «полочкам», а раскрыть с помощью рассуждений правду-истину, которая обретается в процессе жизненных страданий. Истина-правда не познаётся, а вынашивается и открывается в процессе жизненного переживания, бытийствования.
Синтетический метод познания жизни («живознание») делает необходимым большую роль интуиции, образно-эмоциональных ассоциаций и аналогий. А.Ф. Лосев по этому поводу указывает, что русская философия, в отличие от европейской, «представляет собой чисто внутреннее, интуитивное, мистическое познание сущего, его скрытых глубин, которые могут быть постигнуты не посредством сведения к логическим понятиям и определениям, а только в символе, в образе посредством силы воображения и внутренней жизненной подвижности» [7, с. 71].
По сравнению с западным сциентизмом, позитивизмом и прагматизмом русская философия имеет мировоззренческий характер, её не интересовал мир сам по себе, природа сама по себе, истина сама по себе. Её призвание - быть душеведением, выведывать смысл жизни. «...Русская философия, - пишет А.Ф. Лосев, - никогда не занималась чем-либо иным помимо души, личности и внутреннего «подвига» [8, 82]. Но при этом основным носителем духовного начала признаётся не атомарный индивид, Эго, а некое единое душевное начало, которое в церковном языке, а затем и в философии славянофилов получило название «соборности». Соборность - это не физическое, а духовное единение людей, при котором соблюдается согласие и диалог единичного и общего (А.И. Хомяков). Это принцип гармонии свободы и необходимости для человека.
Эта идея, но в другой форме выражена в «анархическом коммунизме» П.А. Кропоткина. Он критикует гегельянство под влиянием естествознания и творчески ассимилирует философский материализм французов (Дидро, Гольбаха, Ламетри). П.А. Кропоткин интегрирует натурфилософию и социологию для создания «синтетической» философии природы, общества, экономики, политики и нравственности. Ученый экстраполирует на общество законы эволюции и формулирует универсальный закон взаимной помощи (в противоположность закону борьбы за существования Ч. Дарвина). На этой основе строится периодизация истории от родовой общины к сельской общине и республике вольных городов. Революции в этой концепции являются средством устранения препятствий общественного прогресса, которыми являются частная собственность и государственная власть. Идеалом общества для «анархического коммунизма» выступает федерация свободных производственных общин-коммун [9].
Принцип соборности является органическим принципом коллективного действа и общественного мироустройства. Он означал примат коллективного начала в общественной интеракции и общественной деятельности. Ведь все решающие шаги российской истории и все основные цивилизационные достижения совершены всем миром. Напомним, что панорамный исторический роман Л.Н. Толстого называется «Война и мир» и смысловое содержание его названия - «война и народ», «война и общество». Действовать соборно, сообща - это означает действовать совместно, всем обществом. Отечественная война 1812 года была таковой именно таковой потому, что против иноземного супостата поднялась вся страна, воевал весь народ, а не только армия.
В эпилоге романа Л.Н. Толстого «Война и мир» [10] описывается как в лысогорском доме собирается большая семья, соединившая вместе Ростовых, Болконских, а через Пьера Безухова еще и Каратаевых. Как в настоящем соборном союзе в лысогорском доме единым миром стали несколько ранее разных миров. Возник новый социум, внутри которого господствовала социальная гармония. Это стало возможным благодаря новым нравственно-социальным принципам единения, сформировавшимся под влиянием общенационального движения людей, порожденного освободительной Отечественной войной 1812 года.
Роман Толстого стал новой философией истории. В концепции писателя с новых позиций решается взаимосвязь общего и индивидуального в историческом процессе. Война 1812 года как общественное движение разрушила прежние сословные перегородки, породила ситуацию новой свободы и активности индивида, более сложных, разнородных и гармоничных отношений. В качестве идеала Толстой представляет метод принятия жизни П. Каратаевым; признание жизни во всех разнообразных формах ее проявления и умение обустраивать ее на принципах мира и гармонии.
Также как и роман Л.Н. Толстого традиционная русская философия является очень рационалистичной и реалистичной. Но это её свойство выражено иначе, чем в западном рационализме. Во-первых, главным её объектом является жизнь. Человек изначально рассматривается в его связи с бытием, с жизнью, нет противопоставления бытия и мышления, мира и Я. Бытие рассматривается как бытие человека в единстве с его жизненными переживаниями, мироощущением и миропониманием. Отсюда и понятие И. Киреевского «живознания» как единственной основы истинного знания. В противоположность рассудочности западного рационализма Киреевский предлагает идеал цельного знания (единство чувства, мысли и веры) как наиболее совершенную форму жизнезнания.
Человек, его судьба в мире рассматриваются в традиционной русской философии глобально - во вселенском, космическом масштабе. Эта вселенская пространственная глобальность соседствовала неразрывно с мотивами трагического восприятия времени. Временность бытия мыслилась как его трагичность, обусловленная его конечностью, гибельностью, весь мир воспринимался в эсхатологической перспективе, с мотивами апокалиптичности. Восприятие мира и человека под углом зрения Конца Света в свою очередь продолжались в поисках спасения, в обосновании спасительной роли православия и особой мессианской роли России для человечества.
Русская философия занимается глобальными, вселенскими, космическими проблемами. В этом ее достоинство, в этом и ее трагедия. Человек, его судьба в мире подвергались анализу, как правило, глобально -во вселенском, космическом масштабе. Этому соответствует мотив трагического восприятия времени. Временность бытия мыслилась как его трагичность, обусловленная его конечностью, гибельностью, весь мир воспринимался в эсхатологической перспективе. Восприятие мира и человека под углом зрения Конца Света служило аргументом в обосновании мессианской роли России для человечества.
Философия русского космизма рассматривала закономерности эволюции и развития деятельности человека как космического существа.
Н.Ф. Федоров полагал, что философия должна служить практике жизни - превращению научных знаний в проект более совершенного мира. С его точки зрения, проект «общего дела» заключается в овладении слепыми силами природы с целью возрождения человечества. В этом проекте наука, техника, философия, история и искусство должны обеспечить гармоничную взаимосвязь природы и общества. Человек способен управлять природой космически - атмосферными, сейсмическими процессами, масштабно использовать недра Земли и энергию Солнца, а Землю как космический корабль. Человек в его концепции есть субъект общего дела, он способен управлять природой, а также главное - воскресить всех умерших, заселить и освоить Вселенную. Принцип «общего дела» неотрывен от принципа соборности, согласно которому личное совершенство обеспечивается общим совершенством и порождает беспредельные возможности человечества [11].
Идеи космизма также развивал К.Э. Циолковский на основе понятия атома как элементарного материально-духовного элемента: атом вечен, временны лишь его объединения, а потому формы жизни и цивилизаций многообразны и бесконечны. Человек способен к прогрессу на основе накопления знаний, уничтожения несовершенных форм жизни, проведения социального отбора наиболее интеллектуально развитых индивидов, осуществления общественного контроля за рождаемостью и воспитанием. Совершенное общество способно выйти в космос и освободиться от обременительной телесной оболочки, вступив тем самым в более счастливую жизнь, которая наполнена интеллектуальными радостями и свободная от переживаний страха.
А.Л. Чижевский исследовал другой аспект взаимодействия человека и Вселенной; влияние импульсов и ритмов Космоса и Солнца на социальные массовые действия и поступки отдельных личностей. В.И. Вернадский также исследовал связь общества и природы и сформулировал закономерность перехода биосферы в ноосферу. Общественный человек развивая производство и технику, превращается в геологическую силу, постепенно выходя за пределы планеты и распространяя свою деятельность в космическом масштабе. Вернадский также полагал, что объединение науки и нравственности в будущем будет способствовать достижению прогресса и бессмертия.
Представители философии русского космизма разработали антропокосмическую парадигму не на основе принципов противостояния и эксплуатации природы, а на принципах оптимального соотношения человека и природы, коэволюции природы и ноосферы, которое требует особой нравственно-экологической культуры (Н. Моисеев). Русский космизм ментально также един с принципами традиционной русской философии. Его мировоззренческая парадигмы также включает в себя категории соборности, всеединства, софийности, общего дела, ноосферы». Еще до наступления современного этапа информационного глобализма русская философия на принципах гуманизма и соборности учила человечество мыслить глобально и экологично.
Любая образовательная система своей гуманитарной частью уходит в менталитет нации, «душу народа». Фундаментальная мировоззренческая подготовка составляла высшую ценность и достоинство образовательной системы в России и существенную черту русского понимания интеллигенции.
Современный кризис ценностей в России тесно связан с реализацией проекта глобализации. Однако надо помнить, что тема кризиса культуры и переоценки духовных ценностей глубоко проработана отечественными философами конца XIX начала XX века. Этот потенциал полезно использовать в обучении и воспитании офицеров в современных условиях. Работа над текстами В.С. Соловьева, И. А. Ильина, Н.А. Бердяева, С.Л. Франка и др. видных отечественных философов незаменима для методологической и мировоззренческой подготовки курсантов в поле гражданского и патриотического воспитания при рассмотрении сложных и многоаспектных проблем современной жизни.
Переосмысливая заново содержание традиционной русской философии, находишь в ней те интенции мысли, которые продуктивны для поиска ответов на Вызовы современной цивилизации. Так, Ю.М. Осипов, работая в отечественной парадигме, полагает, что Западный экономикс и Западная политическая экономия могут быть представлены как разновидности более общей универсальной метатеории - философии хозяйства, созданной на российской почве. Оказывается, есть в отечественном универсализме фундаментальность, да как бы не растратить ее при встрече с болонским процессом.
Основные черты традиционной русской философии хорошо известны. Они во многом коррелятивны так называемому «русскому мировоззрению» и «русской идее». Эти характеристики раскрыты самими же представителями отечественной философской школы -В.С. Соловьевым, А.Ф. Лосевым, С. Л. Франком, С.Н. Булгаковым, Н.А. Бердяевым, В.Н. Лосским и др. Русская философия, в отличие от западной и восточной, по-своему идеалистична и реалистична. Ее идеализм состоит в неукоснительном следовании идеалу, его поиске и вечной неудовлетворенности несоответствием идеала и реальности, вытекающей из недостижимости идеала. Реалистичность же ее в том, что она подчинена одному - исследованию правды жизни. Истина в ней понимается как выстраданное и выношенное на личном опыте убеждение относительно смысла бытия, жизни. Есть множество других черт в русской философии - это ее эсхатологизм, космический глобализм, антропоцентризм, стремление к всеохватывающему синтезу и соборности.
Идеалистический максимализм русской философии выражается также в том, что в содержание идеала включено православное, доставшееся от античности триединство истины, добра и красоты. Но в отличие от западной рационалистической и прагматической традиции, в русском мировоззрении на первом месте расположена не Истина, а Красота. Однако Красота в этом понимании совпадает не с внешней, а с внутренней Красотой, то есть, с нравственным совершенством.
Переосмысливая традиционную русскую философию, мы находим ответы на современные мировоззренческие проблемы. Основные Вызовы брошены Западным глобальным проектом, а выход из ситуации видится в создании новых ценностных приоритетов, связанных с социальной памятью народа. Такая оценка не означает отказа от достижений технотронной цивилизации, но предполагает наличие собственного равноправного места в глобальном человечестве.
В этих условиях полезным является обращением к творчеству тех современных мыслителей, которые продолжают отечественную традицию. Будущие офицеры должны усвоить все компетенции, касающиеся мировоззренческого содержания представителей традиционной русской философии. Многократно прорабатывая их труды они получат фундаментальную мировоззренческую подготовку, которая позволит им сохранять гражданско-патриотический стержень своей мировоззренческой культуры в необъятном информационном поле современной ноосферы. Это является залогом правильного сочетания ценностно-гуманистической, граждански-патриотической и профессиональной подготовки.
Литература
1.См.: Закиров В.Ю. Мировоззрение личности офицера Российской армии в условиях кризиса идентичности социума (социально-философский анализ): дисс ... кандидата философских наук: 09.00.11 - социальная философия. / Закиров Виктор Юзифович; [Место защиты: Пограничная академия Федеральной службы безопасности Российской Федерации].- Москва, 2015.- 159 с.
2.Habermas, J. Technik und Wissenshaft als Ideologie. 11. Aufl. - Fr./M., 1981.
3.«Гегель сделал небывалую карьеру в России. Огромное значение философии Гегеля сохранилось и до русского коммунизма. Советы издают полное собрание сочинений Гегеля, и это несмотря на то, что для него философия была учением о Боге. Гегель был для русских вершиной человеческой мысли, и у него искали разрешения всех мировых вопросов. Он влиял на русскую философскую, религиозную и социальную мысль. Он имел такое же значение, какое имел Платон для патристики и Аристотель для схоластики». // Бердяев Н.А. Русская идея /http://predanie.ru/berdyaev-nikolay-aleksandrovich/book/69708-russkaya-ideya/ (24.01.2017. 0.21)
4.Лосев А.Ф. Русская философия/ Русская философия/ Введенский А.И., Лосев А.Ф., Радлов Э.Л., Шлет Г.Г.: Очерки истории русской философии. - Свердловск: Изд-во Урал. Ун-та, 1991.. - С. 67 - 97.
5.Бердяев Н.А. Русская идея // URL. http://predanie.ru/berdyaev-nikolay-aleksandrovich/book/69708-russkaya-ideya/ (24.01.2017. 12.45)
6.Франк С.Л. Русское мировоззрение // Общественные науки и современность. -1991.- №1. - С. 183.
7.Лосев А.Ф. Русская философия/ Введенский А.И., Лосев А.Ф., Радлов Э.Л., Шпет Г.Г.: Очерки истории русской философии. - Свердловск: Изд-во Урал. Ун-та, 1991. - С. 71.
8.Лосев А. Ф. Русская философия. - С. 82.
9.См.: Кропоткин П.А. Анархия: Сборник / Сост. и предисловие Р.К. Баландина. - М.: Айрис-пресс, 2002. - 576 с.
10.Толстой Л.Н. Война и мир. Эпилог / URL. // www.magister.msk.ru/library/tolstoy/wp/wp16.htm (24.01.2017.22.10).
11.Федоров Н. Ф. Философия общего дела // Сочинения. - М.: Мысль, 1982. - 709
Источник: КиберЛенинка: https://cyberleninka.ru/article/n/ideologiya-rossiyskoy-gosudarstvennosti-i-otechestvennaya-filosofskaya-traditsiya

Фокина З.Т. Науки о природе и науки о культуре: тенденция к интеграции, практическое значение

2017-08-18

УДК 502 + 008
DOI: 10.22227/1997-0935.2017.3.293-303
З.Т. Фокина (кандидат философских наук, доцент НИУМГСУ)
НАУКИ О ПРИРОДЕ И НАУКИ О КУЛЬТУРЕ: ТЕНДЕНЦИЯ К ИНТЕГРАЦИИ, ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ
Аннотация. Статья посвящена актуальной теме — рассмотрению расширяющейся, углубляющейся тенденции к интеграции естественных, технических, социально-гуманитарных отраслей научного знания. Критикуется положение об абсолютном противопоставлении наук о природе и наук о культуре, выявляются формы интеграции научного знания: математизация, формализация, компьютеризация знаний; философизация/диалектизация и экологизация научных знаний. Отмечается, что на стыке научных дисциплин возникают синергетика, кибернетика, теория систем, информатика, социосинергетика, историческая информатика, клиометрия, экономическая информатика, эволюционная экономика, социальная экология и другие отрасли научного знания. Многие научные дисциплины формируются на стыке точных и социально-гуманитарных наук, и исчезают резкие границы между науками о природе и науками о культуре, хотя сохраняется специфика исследования социальной реальности. В контексте интеграции наук анализируются системный подход, синергетика, кибернетика, математическое моделирование. Рассматривается философия техники, экологические проблемы, обусловленные развитием технической цивилизации. Выявляется практическое значение интеграционных процессов в науке. Рассмотренный материал адресован тем специалистам, которых интересуют современные процессы интеграции наук и актуальные вопросы научно-технического развития человечества, его выживания в условиях возрастающего технического освоения природы.
Ключевые слова: наука, научная рациональность, естественные науки, технические науки, социально-гуманитарные науки, интеграция наук, философия техники
В современную информационную эпоху в условиях ускоряющегося научно-технического развития трансформаций общества возрастает влияние науки на процессы и увеличивается интерес к такому феномену, как наука, и к тенденциям внутри научного сообщества [1-10]. Актуализируется вопрос о соотношении точных: естественных, технических и общественных наук, или наук о природе, и наук о культуре. Каким образом они взаимодействуют между собой, как идет процесс обмена идеями, методами? Каковы результаты этого взаимодействия?
Чтобы ответить на эти актуальные и интересные вопросы, необходимо предварительно сделать несколько замечаний методологического характера.
В современный период наука анализируется на основе концепции научной рациональности [11-18]. Понятие рациональности в истории философской мысли определяется как способность человека творчески воспроизводить объективную реальность, природное и социальное бытие, а также субъективную реальность — мир духовных явлений, сознание — в форме логичной, обоснованной системы понятий, суждений, умозаключений, законов и т.д. В процессе рационального освоения реальности осуществляется переход от случайного, несущественного, поверхностного к выявлению глубинных, существенных, внутренних взаимозависимостей.
Уже в античных государствах возникают зачатки науки и развитое теоретическое мышление, базирующееся на строгой логической доказательности знаний: появляется формальная логика, анализирующая законы правильного мышления (Аристотель), возникает математический метод доказательства (Евклид), формируется общее, абстрактно-теоретическое философское знание (Аристотель, Платон, Сократ, Гераклит, Демокрит). Ученые анализируют действительность посредством оперирования идеализированными объектами: абстракциями, понятиями, суждениями, умозаключениями, которые относятся к особой — идеальной реальности.
Таким образом, в античную эпоху возникает научный, теоретический метод мышления, которого, однако, было недостаточно для формирования подлинной науки, базирующейся как на абстрактно-теоретическом, так и на практически-экспериментальном исследовании реальности. Древним грекам уже был известен эксперимент (Архимед), однако для античных исследователей он еще не стал тотальным С средством изучения природы.
Только в ХУП-ХУIII вв., в эпоху зарождения капитализма, период формирования технической цивиллизации, быстрого развития промышленности, появляются все необходимые социально-экономические предпосылки для возникновения подлинной науки, постепенно становящейся приоритетной социальной О ценностью, на основе которой существенно увеличивается мощь человека в процессе технического освоения природы. Возникает естествознание, представляющее собой разветвленную, комплексную систему знаний о природе, базирующуюся на идее активного, экспериментального изучения природы, а также И на теоретическом обобщении экспериментальных данных и использовании точного математического аппарата в естественных науках. В этот период доминирует практически-преобразовательное отношение человека к природе как в процессе исследования природных объектов, так и их изменения. Обозначенная тенденция усиливается и развивается в эпоху научно-технической, компьютерной революции, осуществляющейся на основе превращения науки в непосредственную производительную силу и реализации научных идей в мощной современной технике.
Таким образом, можно дать следующее определение науки: наука есть рационально-предметная деятельность сообществ, в пределах которых осуществляется формирование эмпирически и теоретически обоснованных идеальных моделей действительности.
В современный период существует следующая классификация наук:
•логико-математические науки (математика, математическая логика);
•естественные науки;
•технические науки;
•социально-гуманитарные науки;
•философские науки (диалектическая логика, формальная логика, гносеология).
Обозначенным наукам соответствуют определенные виды научной рациональности.
В зависимости от удаленности от общественной практики осуществляется выделение фундаментальной и прикладной науки. фундаментальные исследования ориентированы на приращение научного знания, объяснение сущности, причин, механизмов функционирования определенных явлений и предназначены для ученых. Прикладные научные исследования ориентированы на получение практического результата, утилитарного эффекта от науки и адресованы клиентам, заказчикам.
В различных странах мирового сообщества наблюдается определенная тенденция увеличения доли прикладных исследований в общей структуре научного знания, в результате чего осуществился симбиоз науки и техники и сформировалась технонаука.
Научно-технический прогресс развивается чрезвычайно быстрыми темпами, и современная техносфера создана в процессе опредмечивания научно-технических идей: телевидение, бытовая техника, промышленная и сельскохозяйственная техника, автомобиль, самолет, персональный компьютер, Интернет, мобильный телефон, — все это изменило жизнь миллионов людей.
Ученые отмечают, что возникновение технонауки не уменьшает актуальности фундаментальных исследований, ибо фундаментальная и прикладная наука тесно связаны между собой. Так, идеи кибернетики, синергетики формировались в процессе многочисленных прикладных исследований. С другой стороны, создание фундаментальной теории часто открывает путь к новым технологиям и их реализации.
На различных этапах существования науки имели место процессы дифференциации научного знания, сопряженные с выделением из единого целого отдельных научных дисциплин, а также процессы интеграции наук, реализующиеся на основе синтеза научных дисциплин и формирования новых отраслей знания на стыке наук (астрофизика, биохимия, физическая химия, социальная экология и т.д.). В конкретных исторических условиях при существовании двух обозначенных тенденций доминирует одна из них.
Античная эпоха характеризовалась существованием единого теоретического знания — философского знания, в рамках которого философия и конкретно-научные знания (математические, астрономические и др.) тесно связаны и взаимодействуют между собой. Конкретные науки позже выделялись из единого теоретического знания о мире в результате процесса дифференциации научных дисциплин и отпочкования различных наук от единого протознания — философии. Различные науки не противопоставлялись друг другу, а существовали в рамках единого целостного знания при доминировании философского освоения реальности. философия считалась наукой наук, руководящей и направляющей наукой.
Обозначенная ситуация в науке сохранялась вплоть до XVII в. В результате дифференциации научного знания в ХУП-Х1Х вв. обрели статус самостоятельных, сформировавшихся наук астрономия, математика, механика, химия, геология, биология. Во второй половине XIX в. сформировались общественно-экономические науки. В XX в. обрела самостоятельный статус психология.
В XIX в. возникает позитивизм (научная философия), сторонники которой во главе с О. Контом резко противопоставили, с одной стороны, философию и, с другой стороны, естественные науки и математику, т.е. науки о природе. Позитивисты обвиняли философию в том, что ее построения не базируются на экспериментальных данных и математическом моделировании реальности и, следовательно, не являются точными и строгими. Те же упреки можно отнести к социально-гуманитарному знанию, в рамках которого в меньшей степени используется формально-математический аппарат, существенную роль играют ценностные аспекты познания, а выводы зависят от социально-политических и других предпочтений субъекта познания.
Тенденция противопоставления естественных, точных наук и социально-гуманитарных отраслей научного знания представлена и в трудах сторонников неокантианства. В своем учении В. Виндельбанд и Г. Риккерт исходили из противопоставления наук о природе наукам о культуре [19, 20].
Приверженцы неокантианства различают но-мотетический (генерализирующий) метод научного познания, применяемый в естественных науках и заключающийся в отыскании объективных, общих законов развития природных явлений, и идеографический (индивидуализирующий) метод, используемый в общественных науках, т.е. науках о культуре. В. Виндельбанд, Г. Риккерт полагали, что каждое историческое событие уникально, неповторимо, случается в истории только лишь один раз и может больше не повториться. Провозглашая идею «индивидуальной исторической причинности, или однократного причинного ряда», они утверждали, что каждое явление в обществе имеет свою индивидуальную причину, которая не имеет устойчивого, повторяющего характера. Отсюда делалось заключение о том, что социальные науки, в отличие от естественных, являются описательными, что события социальной жизни хаотичны, случайны, не закономерны. В. Виндельбанд и Г. Риккерт отмечали также ценностный характер социального знания, его зависимость от мировоззренческих позиций ученого, его политических, нравственных и других взглядов.
В несколько преобразованном виде методологические идеи сторонников неокантианства в значительной степени надолго определили противопоставление наук о природе наукам о культуре, раскол между представителями естественно-научного и социально-гуманитарного знания. Исследователи делали акцент на том, что теоретичность естествознания определяется его номологичностью — изучением необходимых, существенных связей, причинно-следственных отношений на основе использования формально-аксиоматического метода математики, а также применения гипотетико-дедуктивного инструментария. Теоретичность социально-гуманитарного знания детерминируется исследованием необходимых, существенных зависимостей, причинно-следственных цепей на базе единства исторического и логического методов при выявлении мо-тивационно-смысловых факторов, определяющих поведение экзистенциального субъекта. Естествознание строится на основе типизации реальности. В социально-гуманитарных отраслях научного знания типизация сочетается с индивидуализацией, анализом конкретных исторических ситуаций, а также выявлением субъективных, индивидуальных интересов, мотивов, ценностей, целей человека.
Непродуктивность абсолютного, полного противопоставления наук о природе и наук о культуре детерминируется тем, что существуют такие науки и соответствующие формы деятельности, которые формируются на основе интеграции естественно-научного, технического и социально-гуманитарного познания. Рассмотрим данное положение, обратив шись к анализу архитектуры.
Архитектура, или зодчество, представляет собой искусство строить различные здания, сооружения, создавать искусственную среду обитания человека, элементы которой предназначены как для удовлетворения утилитарных, бытовых, так и идейно-эстетических потребностей людей.
Первоначально в условиях первобытного общества примитивная архитектура удовлетворяла по- и требности первобытного человека иметь жилище и быть защищенным от стихийных сил природы. Однако уже на высшей ступени варварства можyо обнаружить зачатки архитектуры как искусства.
Строительство зданий и сооружений в ходе человеческой истории совершенствовалось и стимулировало развитие таких наук, как строительная механика, строительная теплотехника, учение о строительных материалах и других отраслей научного знания.
При том архитектура представляет собой вид искусства, выражает исторически-изменчивые представления людей о прекрасном, о красоте в природе, обществе, человеке и связана с философско-миро-воззренческим освоением мира и построением его целостной картины, с историей, культурологией, искусствознанием, эстетикой и другими научными дисциплинами. так, средневековая архитектура и готический стиль соборов эпохи феодализма определялись религиозной картиной мира, существующей в рамках религиозно-идеалистической философии, идеей божественного творения мира из ничего, господством церкви в общественных отношениях. Средневековая архитектура — это архитектура, устремленная в небеса и выражающая в художественных образах религиозное содержание своей эпохи. В противоположность этому современная архитектура, воплощенная в зданиях и сооружениях, выполненных из стекла и бетона, символизирует современную эпоху научно-технического прогресса, сопряженную с бурным развитием научных идей и новейших технологий.
Таким образом, для создания творений архитектуры необходимы обширные знания из областей естественных, технических, социально-гуманитарных наук.
В современную эпоху, характеризующуюся усилением интегративных процессов между различными отраслями научного знания, стало ясно, насколько ошибочным является тезис о полном, абсолютном противопоставлении естественных и общественных наук. Гносеологическая общность различных отраслей научного знания детерминируется существованием рационального освоения природы и социальной реальности в сфере науки, выявлением глубинных, существенных, закономерных связей изучаемых природных и социальных явлений, стремлением к достижению истины, трактуемой как соответствие знания объекту, использованием определенных методов научного познания: эмпирических и теоретических.
Так, системный подход к изучению предметов, процессов, состояний применяется как в науках о природе, так и в науках о культуре. В естественных и технических науках с позиций системного подхода осуществляется познание строения атомов, конструирование технических объектов, исследование биосферы, живых организмов и многих других объектов познания.
В таких номологических науках, как экономика, политология, социология, используется системный, интегральный подход к изучению общества, представляющего собой целостную, саморазвивающуюся систему, состоящую из духовной, социальной, политической, экономический подсистем и элементов, тесно связанных и взаимодействующих между собой.
Как в естественных, так и в общественных науках ученые собирают, классифицируют, обобщают факты. В естественных и технических науках осуществляется экспериментальное и математическое изучение объектов, создаются научные теории, исследуется фактический материал. В общественных науках на основе анализа экономических, политических и других фактов устанавливаются объективные, существенные, повторяющиеся связи между социальными явлениями, осуществляются экономические, политические и другие прогнозы (глобальные, региональные, локальные). В современной науке в целом усиливаются процессы математизации, компьютеризации, формализации знания. Эти процессы особенно активно осуществляются в естественных и технических науках.
Математизация социально-гуманитарного знания имеет свою специфику. Затрудняют использование математического аппарата в социальном познании: индивидуализированность социальных объектов; наличие в социальном и индивидуальном поведении не только объективных, но и субъективных, в т.ч. и иррациональных, факторов, а также множества случайных событий; диалогичность понимания, которое связано с ценностным и смысловым характером анализа социальной реальности, необходимостью переосмысления, новой интерпретации социальных фактов, событий, явлений с других мировоззренческих позиций.
Тем не менее, несмотря на указанные трудности, усиливается математизация социально-гуманитарных отраслей научного знания, данные процессы математизации в значительной степени детерминируются компьютеризацией социальных систем и ускоряющимся научно-техническим прогрессом, увеличением рационализации, технизации, бюрократизации, глобализации, управляемости социальными процессами.
Важнейшим инструментом научно-технического прогресса стало математическое моделирование. Сущность математического моделирования заключается в том, что осуществляется замена исследуемого объекта математической моделью с последующим экспериментированием с ней на ЭВМ, т.е. получением, анализом, изучением информации об объекте. Математическое моделирование получило новый импульс для развития в связи с появлением синергетики. Моделирование открытых, неравновесных систем актуально как для природных, так и для социальных объектов.
Развитие математики связано с развитием логики. Как отмечают выдающиеся представители современной логики, формальная логика «расплавилась в разнообразных исследованиях математики, а также в таких новых дисциплинах на научной сцене, как информатика и когнитология, кибернетика и теория информации, общая лингвистика — каждая с сильным математическим уклоном» [21]. Математизация различных областей научного знания, а также проникновение математических методов во многие сферы практической деятельности обусловили возникновение новых математических дисциплин. К их числу можно отнести теорию игр, теорию информации, теорию оптимального управления и др.
Различные математические методы активно применяются во многих областях социально-гуманитарного знания: в глобальном моделировании экономических, экологических, демографических, политических процессов и выработке рекомендаций, направленных на предотвращение глобальных экологической и ядерной катастроф, обеспечение устойчивого развития современной цивилизации; в глобальном управлении мировыми экономическими, социальными, политическими процессами; в таких науках, как экономика, социология, политология, психология, социальная экология и других социально-гуманитарных науках. Особое значение имеет создание сетевых моделей экономики на различных уровнях (глобальном, региональном, государственном, отраслевом, на уровне конкретных предприятий). Для предотвращения углубления экологического кризиса и оптимизации взаимоотношений природы и общества существенную роль играет моделирование эколого-экономических систем.
Следует отметить, что в современный период усиливается интеграция наук и на стыке научных дисциплин возникают: синергетика, кибернетика, теория систем, информатика, социосинергетика, историческая информатика, клиометрия, экономическая информатика, эволюционная экономика, социальная экология и другие отрасли научного знания. Таким образом, многие научные дисциплины формируются на стыке точных и социально-гуманитарных наук, и исчезают резкие границы между науками о природе и науками о культуре (хотя сохраняется специфика исследования социальной реальности).
Особая роль в интеграции естественных и общественных наук принадлежит синергетике [22, 23]. Синергетику можно определить как такую междисциплинарную отрасль научного знания, которая изучает законы эволюции открытых неравновесных систем природной и социальной реальности посредством метода математического моделирования. В рамках современной, постнеклассической науки синергети-ческий метод имеет статус общенаучного и одного из самых перспективных методов научного познания.
Синергетика, сопряженная с идеями диалектики, а также с вероятностной трактовкой детерминизма и возрастанием роли статистических, вероятностных законов в научном познании, помогает выявить вероятностные законы развития природных и социальных систем и отметить возрастание роли случайности в процессе различных изменений; рассмотреть многовариантность, альтернативность развития систем любой природы; применить определенный категориальный аппарат (флуктуация, бифуркация, аттрактор, информация и др.) к анализу развития природных и социальных систем; использовать понятийный аппарат и метод синергетики в сочетании с теми подходами и методами, которые существуют в различных областях научного знания. Информационно-статистический, синергетический подход к объектам познания сближает естественные и социально-гуманитарные науки, способствует оптимизации управления природными и социальными системами.
Синергетика оказала влияние на эволюционную экономику. Особо следует отметить интегральный характер такой научной дисциплины, как эволюционная экономика, в рамках которой объединяются, интегрируются идеи Дарвина об эволюции, адаптированные к развитию экономики; положение синергетики о непредсказуемости, многовариантности, альтернативности развития экономических систем; идеи институционального (политического, правового) регулирования экономической деятельности хозяйствующих субъектов, руководствующихся определенными целями, законами, нормами. Особый акцент делается на эволюции, обновлении технологий, организационных форм, стереотипов поведения при сохранении определенной преемственности и стабильности в функционировании экономических структур.
Концепция эволюционной экономики восходит к идеям К. Маркса о диалектике производительных сил и производственных отношений и, особенно, к трудам лидера американских институционалистов Т. Веблена, который отверг принцип равновесия применительно к деятельности экономических систем и призвал превратить экономику в эволюционную науку [24]. Применительно к рыночной экономике идеи эволюционной экономики развивали австрийский ученый Й. Шумпетер и выдающийся австро-американский экономист, лауреат Нобелевской премии по экономике Ф. Хайек [25]. Современные представители эволюционной экономики осваивают математический аппарат синергетики, что дает возможность моделировать процессы функционирования и развития экономических систем, формировать вероятностные е прогнозы.
Таким образом, на примере эволюционной экономики было показано, как осуществляется синтез экономического, биологического, политико-правового, технологического, математического знания для регулирования системы «человек-техника-природа» и управления деятельностью экономического субъекта.
В ходе интеграции современных естественных, технических, социально-гуманитарных отраслей научного знания и осуществления субъектом информационной деятельности, направленной на управление различными объектами, существенную роль играют у системный подход, а также кибернетика и информатика [26-28]. Системный подход, являющийся одним и из самых перспективных методов современной науки и сопряженный с рассмотрением объектов познания как целостных, саморазвивающихся систем, состоящих из взаимосвязанных элементов и подсистем,
нашел применение в различных областях научного знания, в т.ч. и в кибернетике. Основоположником кибернетики явился Н. Винер, который в 1948 г. опубликовал свой труд [29]. Обобщив опыт исследования саморегулирующихся систем, он доказал, что процессы управления в технических, биологических, социальных системах схожи: они сопряжены с передачей, хранением, переработкой информации. действующий объект берет информацию из окружающей среды и использует ее для выбора своего поведения. таким образом, в рамках кибернетики было доказано органическое единство между техническими, естественно-научными и социально-гуманитарными теориями.
Наряду с рассмотренной в ходе предшествующего изложения математизацией, формализацией различных отраслей научного знания, в науке осуществляется и процесс ее философизации. фило-софизацию науки можно определить как процесс ее углубляющейся диалектизации и все более широкого и глубокого проникновения идей развития в научное знание. Глобальный эволюционизм пронизывает всю современную науку: в ней прочно утвердились идеи космической, биологической, социальной эволюции, а через синергетику идеи развития проникли и в технические теории.
Особо отметим, что философские идеи непосредственно проникают в естественные и технические науки и помогают осуществить рефлексию глобальных и локальных проблем научно-технического развития человечества. Это усиливает влияние философской рациональности на естественно-научную и инженерно-техническую рациональность.
Одновременно увеличивается влияние естественно-научной и инженерно-технической рациональности на философскую и социально-гуманитарную рациональность. так, концепция информационного общества, появившаяся в рамках социально-философского анализа общественной жизни, возникла под влиянием кибернетики, информатики и других научных дисциплин. Концепция информационного общества способствует рефлексии информационного бытия людей в мире, помогает осуществить анализ перспектив развития современной цивилизации.
Рассмотрим, как в условиях научно-технического прогресса осуществляется синтез научно-технических и философских идей.
В современную научно-техническую эпоху, век компьютерных, ядерных, химических, космических, нано-, био- и других инновационных технологий происходит усиление рационализации, технизации, О бюрократизации, глобализации, управляемости процессами социального и индивидуального бытия. В развитых постиндустриальных странах (США, Япония и др.) построены основы информационного н общества, а менее развитые страны стремятся увеличить степень информатизации их социальных систем. И В условиях научно-технического прогресса перед человечеством возникли две грозных опасности: возможность уничтожения людей, а также культурных ценностей в результате глобальной ядерной и экологической катастроф.
Для предотвращения глобальных угроз, негативных последствий научно-технического прогресса осуществляется интеграция, синтез гуманитарного и технического знания и на стыке философии и техники сформировалась такая научная дисциплина, как философия техники, которая в современном научно-техническом обществе занимает особые позиции.
Термин «философия техники» был введен в научный оборот Э. Каппом в 1877 г. в труде «Основные направления философии техники. К истории возникновения культуры с новой точки зрения» [30]. В конце XIX в. проблемы философии техники разрабатывали немецкий философ ф. Бон, французский ученый А. Эспинас. Российский инженер и философ П.К. Энгельмейер сформулировал программу и задачи философии техники в труде «технический итог XIX века» [31]. Однако статус самостоятельной научной дисциплины философия техники получила лишь в XX в.
В 70-е гг. XX в. усиливается интерес к философской рефлексии сущности техники и проблем научно-технического развития общества. Именно в рамках данного периода осуществляется становление комплексного, междисциплинарного подхода к изучению феномена техники с позиций единства методологической, исторической, цивилизационной парадигм. Исследуются антропологические, социально-политические, нравственно-эстетические, аксиологические аспекты техники. Вопросы техники и научно-технического развития вызывают интерес не только у философов, профессионально анализирующих различные аспекты технического сознания, технической деятельности человечества в индустриальном мире, но и у представителей инженерной среды.
В рамках современной философии техники выделяют инженерную философию техники и гуманитарную философию техники. Представители инженерной философии техники (т.К. Энгельмейер, Э. чиммер, Э. Капп, А. Эспинас, ф. дессауэр и др.) делают акцент на рассмотрении концепций техники, ее когнитивных структур, методологических процедур, объективации технических идей в технической реальности. Приверженцы гуманитарной философии техники (М. хайдеггер, ж. Эллюль, х. Ортега-и-Гассет, л. Мэмфорд и др.) анализируют технику в системе культуры, исследуют социальные последствия развития техники, изучают связь техники и морали, политики, религии, остро ставят вопрос о негативных факторах современного научно-технического прогресса, необходимости гуманизации и гуманитаризации научно-технического сознания и научно-технической деятельности.
Отметим мысль о том, что необходимо сотрудничество и кооперирование усилий сторонников обозначенных двух традиций в философии техники. Важно не только вести методологические дискуссии по вопросам изобретения, проектирования, производства технических систем, обсуждать вопросы кибернетики, информатики, системотехники, но и ставить вопросы выживания человечества в современной технизированной реальности, рассматривать проблему предотвращения гибели людей в результате ядерной и экологической катастроф.
В рамках философии техники можно выделить концепции технологического оптимизма (теории технологического детерминизма и др.) и концепции технологического пессимизма.
Сторонники технологического оптимизма — представители концепций постиндустриального, технотронного, информационного общества (З. Бжезинский, Д. Белл, Э. Тоффлер, Дж. Гэлбрейт и др.) полагают, что техника, передовые технологии детерминируют социальную, политическую, духовную жизнь общества, определяют общественный прогресс, способствуют поступательному ходу истории, развитию социальных систем [32, 33]. Апеллируя к историческим фактам, они отмечают, что в ходе исторического процесса развивались наука, техника, технологии и все в большей мере удовлетворялись возрастающие потребности людей. Приверженцы технократических концепций недооценивают роль духовной культуры в общественной жизни и делают акцент на позитивных последствиях научно-технического прогресса.
Сторонники теорий технологического пессимизма (О. Шпенглер, М. Хайдеггер, Ж. Эллюль и др.) формулируют положение о том, что развитие науки и техники подавляет религию и мораль, обусловливает нравственный кризис человечества. В их трудах выражена озабоченность в связи с бесконтрольным и стремительно нарастающим техническим могуществом людей, возможностью гибели современной цивилизации в результате ядерной войны и глобальной экологической катастрофы [34-36].
В условиях современного научно-технического прогресса особую актуальность приобретают вопросы оценки техники, ее социальной экспертизы (социально-экономической, социально-экологической, этической).
Проблема оценки техники актуализировалась в 60-70-е гг. XX в. В значительной мере это было связано с тем, что в начале 60-х гг. XX в. человечество столкнулось с берлинским и карибским кризисами и мир дважды оказался на грани термоядерной войны, в результате осуществления которой земная цивилизация была бы уничтожена.
Важным этапом в переоценке роли техники в индустриальном обществе явилась деятельность ученых Римского клуба в 70-е гг. XX в. [37]. На основе методологии системной динамики Дж. форрестера специалисты Массачусетского технологического института под руководством профессора Д. Медоуза выполнили моделирование глобальных экономических, демографических, экологических процессов. Они привлекли внимание общественности к колоссальным масштабам и темпам технического освоения природы, роста промышленного производства, дали критику технологического оптимизма, привели конкретные факты, свидетельствующие о негативных социально-экологических последствиях научно-технического прогресса, возникшем глобальном экологическом кризисе, который имеет тенденцию к углублению и развитию.
Актуализация вопросов оценки техники была обусловлена также осуществлявшимися в СССР в 70-е гг. XX в. дискуссиями, в рамках которых активно обсуждались позитивные и негативные социальные последствия научно-технического прогресса в индустриальном обществе.
В США в 1972 г. был принят Закон об оценке техники, а также создано Бюро по оценке техники. В дальнейшем аналогичные организации возникли в фРГ, Швеции, Канаде и других промышленно развитых странах.
Таким образом, в 1972 г. началась комплексная, междисциплинарная, институциональная оценка техники. Перед организациями, осуществлявшими оценку техники, ставились задачи выявления амбивалентного характера техники, позитивных и негативных последствий реализации научно-технических проектов; анализа технических, хозяйственных решений в плане влияния на здоровье, человека, природу, общество; рассмотрения на ранней стадии негативных последствий реализации технических проектов и внесения предложений об альтернативных технических методах осуществления научно-технических программ /читать далее.../

Черепанов И.В. Генетическая проблема сознания

2017-08-11

МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ «ИННОВАЦИОННАЯ НАУКА» №02-2/2017 | ISSN 2410-6070
УДК 165.12
Черепанов И.В.
/кандидат философских наук, Новосибирский государственный технический университет/
ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА СОЗНАНИЯ
Аннотация
Ставится проблема возникновения сознания как субъективной целостности в объективно существующем мире. Прослеживается ее связь с проблемой генезиса вторичных качеств вещей из их первичных качеств. Рассматриваются три аргумента, подрывающих бытие объективно-материальной основы окружающего мира, и показывается их онтологическая несостоятельность.
Ключевые слова: Сознание, субъективное и объективное, физическое и ментальное.
Основная трудность генетической проблемы сознания в ее философском аспекте сводится к следующему вопросу: каким образом физически существующее тело может породить нефизически существующее феноменальное содержание ментального опыта? Отвечая на данный вопрос, большинство материалистически ориентированных философов полагает, что подобная трансформация объективно -физических процессов в субъективно-метальные феномены, которые сами по себе в своем внутреннем феноменальном содержании открываются лишь осознающему их психическому субъекту, осуществляется за счет определенного рода энергоинформационных механизмов, реализуемых в нейронных сетях головного мозга. Однако субъективное восприятие - это не просто энергоинформационное отражение, которое может существовать и в механических системах, например, в компьютерах или видеокамерах, поскольку во всяком субъективном восприятии присутствует собственно то, что принципиально отсутствует в информационной копии, а именно - субъективно переживаемый ментальный образ, надстраиваемый над информационным кодом, который сам по себе имеет объективно-физическую природу.
Кроме этого, объективно-материальное локализуется в физическом пространстве, обладает физической энергией и само по себе не зависит от восприятия и познания со стороны воспринимающего и познающего субъекта, в то время как субъективно-нематериальное, напротив, не локализуется в физическом пространстве, не обладает физической энергией и само по себе зависит от восприятия и познания со стороны воспринимающего и познающего субъекта. И если мы придерживаемся материалистической точки зрения, то должны признавать, что весь окружающий мир - это способ существования материи, а материя, в свою очередь, - это то, что существует объективно, т.е., вообще говоря, в соответствии с терминологией Т. Нагеля, имеет онтологию от третьего лица [1]. Как же в таком случае материя порождает нечто нематериальное, обладающее онтологией от первого лица? Каким образом мозг, имеющий физическое устройство, продуцирует сознание, которое в своем феноменальном содержании не имеет физического устройства? Ведь все то, что порождается материей, тоже должно иметь материальную природу и, значит, онтологию от третьего лица, поскольку все то, что возникает в результате действия объективно-материальных процессов, само по себе с необходимостью должно иметь объективно-материальный характер.
В.В. Васильев в своей книге «Трудная проблема сознания» отмечает, что большинство современных философов придерживаются мнения, что сознание порождается человеческим мозгом [3]. Однако, строго говоря, такая точка зрения является гипотезой, не имеющей на сегодняшний день достаточно убедительного подтверждения. Даже, напротив, существует множество аргументов, которые ставят эту гипотезу под сомнение. Поэтому в целях защиты материалистического мировоззрения прежде, чем отвечать на вопрос, как человеческий мозг порождает сознание, более правильно сначала ответить на вопрос, почему, собственно говоря, мозг порождает сознание и вообще порождает ли он сознание.
Генетическую проблему сознания в рамках материалистического мировоззрения можно также свести и к проблеме генезиса вторичных качеств вещей из их первичных качеств. Согласно материалистической точке зрения вещи сами по себе независимо от их восприятия обладают определенным набором объективно существующих первичных качеств (например, они обладают протяженностью, массой, зарядом, угловым моментом вращения, а также интенсивностью и частотой излучения электромагнитных волн), тогда как в процессе восприятия эти первичные качества трансформируются во вторичные (например, цвет, запах, вкус, звуки и тактильные ощущения), субъективно существующие и присущие уже не самим вещам как таковым, а их психическим образам.
Однако еще в Новое Время, критикую материалистическую точку зрения, Д. Беркли приводит три аргумента (аргумент перцептивной замкнутости, аргумент квалитативной замкнутости и аргумент репрезентативной замкнутости), подрывающих истинность утверждения, согласно которому в онтологической основе субъективно воспринимаемых образов с их вторичными качествами лежат объективно существующие вещи, обладающие сами по себе первичными качествами [2].
В соответствии с аргументом перцептивной замкнутости, поскольку невозможно представить себе бытие вещи без представляющего субъекта, то и никакого бытия вне представления не существует, а существует лишь то, что представляется. Действительно, как можно говорить о том, что представляет собой по сущности окружающий мир независимо от представления, если всякое представление с необходимостью является частью ментальной репрезентации? Ведь разведение бытия и представления, вещи и образа происходит внутри самой сферы образного представления, а, следовательно, то, что мы противопоставляем представлению в качестве бытия, существующего независимо от этого представления, само является представлением и поэтому не может соответствовать тому, что оно собственно обозначает. Однако данная парадоксальная ситуация может быть развешена, во-первых, метафизически, если мы допускаем существование такого механизма трансформации бытия в представление об этом бытии, который может быть познан внутри самой субъективно-образной сферы ментального опыта, и, во-вторых, диалектически, если мы предполагаем, что в самом субъективном представлении с необходимостью в определенной форме присутствует отрицающее его объективное бытие.
Согласно аргументу квалитативной замкнутости, при ближайшем рассмотрении оказывается, что не только первичные, но и вторичные качества зависят от воспринимающего субъекта, поскольку, в конечном счете, они репрезентируются посредством набора перцептивных данных. А, значит, и такое первичное качество вещей, как протяженность, тоже является субъективным, откуда сразу же следует, что вещи существуют только в восприятии, поскольку протяженность является неотъемлемым атрибутом материи.
И, наконец, аргумент репрезентативной замкнутости основывается на том, что мы не можем представить себе качества отдельно от представляемого предмета и, значит, отдельно от всей совокупности его разнообразных качеств. Так, в частности, мы не можем отделить цвет как вторичное качество от протяжения как первичного качества. Другими словами, в нашем представлении цвет всегда протяжен, а протяженность всегда окрашена, откуда сразу же следует, что протяженность, будучи атрибутом материи, имеет субъективный характер. Обобщая эти рассуждения можно сказать, что подобно тому, как мы проделываем неадекватную процедуру, отделяя цвет от протяженности, мы также допускаем логическую ошибку, пытаясь отделить восприятие от существования. Откуда можно сделать выводы о том, что, во-первых, существовать значит быть воспринимаемым, и, во-вторых, материи как чего-то объективного не существует.
Суммируя все эти три аргумента Д. Беркли в пользу субъективно идеалистической точки зрения, можно сказать, что не существует объективных фактов без их субъективной интерпретации. Так, например, в конвенционализме, развиваемом А. Пуанкаре и П. Дюгемом, утверждается, что всякий объективный факт в рамках научного исследования репрезентируется набором субъективных символов. Поскольку же смысл таких символов полагается конвенционально, то сами по себе они не могут быть ни истинными, ни ложными, и о них можно сказать лишь то, насколько адекватным и удобоваримым способом они выражают репрезентируемое бытие.
Позицию, обусловленную тем, что человек в действительности познает не мир, как он есть сам по себе, а его данность в ментальном опыте человека, иногда еще называют антиреализмом, ярким представителем которого был Н. Бор, о чем свидетельствуют следующие написанные им строки: «Не существует никакого квантового мира. Есть только абстрактное описание, даваемое квантовой физикой. Неправильно думать, что задача физики состоит в том, чтобы открыть, что представляет собой природа на самом деле. Физика интересуется только тем, что мы можем сказать о природе» [цит. по 4, с. 30].
Однако и субъективный идеализм, и конвенционализм, и антиреализм рассматривают проблему соотношения бытия и представления, т.е., другими словами, проблему соотношения первичных и вторичных качеств, не в онтологической плоскости, а в гносеологической, т.е. не в плане того, что вещи существуют только в восприятии, а в плане того, что вещи познаются только в представлении. Но из того, что вещи не открываются сами по себе, еще вовсе даже не следует, что они также и не существуют сами по себе вне человеческого сознания. Следовательно, все рассмотренные выше аргументы Д. Беркли, подтверждающие неотделимость первичных качеств вещей от вторичных, на логическую поверку оказываются несостоятельными.
Однако, не смотря на это, проблема возникновения ментальных переживаний в физически существующей Вселенной в равной степени, как и вообще проблема существования объективного мира за пределами субъективного опыта, не получает своего должного разрешения, поскольку остается неясным, почему вообще появляются вторичные качества, тогда как вполне можно представить себе мир, который, с одной стороны, по своему внешнему объективному существованию полностью тождественен нашей физической Вселенной со всеми ее высокоразвитыми структурами, в том числе, и с мыслящими человеческими существами, и в котором, с другой стороны, каждая вещь имеет только первичные качества, тогда как собственно то, что мы называем вторичными качествами, существует лишь в виде определенного информационного кода, реализуемого в соответствующим образом организованных нейронных сетях головного мозга.
Таким образом, чтобы решить генетическую проблему сознания и ответить на вопрос, каким образом становится возможным то, что физические события порождают события ментального порядка, необходимо переосмыслить понятие физического, а вместе с ним и понятие первичных качеств, перекинув онтологический мост между материальным миром и репрезентирующим его нематериальным сознанием.
Список использованной литературы:
1.Nagel T. What is it Like to be a Bat? // The Philosophical Review. - 1974. № 4. - P. 435-450.
2.Беркли Д. Трактат о принципах человеческого знания // Беркли Д. Сочинения. - М.: Мысль, 1978. - С. 149-249.
3.Васильев В.В. Трудная проблема сознания. - М.: Прогресс-Традиция, 2009. - 270 с.
4.Мамчур Е.А. Объективность науки и релятивизм (К дискуссиям в современной эпистемологии). - М.: ИФРАН, 2004. - С. 242. © Черепанов И.В., 2017
ИСТОЧНИК: МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ «ИННОВАЦИОННАЯ НАУКА» №02-2/2017 ISSN 2410-6070_ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ - УДК 81'25 -  КиберЛенинка: https://cyberleninka.ru/article/n/geneticheskaya-problema-soznaniya

Овшинов А. Н. Социальный порядок и хаос - динамическое равновесие (синергетический подход)

2017-08-07

ISSN 2304-120X. | ART 170092
УДК 124.1
Научно-методический электронный журнал «Концепт». - 2017. - № 4 (апрель). - 0,6 п. л.
Овшинов Алексей Николаевич
Социальный порядок и хаос - динамическое равновесие (синергетический подход)
Аннотация. Существенная роль архаического представления о феномене «хаос» в структуре сознания делает понятным то значение, которое термин «хаос» имеет в социальной философии и социологии. В последние десятилетия в науке произошло разрушение классического механизма и получили развитие такие теории, как квантовая физика, неравновесная термодинамика, статистическая физика и особенно синергетика, которые стали основными причинами возросшего внимания к парадигме хаоса. Современная наука пытается понять, как возникает порядок из хаоса, и развивает теорию синергетики. В статье предпринята попытка анализа процесса трансформации хаоса в социальный порядок с использованием синергетического подхода.
Ключевые слова: социальный порядок, хаос, синергетика, космос, космогония, бесконечное пространство, бездна, энтропия, бифуркация, термодинамика, диссипация, дериваты, аттракторы, нелинейность развития, флуктуация. Раздел: (03) философия; социология; политология; правоведение; науковедение.
Мир или стройный порядок, или же смешение и путаница. Но несомненно первое.
Марк Аврелий
Проблематика парадигмы «хаос» в последние годы привлекает повышенное внимание исследователей, особенно в области социально-гуманитарных наук.
Если философский подход к проблеме хаоса развивает метафизические идеи западноевропейской и русской философии Х1Х-ХХ вв., то социальная синергетика как теория самоорганизации исследует переходные состояния между порядком и хаосом. Синергетический подход способствует рассмотрению двух типов трансформаций, через которые проходят социальные системы, в том числе общество: переходы от хаоса к порядку, то есть процессы возникновения новых форм, и переходы от порядка к хаосу -деструктивные процессы распада системы. Нас в данном случае интересует первый тип трансформации: возникновение и становление социального порядка из хаоса.
Философский и синергетический подходы составляют теоретико-методологическую основу формирующейся концепции феномена «хаос», которая впоследствии начинает приобретать парадигмальный статус в социально-философских исследованиях.
1. Интерпретация феномена «хаос» в докосмический период
На ранних стадиях развития культуры и философии хаос трактовался в контексте космогонического процесса.
О хаосе есть упоминания у виднейших философов древнего и средневекового Китая. Лао-цзы (вторая половина VI - первая половина V в. до н. э.) - основатель философской школы даосизма, с одной стороны, признавал окружающую человека природу единственным бытием, а с другой стороны, исходил из существования невос-принимаемого органами чувств дао* - вечного, неизменного, бесформенного, непознаваемого начала. Это начало он рассматривал как подлинную основу всех вещей и явлений природы, но вместе с тем отождествлял его с небытием.
Лао-цзы понимает дао как первопричину и закон развития Вселенной. Дао в интерпретации последователей Лао-цзы - абсолютное мировое начало. Это путь, который, как всеобщий закон, вносит порядок в хаос вещей, существует независимо от сознания и воли человека и представляет собой «глубокую основу всех вещей».
В работе «О природе дао» Лао-цзы так рассуждает: «Вот вещь, в хаосе возникающая, прежде неба и земли родившаяся! О беззвучная! О лишенная формы! Одиноко стоит она и не изменяется. Повсюду действует и не имеет преград. Ее можно считать матерью Поднебесной. Я не знаю ее имени, но если попытаться выразить ее, то обозначу ее иероглифом дао...» (гл. 25) [1].
Другой древнекитайский философ Ван Чун (27-104) утверждал, что толкователи знаменитой «Книги перемен» («Ицзин») (полумифический памятник китайской письменности, комментарии к которой положили начало философии Китая) говорят, что изначально ци* еще не было разделено и хаос был единым. В конфуцианских книгах также говорится о хаосе, в котором еще не было имеющих форму вещей и ци еще не разделилось на стихии. Когда оно разделилось, то чистое ци образовало небо, а мутное - землю. [2]
Иное мнение о хаосе у средневекового китайского философа Чжу Си (11301200), одного из основоположников неоконфуцианства: «Я полагаю, что на заре существования неба и земли, когда хаос еще не разделился, были лишь две вещи -вода и огонь. Вода, сгущаясь, превратилась в землю» [3].
В контексте космогонического процесса хаос трактовался как изначальное (до-космическое) состояние бытия, амбивалентно характеризующееся, с одной стороны, аморфным состоянием, отсутствием дифференцированности («безвидность» хаоса у античных авторов), наличием специфицирующих определенных качеств, отсюда традиционная для архаической мифологии апофатическая парадигма описания хаоса: бескачественный, аморфный, аструктурный, безначальный, беспредельный и т. п.), с другой - внутренней потенцией к дифференциации и оформлению в структурированный космос (от понимания хаоса как «космической протопотенции» в «Теогонии» Гесиода... до трактовки хаоса в качестве «всеприемлющей природы...» [4].
В архаических культурах и древней философии хаос ассоциируется с «пустым пространством» (Гесиод, Еврипид), «местом, вмещающим в себя целое» (Секст Эмпирик), «вместилищем тел» (Аристотель). В докосмическом состоянии хаос представлен как «зияющая прабездна» (неупорядоченное первовещество, противоположность конечному, упорядоченному космосу).
Впервые понятие «хаос» употребляет древнегреческий философ Гесиод в «Теогонии»: «Прежде всего во Вселенной хаос зародился.» [5]
Согласно гесиодовой космогонии, облеченной в образы мифологической генеалогии, хаос, будучи чистым отрицанием рационального бытия, порождает отрицательные силы - Черную Ночь и угрюмого Эреба, которые «родились из хаоса» [6].
Хаос возникает первым, но не является творческим первоначалом космоса, его материалом; хаос образует лишь пространство для позитивно-созидательных сил -Геи (Земля) и Эроса (Любовь), которые родились после хаоса: «Прежде всего во Вселенной Хаос зародился, а следом широкогрудая Гея, всеобщий приют безопасный, сумрачный Тартар, в земных залегающий недрах глубоких, и, между вечными всеми богами прекраснейший, - Эрос, сладкоистомный - у всех он богов и людей земнородных душу в груди покоряет и всех рассужденья лишает» [7].
*Дао бестелесно и лишено формы, а в применении неисчерпаемо. Оно является праотцом всего сущего.
*Ци - мельчайшая телесная частица, проявляющаяся в результате опредмечивания дао.
Аристотель разделяет мнение Гесиода в том, что именно хаос был первым, так как «место представляет собой нечто наряду с телами и что всякое чувственно-воспринимаемое тело находится в [каком-либо] месте. По-видимому, и Гесиод правильно говорит, делая первым хаос...» [8].
У более поздних греческих философов понятие «хаос» означает «бесконечное пространство», в частности у основоположника неоплатонизма Плотина (205-270) и представителя античного абсолютного скептицизма Секста Эмпирика (II-III вв. н. э.).
Интересны логические рассуждения Секста Эмпирика о понятии «место»: «.слыша, как древние говорят: "прежде всего произошел хаос"? Ибо они говорят, что место называется "хаосом" оттого, что оно охватывает то, что в нем происходит. И если существует какое-нибудь тело, говорят они, то существует и место, ибо без этого не может быть тела. И если существуют критерии "кем" и "из чего", то существует и "где" ["в чем?"], а это и есть место.» [9].
Наряду с пониманием хаоса как зияния, бесконечного пространства, тьмы и всепоглощающей бездны, восходящим к Гесиоду, о чем мы писали выше, уже у некоторых философов-досократиков (Акусилай, Ферекид), а также у стоиков (Марк Аврелий) встречается другая трактовка хаоса как неупорядоченного первовещества, из которого случайно под воздействием неких противоборствующих или упорядочивающих сил сложился мир и означает первоначало Вселенной. Например, в философской поэме «О природе вещей» древнеримского философа Тита Лукреция есть следующее суждение: «Первоначала вещей. просты и плотны. Иначе ведь не могли бы они, сохраняясь веками, от бесконечных времен и досель восстанавливать вещи.» [10]
В работе Аристотеля «Физика» дано более четкое определение первоначала: «Начало есть начало чего-нибудь или каких-нибудь вещей», а в «Метафизике» (книга 12) есть его следующее высказывание: «.бытие, которое существует необходимо; и, поскольку оно существует необходимо, тем самым [оно существует] хорошо, и в этом смысле является началом» [11].
Это первоначало Вселенной, как и гесиодово-еврипидовский хаос, бесконечно и с возникновением космоса не исчезает, служа для него местом. Хаос-первовещество не пуст.
Древнегреческий философ Эпикур о Вселенной писал: «Вселенная всегда была такой, какова она теперь, и всегда будет такой, потому что нет ничего, во что она изменяется: ведь помимо Вселенной нет ничего, что могло бы войти в нее и произвести изменения. Вселенная состоит из тел и пространства. Вселенная безгранична.» [12]. По утверждению стоиков, это очень разреженное вещество, которое сгущается под воздействием вихря и образует Вселенную. Оно наделено также неким творческим потенциалом.
По отношению к уже существующему космосу стоический хаос не представляет собой ненасытную пустую бездну или бесконечную энтропию, а является своего рода кладовой первовещества, подпитывающей космос.
В литературе христианской традиции понимание хаоса опосредовано библейской экзегезой. В книге Бытия 1:2 (Первая книга Моисеева) сказано, что «до сотворения мира земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною». Эта бездна по своему значению (темная, бездонная, страшная пустота) очень близка к греческому хаосу и отождествляется с ним (Августин «Комментарий на Бытие» - 34, 224; «Исповедь» -XII 21) [13].
В «Ареопагитиках», в своде четырех важнейших произведений патриотической религиозно-философской литературы и четырех писем (вторая половина V в.), употреблено понятие «божественный мрак» - «это тот, недосягаемый свет, в котором, как сказано в Писании, обитает бог. Свет этот незрим по причине чрезмерной ясности и недосягаем по причине преизбытка сверхсущностного светолития, и в этот мрак вступает всякий, кто сподобился познавать и видеть Бога именно через не-видение и не-познавание, но воистину возвышается над видением и познаванием, зная то, что Бог - во всем чувственном и во всем умопостигаемом.» [14].
По христианскому учению эта бездна не исчезла и после сотворения мира. Она продолжает существовать в виде ада.
Апофатическая теология «Ареопагитик» стала основным выражением христианской мистики. Хаос приобретает в христианской философии и эсхатологическое значение. В «Апокалипсисе» (одна из книг Нового Завета, приписываемая христианской церковью Иоанну Богослову) говорится, что в конце времен «зверь выйдет из бездны».
В средневековой философии и космологии (Калкидий, Василий Великий, Беда Достопочтенный, Фома Аквинский) распространено учение о двух материях: это первичная materia, невещественная, пустое пространство или чистая потенция, в которой творится мир и существование которой опровергает большинство христианских учителей, и silva - вторичная материя, разреженная и беспорядочно движущаяся масса первоэлементов вещества, результат первого акта творения, хаотическое состояние, предшествующее появлению оформленных тел [15].
Мыслители Средневековья отождествляют ее с трактовкой хаоса древними философами. Так, Фома Аквинский считал, что хаос - это «беспорядочное смешение телесной твари», которое действительно было первым состоянием Вселенной, но первым не по времени, а только по порядку, логически [16].
На основании вышеприведенных высказываний исследователи пришли к выводу об очевидной связи первого понятия materia с гесиодово-аристотелевским хаосом и понятием материи в платонизме, а второго - silva - с хаосом стоиков. Именно от последнего начинается история современного понимания феномена «хаос» как первоначального беспорядка.
2.Интерпретация феномена «хаос» в космический период
Второй этап в интерпретации «хаоса» как феномена в европейской философии и космогонии был уже связан не с прежними трактовками его как «броуновского движения»*, то есть хаотичного, или с архаическими представлениями о хаосе первого (докосмического) этапа его интерпретации как «страшной бездны», «зияющей бездны». Об этом мы уже подробно писали, характеризуя первый докосмический этап.
Хаос - широко распространенное нелинейное явление, которое встречается во всех системах, в том числе и социальных. Он представляет собой реальное устойчивое явление.
На втором этапе доминировали в классическом рационализме (разумное формирование) в соответствии с научными принципами механическая системность и линейный детерминизм, в контексте которых понятие «хаос» выступало как синоним дисгармонической неупорядоченности.
3.Формирование современной парадигмы хаоса
В современной культуре и философии хаос как феномен переживает своеобразный ренессанс, связанный с оформлением в неклассической европейской культуре и классической философии парадигмальной матрицы исследования нелинейных процессов. Это особенно проявляется в области естествознания в рамках синергетического подхода, основанного на идее креативной самодостаточности хаоса, заключающейся в способности случайных флуктуаций на микроуровне порождать новые организационные порядки на уровне макроструктур (хаос как фактор самоструктурирования нелинейной среды: «порядок из хаоса», по определению И. Пригожина и И. Стенгерс) [17].
* Броуновское движение - хаотическое движение мелких частиц вещества, взвешенных в жидкости или газе, обусловленное столкновением частиц с молекулами окружающей среды.
В XX в. проблема хаоса приобрела особое значение в связи с постепенным, но достаточно радикальным преодолением стереотипов чрезвычайной рационализации философского мышления, поскольку хаос традиционно выражает иррациональную (дорациональное и сверхрациональное) полноту бытия, к которой «восходят все наши "частные" интуиции иррационального» [18].
Дорациональное выступает как неразумное-в-себе; сверхрациональное - как непостижение лишь для актуального состояния человеческого разума, но, возможно, доступное уяснению через «преображение» разума, переходу его на качественно более высокую степень бытия.
Шеллинг называет иррациональным непостижимый в вещах базис реальности, то, что, не поддаваясь решению с помощью величайших усилий рассудка, тем не менее вечно остается в основе.
Хаос неподвластен рациональному осмыслению разума и несоизмерим с его потенциальными возможностями. Под разумом Кант понимает всю высшую способность познания.
Долгое время в западной науке преобладала механическая картина мироздания. В современном плюралистическом мире существуют не только детерминированные и обратимые явления, но также вероятностные и необратимые процессы. Понятие первичного хаоса («хаос - знание») имеет особое значение для современной российской философии в связи с тем, что в русской философской традиции метафизическое понятие хаоса употребляется вместе с понятием Абсолюта, означающего духовное первоначало всего сущего, которое мыслится как нечто единое, всеобщее, безначальное и бесконечное (С. Франк, Л. Карсавин, Н. Бердяев, Л. Шестов и др.).
Разрушение классического механицизма и развитие таких теорий, как квантовая механика, статистическая физика, неравновесная термодинамика и особенно синергетика, рождение геометрии или грандиозная картина мироздания, нарисованная в «Математических началах натуральной философии» Ньютона, способствовали обращению науки к парадигме хаоса и попытке выработать рациональное описание хаоса как феномена.
Хаос как парадигмальное явление в социальной синергетике представляет оригинальную концепцию, которая служит универсальным инструментом описания и объяснения исследуемых социальных явлений. Особенно известны работы И. Пригожина в этой области, создавшие основу для превращения древней мифологемы порождающего мир хаоса в точную научную парадигму.
Революции происходят как на уровне элементарных частиц в космологии, так и на уровне макроскопической физики, охватывающей физику и химию атомов и молекул. В настоящее время переживают коренные перемены не только классическая динамика и современная химия, но и вся система социально-гуманитарных наук. По выражению И. Пригожина, «наука вновь открывает для себя время».
4. Феномен антитезы «хаос - социальный порядок»
Одной из актуальных фундаментальных проблем на сегодня является вопрос об отношении хаоса и порядка. Острота и непреходящая актуальность проблемы социального порядка обусловлены существованием универсального закона возрастания энтропии (беспорядка), суть которого сводится к тому, что в обществе постоянно действуют дезорганизующие и деструктивные силы. Согласно второму началу термодинамики, или закону возрастания энтропии, все самопроизвольные процессы во Вселенной однонаправленны и сопровождаются разрушением упорядоченных структур, рассеиванием энергии в пространстве.
Имеет место противоречие: знаменитый закон возрастания энтропии описывает мир как непрестанно эволюционизирующий от порядка к хаосу, а биологические и социальные эволюции, наоборот, показывают, что сложное явление возникает из простого, то есть из хаоса (конгломерата элементарных частиц) могут возникнуть разнообразные структуры (разной степени сложности). В науке на этот сложный вопрос найден ответ: источником порядка может быть неравновесность - поток вещества или социальной энергии. Социальная практика показывает, что в сильно неравновесных условиях возможен переход от беспорядка, теплового или социального хаоса, к социальному порядку. В результате возникает новое динамическое состояние материи или социальной системы, которое отражает взаимодействие данной системы с окружающей средой.
Эти новые структуры Пригожин и Стенгерс назвали диссипативными структурами, желая тем самым подчеркнуть конструктивную роль диссипативных процессов в их образовании [19].
Диссипативные структуры - это системы, существующие за счет постоянного обмена с внешней средой веществом, энергией и информацией, в процессе которого система регулярно сбрасывает накопившийся балласт избыточной энтропии (все то, что находится в беспорядочном (хаотическом) состоянии вредных социальных «отходов», непригодных для дальнейшего использования). Благодаря сбросу энтропии во внешнюю среду система поддерживает свое равновесно-динамическое состояние, то есть необходимую степень общей жизнеспособности всего социального организма. В этом заключается позитивная и конструктивная роль диссипативных систем.
Так, ученые И. Пригожин и И. Стенгерс рассматривают хаос на материале физики и химии как следствие динамической неустойчивости сложных систем. Для того чтобы отличать обратимые процессы от необратимых (флуктуаций), было введено понятие энтропии*: энтропия возрастает только в результате необратимых процессов.
Основатель кибернетики Норберт Винер писал: «.мир в целом подчиняется второму закону термодинамики: беспорядок увеличивается, а порядок уменьшается» [20].
Согласно второму началу термодинамики или закону возрастания энтропии, энтропия как динамика нарастания беспорядка является универсальным процессом, характерным для всех систем (живых и неживых), от самых малых до гигантских, одной из которых является Вселенная.
«В мире, где энтропия в целом стремится к возрастанию, - писал Винер, - существуют местные и временные островки уменьшающейся энтропии, и наличие этих островков дает возможность некоторым из нас доказывать наличие прогресса» [21].
В любой социальной системе энтропия всегда присутствует в качестве латентной возможности находиться в «точке бифуркации» - значит, система пребывает на перепутье, в «точке ветвления различных вариантов вероятного будущего развития», что означает нахождение в неустойчивом положении, когда роль любой случайности неизмеримо возрастает. Самая незначительная случайность способна привести всю систему в новое состояние. Нарастающая энтропия выглядит как диссоциация, рассеивание структур в социальном пространстве. Социальная система утрачивает внутреннюю уравновешенность. Повсеместно возникают непредвиденные изменения дисфункционального характера, что ведет к разрушению социального порядка, характеризующегося «устойчивой, целесообразной, сравнительно долговременной и продуктивной связью между элементами социосферы, обеспечивающей единение многого, согласие разногласного и относительное единообразие различного, сообщающей социальной среде структурную оформленность, скрепляющей ее части в динамично-равновесную целостность.» [22].
* Энтропия - понятие классической физики (введено в науку Р. Клаузиусом в XIX в.), посредством которого, в частности, описывалось действие второго начала термодинамики: в замкнутой системе, находящейся в стационарных условиях либо в границах энергетической совокупности Вселенной, происходит возрастание энтропии. Это означало, что все виды энергии в конечном счете превращаются в тепловую энергию, а последняя рассеивается в окружающую среду.
Чем шире регистр существующих возможностей, тем выше степень непредсказуемости вероятных последствий наличных причин. Социальная синергетика в данном случае не реагирует на различные предположения о сверхфизических первопричинах. Она просто констатирует объективную, онтологически предзаданную фактуру, присущую любой социальной системе, пребывающей в зоне бифуркации.
Зоны бифуркации существуют не только в социальном пространстве общественных систем, но и в духовных (психологическом, нравственном и др.) пространствах внутреннего мира социального субъекта.
В условиях формирования социального порядка из социального хаоса особую роль играет фактор аттрактора, который выступает по отношению к социальным объектам как сила, втягивающая их в движение навстречу будущему. Аттрактор, представляющий совокупность условий, заставляет разные элементы диссипативной системы двигаться по разным, но сближающимся, сходящимся траекториям и в итоге оказываться в одной общей точке.
В природе существенную роль играет реальная необратимость, лежащая в основе большинства процессов самоорганизации. Обратимость и жесткий детерминизм в окружающем мире применимы только в простых предельных случаях. Если термодинамику XIX в. считали равновесной, то в настоящее время ситуация изменилась полностью. Многие исследования естественных наук показали, что вдали от равновесия могут спонтанно возникать новые типы структур социальных систем. В сильно неравновесных условиях может совершаться переход от беспорядка, теплового хаоса, к порядку.
Этот вывод можно экстраполировать и на социальные системы и их структуры. Социальная система складывается из бесчисленного множества человеческих действий и взаимодействий (интеракций), механизмов, соответствующих социальным ролям.
Гомеостатическое* состояние социальной системы обеспечивается существующим в каждом обществе набором нормативно-регулятивных механизмов. Социальный гомеостазис является свойством системной целостности социального порядка.
Социальный порядок предполагает установление относительной сбалансированности противоположных, асимметрических действий. Благодаря сознательным, целенаправленным усилиям людей социальный порядок, несмотря на постоянно действующие в обществе потенциально дезорганизующие и деструктивные силы, становится продуктом их социального творчества. Это можно объяснить тем, что энтропийной тенденции противодействует диаметрально противоположная, так как всякая система стремится к самосохранению себя как целостности с внутренне равновеснодинамичной структурой. В своем развитии социальная система, по Парсонсу, стремится к самосохранению посредством интеграции своих элементов, укрепления внутреннего порядка, поддерживая устойчивость и равновесие.
* Социальный гомеостазис - свойство системной целостности поддерживать динамично-равновесные отношения внутри себя посредством многообразных и активных функциональных связей между элементами [23].
Набор функций выполняет роль связующих начал равновесно-динамичной структуры социальной системы по сохранению его устойчивости и равновесия в пределах своего пространства, помогает приспосабливаться к изменяющимся социально-историческим обстоятельствам. Существуют следующие функции: адаптация к внешней среде; достижение поставленных целей (целеполагание); внутренняя координация и интеграция; латентность (поддержание образца) [24].
Таким образом, Т. Парсонс стремился обосновать центральную идею своего социального учения, идею «социального порядка», в котором над конфликтом доминирует согласие (консенсус) [25].
Иначе общественная система утратит внутреннюю уравновешенность, устойчивость, сопровождающиеся процессом неконтролируемой диссоциации структур, их медленным, но постепенным рассеиванием в социальном пространстве, что неизбежно приведет к возрастанию в нем уровня энтропии. Постоянно возникающие диссипации (переход части энергии упорядоченного движения в энергию неупорядоченного движения) и дериваты, то есть «микрохаосы» и функциональные отклонения, грозят социальной системе серьезными разрушениями и в итоге приведут к социальному хаосу. Когда абсолютное явление люди превращают в относительное, в обществе наступает хаос. Чтобы подобное не произошло, необходимы своевременные встречные превентивные усилия антиэнтропийного характера.
Итак, социальный порядок и социальный хаос - это два модуса социальной системы (в том числе и общества), обладающие относительной самодостаточностью и самоорганизованностью с точки зрения критериев социальной синергетики [открытость системы (метаболизм), нелинейность развития, диссипативные структуры, бифуркация, аттрактор] и равновесно-динамической теории; это два разных присущих ей состояния.
Социальный порядок связывают с наличием устойчивых законов и закономерностей, а хаос - с преобладанием латентных непредсказуемых вероятностей (случайностей). В свете антитезы «социальный хаос - социальный порядок» социум предстает как целое, внутри которого сосуществуют, активно взаимодействуя и противодействуя друг другу, микроструктуры социального порядка и зоны социального возмущения. Последние распространяют вокруг себя беспорядок, создают хаотическое состояние в самых разных видах и в разных пространственно-временных масштабах.
Таким образом, основная задача синергетического подхода при рассмотрении процесса трансформации социального хаоса в социальный порядок - познание общих закономерностей и принципов, лежащих в основе процессов самоорганизации в системах разной социальной природы. Под самоорганизацией понимаются процессы возникновения макроскопически упорядоченных пространственно-временных структур в сложных нелинейных системах, находящихся далеко не в равновесно-динамическом состоянии. Этот промежуточный переход, или зону бифуркации, часто характеризуют как возникновение порядка из хаоса. Нелинейность развития предполагает, что открытая система имеет перед собой множество разнообразных, в том числе альтернативных, путей - возможностей эволюционных изменений от социального хаоса к социальному порядку. Синергетический подход позволяет учитывать многообразие и неоднозначность факторов нелинейного развития и обращать внимание на такую особенность социальной реальности, как множество сопутствующих неконтролируемых и непрогнозируемых неопределенностей, способных выступать в качестве случайных факторов дестабилизации социального порядка.
Ссылки на источники
1.Антология мировой философии: в 4 т. Т. 1. - Ч. 1 и 2. - М.: Мысль, 1969. - Ч. 1. - С. 183.
2.Там же. - Ч. 1. - С. 243-244.
3.Там же. - С. 255.
4.Всемирная энциклопедия: Философия / гл. науч. ред. и сост. А. А. Грицанов. - М.: АСТ; Минск: Харвест, Современный литератор, 2001. - С. 1181-1182.
5.Антология мировой философии: в 4 т. Т. 1. - Ч. 1. - С. 265.
6.Там же.
7.Там же.
8.Аристотель. Сочинения: в 4 т. Т. 3. - М.: Мысль, 1981. - С. 124.
9.Секст Эмпирик. Сочинения: в 2 т. / общ. ред. А. Ф. Лосева / пер. с древнегреч. Т. 2. - М.: Мысль, 1976. - С. 345.
10.Антология мировой философии: в 4 т. Т. 1. - Ч. 1. - С. 365.
11.Там же. - С. 421, 440.
12.Там же. - С. 348.
13.Библия книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. - М.: Российское библейское общество, 2008. - С. 1.
14.Антология мировой философии: в 4 т. Т. 1. - Ч. 2. - С. 610.
15.Новая философская энциклопедия: в 4 т. / Институт философии РАН; Нац. общ.-научный фонд; пред. науч.-ред. совета В. С. Степин. - 2-е изд., испр. и доп. - М.: Мысль, 2010. - С. 291.
16.Аквинский Ф. Сумма теологии. - XI:8. - URL: http://mexalib.com/view/27885.
17.Всемирная энциклопедия: Философия. - С. 1183.
18.Размышления о хаосе // Международные чтения по теории, истории и философии культуры. Вып. 3. - СПб., 1997. - С. 5.
19.Хрестоматия по философии: учеб. Пособие / сост. П. В. Алексеев, А. В. Панин. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.: Проспект, 1997. - С. 497.
20.Там же. - С. 490.
21.Винер Н. Движется ли вселенная к концу // Кибернетика и общество. - М., 1958. - С. 43.
22.Бачинин В. А. Социология. Энциклопедический словарь. - СПб.: Изд-во Михайлова В.А., 2005. - С. 146.
23.Там же. - С. 44.
24.Парсонс Т. Общая теория действия. Социальные системы // Западная теоретическая социология / И. А. Громов, А. Ю. Мацкевич, В. А. Семенов. - СПб., 1997. - С. 235.
25.Parsons T. The social sistem. - Glencoe, 1951. - Р. 19.
Автор: Овшинов Алексей Николаевич  (доктор социологических наук, профессор кафедры философии и культурологии ФГБОУ ВО «Калмыцкий государственный университет имени Б. Б. Городовикова»)
Источник: КиберЛенинка: https://cyberleninka.ru/article/n/sotsialnyy-poryadok-i-haos-dinamicheskoe-ravnovesie-sinergeticheskiy-podhod

Шалагина Г.Э. О постулировании смысла жизни в эпоху постмодерна

2017-07-25

Вестник экономики, права и социологии, 2015, № 3
УДК 172.3
Шалагина Г.Э.
О постулировании смысла жизни в эпоху постмодерна: на границе этики, религии и психологии
В работе обозначена актуальность темы смысла жизни в эпоху постмодерна, связанная с постиндустриальной (высоко модернизированной) экономикой. Рассмотрены истоки моральной транзи-торности, а именно мультикультурализм и идеология саморазвития, которые провоцируют как социализирующие, так и разидентифицирующие стратегии субъектогенеза. Обозначена специфика транзиторности морали в России: это - евразийский аспект и исторические факторы XX в. Социальная дедифференциация этики, религии и психологии рассмотрена как предпосылка постмодерного смысложизненного нарратива.
Ключевые слова: транзиторная этика, постмодерн, мультикультурализм, разидентификация, социальная дедифференциация.
Духовность современного человека - предмет актуальный в силу вечности и фундаментальности темы смысложизненных поисков. Принято говорить об «онтологических основаниях этики», однако верно и обратное: онтология имеет этические корни. Дискуссию материалистов с идеалистами можно рассмотреть как спор о степени вовлеченности человека, его интеллекта и воли в объективную реальность. Согласно А. Камю, основной вопрос философии лежит в практической плоскости - это вопрос о том, стоит ли жизнь того, чтобы быть прожитой [1, с. 471].
Мораль находится в самом основании социального порядка, ведь первое бытие, с которым мы имеем дело, - это социальное бытие. Поставка смысложизненных стратегий - важная отрасль духовного производства во все времена. По словам З. Баумана, «все общества представляют собой фабрики смыслов, служат питомниками для жизни, исполненной смысла» [2, с. 2]. Автор отмечает: «...осознание добра и зла порождает властную и устойчивую потребность в нравственном руководстве, осознание конечности человеческого бытия провоцирует желание трансцендентности.» [2, с. 3]. Поэтому: «Торговля жизненными смыслами - это самый конкурентноспособный из рынков, и, учитывая, что "предельная полезность" предлагаемых товаров вряд ли снизится, следует предположить, что спрос, диктующий конкурентноспособное предложение, никогда не исчезнет» [2, с. 5].
Тема духовности и смысложизненных поисков человека актуальна также в силу практических задач текущего исторического момента. В постиндустриальной (высоко модернизированной) экономике сознание и морально-психологическое состояние человека становятся производительной силой. От любой занятости в условиях «нематериального труда» эпохи постматериализма (Р Инглхарт) ожидается креативная составляющая. А творить могут только свободные и счастливые, это исходит из природы творческого труда. Поэтому сегодня не только философы, но и экономисты, политические деятели всерьез изучают этический статус человека и счастье, призывают измерять уровень благосостояния общества не в ВВП, а в ОБ (индекс «общего благополучия», Д. Кэмерон, 2006 г.), создают общественные движения в поддержку идеи благополучия граждан. В постиндустриальной экономике создается беспрецедентная ситуация зависимости результатов труда от морально-психологического состояния человека, что придает этическим исследованиям особую социально-философскую значимость. Можно, вслед за Р. Флоридой, увидеть настоящую революционность той ситуации, при которой сознание выходит на первый план: «В известной степени Карл Маркс был прав, предсказывая, что когда-нибудь трудящиеся получат контроль над средствами производства. Это уже начинает происходить, однако не по тому сценарию, который представлял себе Маркс, - с восстанием пролетариата, захватывающего фабрики. Сейчас люди в большей мере, чем когда-либо, контролируют средства производства, потому что последние находятся у них в голове; мозг и есть средство производства» [3, с. 52]. Нечто подобное, по его собственным словам, «упрощенно» высказывал У. Бек: «Теперь уже не бытие определяет сознание, а сознание определяет бытие» [4, с. 26]. Так или иначе, в постиндустриальных обществах культура осуществляет осознанное обратное влияние на базис, а духовность человека становится его собственным бесценным трудовым ресурсом, в развитии которого человек заинтересован как никогда. Сказанное более характерно для предпринимателей, фрилансеров, представителей творческих профессий, чей успех в большей мере держится на персональной харизме, чем для сотрудников бюджетной сферы, для которых до сих пор важна приверженность ценностям организационной, корпоративной культуры. Значимость духовности в современном мире заставляет философов критиковать современную цивилизацию за «церебрализацию» жизни (как это делает В.Кутырев), обнаруживать появление новых, на этот раз ментальных, культурных, символических форм эксплуатации (концепция «когнитивного капитализма»), а также провоцирует расцвет особой индустрии развития, трансформации, всяческого иного «усовершенствования» человека - так называемой «духовки».
Духовные стратегии постулирования смысла жизни - тема центральная в трех основных душевспомогающих дискурсах - религиозном, этическом (философско-практическом) и психологическом. Наблюдается беспрецедентная ситуация конкурирования этих дискурсов за душу человека. Эта конкуренция ведется не столько в институциональных рамках сферы образования, а в альтернативных формах трансляции гуманитарного знания: школы мудрости, психотренинги, студии саморазвития на основе философских систем, консультационные центры и т.п. явлениях на стыке практической философии, психологического консультирования и религиозности. Расцвет перечисленных явлений, так же как и всполохи Нового религиозного движения (НРД), наблюдаются не только в столичной среде «креативного класса», но и в провинциальных индустриальных городах современной России, где они призваны решать свои задачи по формированию духовности.
Идеология саморазвития личности и мульти-культурализм: истоки моральной транзиторности.
В 70-х гг. ХХ в. религия на Западе оказалась одним из лиотаровских «больших нарративов», оказавшихся в кризисе из-за культурной фрагментации. В эпоху постмодерна на Западе, а сегодня и в нашей стране произошли социально-экономические изменения: на место большим общностям (классы) приходят малые (субкультуры). Это связано с такими факторами, как: повышение уровня жизни, межэтническая миграция, усиление роли персональной идентичности. Новые внеэкономические критерии стратификации, как то: убеждения, ценности, стратегии потребления, досуговые предпочтения, этнические традиции, связаны с культурой. В результате - развитые страны оказались в ситуации этнического, и в более широком культурном смысле, поколенческого, мировоззренческого, потребительского мультикультурализма.
Фрагментация и плюрализм наблюдаются и в сфере духовных поисков. На смену традиционной религиозности в 70-х приходит множество учений New Age или НРД. По отношению к стратегиям самостроительства можно выделить как минимум два типа этих учений. Первый тип, удачно маскирующийся под психотренинг (таковы коммерческие культы, Лайф Спринг и т.п.), предлагает адепту социализирующую стратегию «личностного роста», которая поможет еще в большей степени нарастить «социальные мускулы». Институционализация НРД «под флагом» психологии часто предполагает формат тренинга, отличительной особенностью которого выступает сжатая, рассчитанная на быстрый и непосредственно видимый результат, организация получения нового знания. Индивидуальный предприниматель, риэлтор, специалист по сетевому маркетингу, начинающий деятель искусства не запишутся на длинный курс по философии. Именно профессионалы, связанные с личной харизмой, а не «бюджетники», вероятнее всего, заинтересованы в повышении своей личностной компетенции, вплоть до подключения к процессу самосовершенствования медицинских практик. Второй тип учений демонстрирует индивидуалистские разидентифи-цирующие стратегии, путь к себе через редукцию социального, через снятие социальных пластов личности. Это Симорон, Трансерфинг (поиск внутреннего Смотрителя в противовес собственному сознанию, согласно В. Зеланду). Разидентифицирующую стратегию элиминации «Я» в духе буддийской категории Анатман демонстрирует холистическая психология.
Исток этих учений - возникшая еще в эпоху модерна - идеология саморазвития личности. Новоевропейский индивид равен другому и конкурирует с другим на рынке труда в условиях постоянной модернизации и повышения темпов роста, а следовательно, идентифицирует себя как проект по трансформации и улучшению. Он постоянно должен в своих персональных изменениях поспевать за изменениями общественными; социализирован через идею: современный мир крайне изменчив и подвижен, необходимо соответствовать и изменяться сообразно ему. Общественные технологии саморазвития личности не антропомерны, осваиваются нами в императивном порядке. «Принадлежать модернити - значит вечно опережать самого себя, находиться в состоянии постоянной трансгрессии, это значит - обладать индивидуальностью, которая может существовать лишь в виде незавершенного проекта» -пишет З. Бауман [2, с. 131]. Не случайно социолог начинает главу об идентичности с указания на ее кризис, фактически начиная изучение идентичности с обнаружения ее отсутствия.
Стремление к трансцендированию, изначально заложенное в человеке, ограниченном сроком своей жизни, усиливается идеологией саморазвития. З. Бауман отмечает по этому поводу: манипуляция жаждой трансцендентности неизбежна в любом «культурном порядке», но сегодня в обществе «растекающейся модернити» есть склонность к злоупотреблению энергией трансцендентности и уводу человека в сторону от его жизненных возможностей и осмысленного существования [2, с. 6]. С этим выводом социолога перекликаются идеи некоторых представителей новой религиозности: это мысли Э. Толле о забвении современными людьми своего настоящего и концепция «маятника» В. Зеланда1.
Российский контекст.
Контекст России - особый. Его характеризуют неантропомерные, навязанные извне темпы социального роста. Со времен Петра I идеи модернизации и цель «догнать Запад» создавали транзитор-ный социокультурный фон. Эта тенденция сильна и в настоящее время. Формирование морально-нравственного состояния современного полиэтнического и мультикультурного российского социума имеет и другой, евразийский аспект. В условиях глобализации существенную долю в структуре наемных работников составляют мигранты из Азии, носители переходного менталитета (от традиционного к модерному). Они стремятся и вливаются в существующую в нашей стране корпоративную культуру западного модерного типа. Фактически принципы морали, которые сформированы в корпоративной культуре, доминируют в средних общественных слоях российского общества сегодня. Ведь большинство людей занято в организациях, корпорациях в качестве наемных работников (это так называемые «бюджетники»). Этим фактом обусловлена особая социальная ответственность организаций и «воспитательная» роль корпоративной этики. Об этом, применительно к западному культурному контексту, писал А. Печчеи. По его словам, в силу миграции, колонизации, завоеваний, торговли, промышленного развития, финансового контроля, культурного влияния трудовая этика Запада навязана всем, и мало-помалу все страны и народы начинают жить по ее образцу [см.: 5]. Навязчивость дискурса о формировании корпоративных культур в современной России свидетельствует о том, что организационная эпоха здесь еще не изжита.
1 Книга Э. Толле «Сила настоящего» вышла в 1999 г, к 2008 г. переведена на около 30 языков. Русское издание появилось в 2002 г. Учение В. Зеланда датируется 2003-2004 гг. Любой «социальный институт» (семья, школа, производство, политика, религия и т.п.), по В. Зеланду, - маятник (энергоинформационная сущность, питающаяся энергией приверженцев). В. Зеланд предлагает способы избегания вреда от маятников: гашение, провал, аренда. Гашение - это отказ от стереотипного поведения, выбор третьего из двух зол. Провал - игнорирование провокаций маятника (не борьба с ним). Принцип «сдачи себя в аренду» - это вынужденное формальное следование требованиям маятника без собственного внутреннего участия. К концепции В. Зеланда можно добавить, что общение с маятником складывается не только по бинарной логике: или - или. Либо поглотит, либо беги. Помимо приема «сдай себя в аренду» есть другие: дозирование влияния маятника, сознательное, с учетом социальной пользы, инвестирование в него (участие в партии, церкви, благотворительности, профсоюзе).
Транзиторное общественное состояние России (от традиционного общества к постмодерну через «официальный», корпоративный модерн) порождает сегодня транзиторную мораль.
Транзиторность морального сознания, характерная для переходного общества, находит опору в отечественном историческом контексте и связана с российской спецификой морального порядка. Особенность постмодерна как «мироощущения эпохи» в нашей стране состоит в том, что постмодернистские идеи и настроения, такие, как этический релятивизм, находят непосредственный выход в нравственном состоянии общества, в социальной жизни, а не только в искусстве и в классически понимаемой культуре. В сфере общественных стандартов морали и нравственности в западных обществах наблюдается больший порядок, связанный с высоким уровнем правовой культуры. В России именно исторические факторы XIX-XX вв., такие как частая смена политических режимов, каузировали релятивизацию смысложизненных установок. И это, несмотря на то, что такая релятивизация традиционно приписывается влиянию западного постмодернизма.
Две стратегии поиска смысла жизни: социализация vs разидентификация.
Индивид реагирует на социальную транзитор-ность выбором как минимум двух персональных стратегий:
1)социализирующая стратегия «личностного роста»;
2)стратегия разидентификации (дезидентификации), которая чаще упоминается в негативном ключе, в качестве причин либо следствий таких явлений как бродяжничество, кризис пожилого возраста, да-уншифтинг.
В постмодернистской философии осмысление того, что мы называем разидентифицирующей стратегией субъектогенеза, связано с поисками ресурсов бессубъектности. В критической мысли М. Фуко идет речь об идее «смерти субъекта» в декартовском его понимании, присутствует трактовка субъекции как подчинения, понимание бытия субъектом не как желанной социальной характеристики, а как принуждение социальных структур к существованию в качестве социализированного индивида. Разиден-тифицирующая стратегия субъектогенеза слышна в призывах Ж. Делеза и Ф. Гваттари «стать женщиной», становление которой может дать ключ к иным становлениям, которые уведут нас с позиции субъекта - становление ребенком, животным, растением или минералом, молекулой любого вида, частицей [6, с. 124]. Опасностью фанатичного увлечения раз-идентифицирующими практиками станет мироот-рицающая, антисоциальная, эскапистская, крайне индивидуалистическая позиция индивида.
Разидентификация, стратегия, противоположная социализации тем не менее создает социальность. Кризисные периоды дают импульс к осмыслению человеком смысла собственной жизни, биографических перспектив. Так было на заре нового времени, в период становления новоевропейского субъекта, так было и в кризисные 1990-е гг. в России. В современном быстро меняющемся мире (растекающейся мо-дерности, в терминологии З. Баумана) разидентифи-цирующее направление духовного поиска выступает необходимым элементом в поисках самодостаточности, обретении своего настоящего. Оно возвращает человека к себе, делает акцент на частной жизни, мобилизует антропологические ресурсы, помогает заново собрать претерпевшую кризис социальность, уже на обочине «столбовой дороги истории».
Социальная дедифференциация как условие постмодернистского смысложизненного нарратива.
Тенденции в духовных поисках россиян противоречивы. Социологические опросы демонстрируют рассогласованность религиозного сознания и реального поведения респондентов. Нередки странные феномены «православного атеиста» или «светского мусульманина» [7, с. 57-58]. Религиозный дискурс уже не так аутентичен, преобладает позиционирование себя в качестве верующих теми, кто является таковыми лишь по традиции, практикует «личное понимание веры», следование не ортодоксальным, а альтернативным стандартам вероисповедания. Религия воспринимается на уровне этоса, а не в качестве объекта сакрализации. Почему это происходит? В силу недостаточной конфессиональной грамотности, воспитывать которую призваны школьные курсы по основам религиоведения? Сегодня сильна тенденция «мутации» психологических подходов к религии, когда психолог не ограничивается решением частной медицинской проблемы пациента/клиента, а замахивается на решение смысложизненных задач (М. Литвак). Философская этика не обладает общественным авторитетом, за ней закрепилась репутация далекой от жизни нереалистической «науки». Сегодня можно говорить об «институциональном миксе», когда в процессе дедифференциации практически-философского, психотехнического и религиозного содержаний формируется единый сплав мировоззрения. Возможно, этот продукт институциональной эрозии образования, медицины и традиционной конфессиональной религиозности составляет условие смысложизненного нарратива эпохи постмодерн, после кризиса «больших нарративов» модерна? В обозначенном мировоззренческом сплаве важно определить сегмент светской этики, задача которой - постулирование смыслов жизни и выработка стилей жизни, адекватных приемлемым представлениям о смысле.
Литература:
1.Камю А. Миф о Сизифе // Счастливая смерть: Роман; Посторонний: Повесть; Чума: Роман; Падение: Повесть; Калигула: Пьеса; Миф о Сизифе: Эссе; Нобелевская речь / Пер. с фр. - М.: Фабр, 1993. - 574 с. - С. 471-552.
2.Бауман З. Индивидуализированное общество / Пер. с англ., под ред. В.Л. Иноземцева. - М.: Логос, 2005. - 390 с.
3.Флорида Р. Креативный класс. Люди, которые меняют будущее / Пер. с англ. А. Константинова. -М.: Издат. дом «Классика - XXI», 2011. - 432 с.
4.Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну / Пер. с нем. В. Седельника и Н. Федоровой; послесл. А. Филиппова. - М.: ПрогрессТрадиция, 2000. - 384 с.
5.Печчеи А. Предисловие // Человеческие качества. - М.: Прогресс, 1985. - 312 с.
6.Клингер К. Позиции и проблемы теории познания в женских исследованиях // Пол, гендер, культура: немецкие и русские исследования. / Ред. Э. Шоре, К. Хайдер. - М.: РГГУ, 2000. - С.101-130.
7.Гузельбаева Г.Я. Религиозные идентичности и практики православных и мусульман в модернизирующемся сообществе // Этничность, религиозность и миграции в современном Татарстане. -Казань: Казан. ун-т, 2013. - 268 с. - С. 55-74.
Автор: Шалагина Г.Э. /Кандидат философских наук, доцент кафедры философии и истории науки Казанского национального исследовательского технологического университета /
Источник: КиберЛенинка: https://cyberleninka.ru/article/n/o-postulirovanii-smysla-zhizni-v-epohu-postmoderna-na-granitse-etiki-religii-i-psihologii

Толочек В.А. Ритмология профессиональной карьеры: основания научного подхода

2017-07-21

ПСИХОЛОГИЯ ТРУДА THE PSYCHOLOGY OF WORK / УДК 159.9.331
РИТМОЛОГИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КАРЬЕРЫ: ЭМПИРИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ НАУЧНОГО ПОДХОДА
В. А. Толочек, доктор психологических наук, профессор,
ведущий научный сотрудник Институт психологии РАН
Обосновывается необходимость становления как отрасли «прогнозирующей психологиии», ориентированной на решение качественно новых залач: 1. Прогноза развития психологических систем (профессионализма субъекта и лр.). 2. Обеспечение взаимосвязи этапов научно-исслеловательской работы и научно-практической работы (решение залач психологического сопровожления субъектов и лр.). Рассматривается возможность реализации такого метолологичес-кого полхола на примере изучения темпоральных характеристик профессиональной карьеры (ТХПК) субъекта как целостного феномена.
Ключевые слова: прогнозирующая психология, ритмология, темпоральные, характеристики, профессиональная, карьера, субъект.
* Исследование поддержано грантом РГНФ: «Темпоральные характеристики профессиональной карьеры» № 14-06-00677. The Bulletin of the Samara Humanitarian Academy. A series Psychology. 2015. No 1 (17)
В смежных с психологией дисциплинах, например, в биологии, признается не только необходимость становления теоретической биологии как особой части научной дисциплины, но и ее важная миссия в развитии дисциплины в целом [1; 3]. Задачи теоретической психологии пока видятся скромнее (основные ожидания: восстановление ретроспективы развития дисциплины, поиск оснований для интеграции методологии, сформированной в разных школах и т. п.), тем не менее, ей также придается важная роль [6; 8; 16]. Традиционно в академической психологии выделяются как противоположные теоретическая психология и экспериментальная психология. Для исследований в академической психологии, ее отличающей от гуманистической психологии, традиционно не характерны две цели:
1) ориентация на будущее состояние психических феноменов (состояния психологических систем человека). Предметом исследования выступают уже ставшие состояния и свойства субъектов; временная развертка научного исследования чаще такова, что теоретическое осмысление следует через несколько лет после завершения сбора эмпирического материала;
2) ориентация на психологическую поддержку тех же субъектов, которые выступали в качестве испытуемых респондентов, обследуемых (психотехнические разработки ориентированы по отношению к другим индивидам).
Размышляя об исторических тенденциях изменений технологий и методологии исследований в психологии в ХХ—ХХ1 вв. (об усиливающейся диспропорции в трудоемкости сбора эмпирических данных, с одной стороны, с другой — легкости и быстроты их статистического анализа; о возможности теоретического осмысления и обобщения получаемых результатов; об увеличении числа новых понятий, вводимых в психологию и др.), можно предполагать, что в ближайшем будущем остро востребованным может стать особый тип взаимосвязанных научно-исследовательских и научно-практических задач. Дисциплинарную область, ориентированную на их решение, условно назовем прогнозирующей психологией. К слову, в системе исторических дисциплин в последние десятилетия выделилась как отдельная дисциплина исторический прогноз. Даже принимая сентенцию «история не знает сослагательных наклонений», нужно согласиться, что научный анализ возможных вариантов развития общества, стран и отдельных регионов объективно необходим (в том числе, и в минувшие исторические периоды).
Задачами прогнозирующей психологии могут стать: 1. Уточнение границ научных лакун и их локализации; 2. «Сканирование» научных проблем, выделение их наиболее сложных аспектов; 3. Уточнение возможности экстраполяции положений той или иной научной концепции («малой теории»); 4. Оценка потенциала «больших теорий»; 5. Изучение темпоральных характеристик эволюции человека (в том числе темпоральных характеристик профессиональной карьеры). Так, например, в русле прогнозирующей психологии можно акцентировать внимание на вопросах изучения динамики изменений психологических феноменов — на выявлении связей психологических систем человека и возрастной динамики их изменения, на изучение влияния факторов социальной микро-, мезо- и макросреды на динамику профессионального развития человека и т. п.
Теоретический анализ проблемы
1. Традиции отечественной психологии. В отечественной науке, после длительного доминирования теоретической психологии, сохраняется как норма изучение небольших (чаще гетерогенных) выборок, без анализа и представления в публикациях данных описательной статистики; своеобразной «нормой» выступает обсуждение лишь данных корреляционного и факторного анализа, что не позволяет сопоставлять эмпирические данные независимых исследований. Практически отсутствуют масштабные обследования больших и гомоген-
ных выборок. После исследований под руководством Б. Г. Ананьева вопросы эволюции психического, за небольшим исключением [9 и др.] не разрабатывалась, вернее, не имели «достойного» по объему эмпирического материала для вынесения «вердикта ученого».
2.Исторические тенденции развития прикладных исследований. До настоящего времени сохраняется сложившаяся с средины XX ст. ведомственность, закрытость, локальность научных и прикладных исследований; в психологии практически отсутствуют комплексные исследования эволюции человека.
3.Эволюция ведущих специалистов как ученых. В эволюции научных интересов ведущих специалистов последних 20 лет (на примере изучения проблемы профессионального становления субъекта), можно заметить характерные тенеденции. Если в 1970-1980-1990-х годах в работах В. А. Бодрова, Э. Ф. Зеера, А. К. Марковой, Л. М. Митиной, В. А. Пономаренко, В. Д. Шад-рикова и др. внимание ученых чаще фиксировалось на внешних проявлениях деятельности субъекта, то с конца XX ст. их внимание все более пристально и последовательно концентрируется на внутренних, субъективных факторах деятельности человека [4; 5; 7; 9 и др.]. Подобные «системные смещения» можно объяснить движением научной мысли от отражения более «поверхностных» к познанию «глубинных слоев психического», от ориентации на быстрые решения базовых социальных задач (профессионального отбора и обучения, обеспечения роста производительности труда и надежности деятельности субъекта) к изучению фундаментальных проблем (факторов эволюции человека как субъекта, как личности и др.).
4.Эмпирические исследования проблемы профессионального становления субъекта. Последовательно рассматривая как предмет исследований профессиональное становление субъекта (ПСС), сопряженную профессиональную карьеру (СПК), темпоральные характеристики профессиональной карьеры (ТХПК) [10; 11; 13; 14; 15], мы находили подтверждение имеющимся литературным данным. В ряде наших исследований подтверждалось, что: 1) профессиональная эволюция субъекта качественно разделяется на две части — развитие систем и их угнетение; 2) разные психологические системы, поддерживающие профессионализм субъекта, актуализируются параллельно, последовательно или поэтапно; 3) имеет место сочетание стадий развития одних психологических систем и снижение уровня других; 4) имеют место выраженные различия в динамике ПСС представителей разных социальных групп — мужчин и женщин, руководителей и специалистов и др.
Вместе с тем, нельзя не обращать внимание на новые, неожиданные, «парадоксальные» эмпирически выявленные факты. К таким «парадоксам» можно отнести следующие: 1) у субъектов, занимающих должности руководителей высшего звена, деструкции выражены уже в начале профессиональной карьеры (ПК), профессиональные заболевания — с середины ПК. У субъектов, занимающих должности специалистов деструкции начинаются с середины ПК, профессиональные заболевания, жизненные кризисы — в последней трети ПК; 2) большая гомогенность (по совокупности рассматриваемых характеристик) присуща выборкам субъектов с более высоким социальным статусом (руководителям; специалистам, занимающихся более квалифицированным трудом; лицам, более полно реализованным в семье); 3) преобладающее использование ресурсов родительской семьи как социальной микросреды не способствует успешности субъектов во второй и третей части карьеры; 4) широта и изменчивость состава ресурсов положительно связана с позитивной динамикой ПСС, ее продолжительной эволюцией; ограниченность спектра актуализируемых ресурсов — отрицательно; 5) имеют место обратные связи меры прогресса в 1-й и 2-й половине ПК и, соответственно, уровня профессиональных достижений (как «вертикальная карьера», как «истинный профессионализм»); 6) имеют место обратные связи меры прогресса субъектов в 1-й и 2-й половине ПК и сложности профессии (в более сложных профессиях субъекты прогрессируют медленнее, но и более продолжительное время — до 45-55 лет).
5.Квазы-ызмерения как возможная перспектива научно-исследовательских и научно-прикладных работ. Представляется возможным и необходимым более активное использование суждений профессионалов как экспертов (в том числе, об особенностях их профессиональной картины мира, их представлений о факторах их профессионализма, его динамике и пр.). Квази-измерения (от лат. guasi — как будто, подобно, вместо), с одной стороны, иногда могут уступать в надежности и валидности другим методам, устоявшимся в психологии, с другой стороны, они открывают новые перспективы в изучении разных феноменов (в том числе, в исследовании прошлого и будущего состояния психологических систем, «точек бифуркации» в их эволюции, детерминант качественных изменений в состояниях систем и пр.) [10—15].
6.О методологии и методическом инструментарии, ориентированных на решение определенных классов научных задач. Представляется возможным и необходимым интегрировать в единый методологический подход включать ряд сущностных особенностей объекта исследования, типичных условий решаемых классов задач, методических приемов исследования и адекватных методов статистического анализа получаемых эмпирических данных. Если, например, объектом исследования выступает профессиональное становление субъекта (ПСС), в качестве своеобразных инвариантов НИР, могут быть следующие: 1) использование единой шкалы оценок (например, шкалы интервалов, что позволяет привлекать разные параметрические методы статистики, обеспечивать сопоставимость данных, полученных на разных выборках, вводить интегральные оценки и др.); 2) изучение больших гомогенных выборок профессионалов (что позволяет, с одной стороны, учитывать уникальность каждой социальной группы, с другой — выделять тенденции эволюции, типичных для данной группы — мужчин/женщин, руководителей/специалистов и пр.); 3) реализация комплексного подхода в изучении ПСС (в оценках социальной успешности человека — учитывать как актуальные, так и отдаленные по времени показатели продуктивности труда, его психофизиологическую цену, взаимодействия с партнерами; учитывать не только профессиональные, но и другие значимые социальные достижения); 4) проводить анализ как отдельных факторов успешности, так и их комбинаций; 5) активно привлекать самооценки профессионалов как экспертов ПСС; 6) активно использовать потенциал параметрической статистики и более сложных математических уравнений (для описания нелинейных открытых неустойчивых систем, для прогнозирования их развития); 7) проводить поуровневый анализ (как минимум, на трех уровнях: общий как анализ данных в целом по выборке; дифференцированный — анализ данных в подвыборках, разделенных априорно; акцентированный анализ — с учетом выделенных статистических тенденций в данных выборке и подвыборках); 8) не только привлекать людей к исследованию в качестве «испытуемых», но и параллельно решать научно-практические задачи (оказывать психологическую поддержку, обеспечивать психологическую консультацию и психологическое сопровождение самих обследуемых), что может способствовать становлению прогнозирующей психологии как дисциплинарной отрасли.
7. Темпоральные характеристики профессиональной карьеры как феномен и как научная проблема. Рассмотрим приведенные выше положения в организации НИР ориентировано к одной из актуальных научных проблем (значимых для психологии труда, психологии организационного развития, психологии развития, акмеологии, андрологии и др.) — профессионального становления субъекта (ПСС) как объекту исследования и темпоральным характеристикам профессиональной карьеры (ТХПК) как предмету исследования.
На основании результатов независимых исследования, на основании анализа эмпирических данных можно констатировать, что темпоральные характеристики профессиональной карьеры (ТХПК) представляют собой целостный феномен, а подход к их изучению можно назвать ритмологией профессиональной карьеры (то есть, изучение темпоральных характеристик профессиональной карьеры в их совокупности как целостного феномена, отражающего не только влияния индивидуальных особенностей человека как субъекта, но и условий социальной макро-, мезо- и микросреды). Согласно результатам пилотажных исследований, ТХПК характеризуются: а) комплексом устойчивых детерминант (количественно сходных для представителей выделяемых социальных групп); в) особыми системными свойствами (устойчивостью, взаимной обусловленностью разных циклов ПК, компенсаторными отношениями между ними); с) исторической динамикой (ускорением — сокращением продолжительности разных циклов, увеличением их числа, появление «пауз» — периодов обучения, состояния как безработного, смены организаций, профессии, специализации); d) становлением типичных ТХПК для представителей каждой социальной группы (в рамках профессии, гендера, возраста, состояния в браке, должностной позицией и пр.); f) ТХПК можно рассматривать как аргументы функции ПСС (профессионального становления субъекта), когда воздействия на аргументы могут вести к изменению параметров функции.
При организации НИР согласно выше приводимым положениям, можно ожидать, что: 1) более оптимальные характеристики ТХПК могут выступать своеобразными детерминантами успешности субъекта; 2) некоторые «акме-события» (то есть, важные события в жизни — окончание обучения, назначение на должность, вступление в брак, рождение ребенка и т. п.) положительно связаны с социальной успешностью субъекта; 3) динамика актуализации ресурсов положительно связана с социальной успешностью субъекта; 4) особенности актуализации ресурсов (их состава, структуры) положительно связаны с социальной успешностью субъекта.
С учетом изложенного выше, задачами прогнозирующей психологии могут быть:
1.Верификация и фальсификация (по К. Попперу) «больших теорий» (в том числе, теорий периодизации развития). С учетом исторической динамики изменений социальных объектов, необходима периодическая оценка обоснованности «привязки» динамики развития, в частности ПСС, к исторически закрепленным социальным «нормам» — возраста окончания средней школы, поступления в вузы и службы в армии, типичного возраста вступления в брак, рождения детей, возрасты типовых кризисов и др.
2.Уточнение темпов и фаз динамики ПСС в отношении представителей разных социальных групп.
3.Изучение взаимосвязей ПСС и разных хронологических переменных (стажа работы, стажа работы в организации и в должности, стажа семейной жизни и др.).
4.Изучение взаимосвязей темпоральных характериски внешней, экстер-нальной, и субъектной, интернальной карьеры (выявление как явных, внешних, так и неосознаваемых критериев периодизации карьеры).
Заключение
Возможна и целесообразна постановка «предельных» по физическим параметрам задач, в частности — изучения «пространства профессиональной карьеры субъектов» на протяжении 20-65 лет. Привлекая методы, обеспечивающие сравнительно быстрое получение эмпирических данных, по возможности полно и комплексно используя потенциал математической статистики, выстраивая научно-исследовательскую работу как последовательность, как циклы этапов статистического анализа эмпирических данных, от анализа связей отдельных факторов переходя к агрегированию оценок и анализу влияния «системных факторов», от изучения признаков — к изучению свойств, объединяя в едином подходе диагностику и психологическое сопровождение субъектов, можно не только проводить более полный и внимательный анализ всех условий и детерминант социальной успешности людей. Главным в реализации такого подхода может быть обращение к решению качественно новых задач: 1) прогноза развития психологических систем (профессионализма субъекта и др.); 2) обеспечение взаимосвязи этапов научно-исследовательской работы и научно-практической работы (решение задач психологического сопровождения субъектов и др.).
Раздел психологии, ориентированный на решение такого класса задач можно условно назвать прогнозирующей психологией. Реализация такого методологического подхода возможна на примере комплексного изучения темпоральных характеристик профессиональной карьеры (ТХПК) как целостного феномена (как ритмологии профессиональной карьеры).
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1.Афанасьев В. Г. Мир живого: системность, эволюция и управление. — Москва : Политиздат, 1986. — 334 с.
2.Волочков А. А. Активность субъекта бытия: Интегративный подход. — Пермь : ПГПУ, 2007. — 376 с.
3.Геодакян В. А. Эволюционная теория пола // Природа. — 1991. — № 8. — С. 60—69.
4.Зеер Э. Ф. Асимметричное профессиональное будущее современной молодежи / Э. Ф. Зеер, Э. Э. Сыманюк // Педагогическое образование в России. — 2013. — № 4. — С. 258—263.
5.Климов Е. А. Психология профессионального самоопределения. — Москва : Академия, 2004. — 304 с.
6.Мазилов В. А. Методология психологической науки: история и современность. — Ярославль : МАНП, 2007.
7.Митина Л. М. Психология личностно-профессионального развития субъектов образования. — Москва : Нестор-история, 2014. — 376 с.
8.Петровский А. В. Теоретическая психология / А. В. Петровский, М. Г. Ярошев-ский. — Москва : Академия, 2003. — 496 с.
9.Поваренков Ю. П. Психология профессионального становления личности. — Саратов : Изд-во СГПУ, 2013. — 258 с.
10.Толочек В. А. Профессиональное становление субъекта в социономических профессиях: специфика феномена или новые грани психологии? // Вестник Самарской гуманитарной академии. Серия «Психология». — 2009. — № 1. — С. 116—124.
11.Толочек В. А. О возможности новых подходов к профессиональному становлению субъекта // Психология. Экономика. Право. — 2013. — № 1. — С. 6—15.
12.Толочек В. А. Личностные типы, деструкции и профессиональные деформации субъектов малоквалифицированного труда: ресурсный подход / В. А. Толочек, В. Г. Денисова // Личность профессионала в современном мире / отв. ред. Л. Г. Дикая,
A.Л. Журавлев. — Москва : Институт психологии РАН, 2013. — С. 849—865.
13.Толочек В. А. Динамика профессионального становления в представлениях субъектов: самооценки как самодостаточные эмпирические данные / В. А. Толочек,
B.Г. Денисова // Психологический журнал. — 2013. — Т. 34. — № 6. — С. 26—39.
14.Толочек В. А. Темпоральные характеристики профессиональной карьеры (постановка вопроса) // Психология. Экономика. Право. — 2014. — № 2. — С. 6—13.
15.Толочек В. А. Динамика актуализации ресурсов субъекта на протяжении профессиональной карьеры / В. А. Толочек, Н. И. Журавлева // Психологический журнал. — 2015. — Т. 36. — № 1. — С. 97—103.
16.Юревич А. В. Психология и методология. — Москва : Изд-во «Институт психологии РАН», 2005. — 312 с.
Источник: КиберЛенинка: https://cyberleninka.ru/article/n/ritmologiya-professionalnoy-kariery-empiricheskie-i-metodologicheskie-osnovaniya-nauchnogo-podhoda

Карцева Г.А. Семенов С.В. Об антропологических константах космической ритмологии

2017-07-18

Г.А. Карцева, С.В. Семенов
ОБ АНТРОПОЛОГИЧЕСКИХ КОНСТАНТАХ КОСМИЧЕСКОЙ РИТМОЛОГИИ
Anthropological constants of cosmic rhythmology. The article looks at the Universe’s rhythms in the context of their impact on humans. The idea is underpinned of human organism rhythm together with those of nature and cosmos making up a united whole, which is considered by the author necessary to account for in all kinds of anthropological study.
Начало научной космологии связывают с Н.Коперником. Однако элементы научного видения, не говоря об огромном интересе к проблемам космоса, взаимодействия его с человеком, мы находим уже в древней Греции. Еще в 340 году до н. э. Аристотель заявил, что Земля имеет форму шара, а отнюдь не плоского блюда. Как и прочие мыслители не только античности, но и других эпох, Аристотель был озабочен поисками единого ритма, лежащего в основе всех вещей. Для Пифагора этим ритмом стали отношения чисел, и он впервые высказал мысль о единстве Вселенной. Еще в VI веке до н. э. он обнаружил целый ряд закономерностей, связывающих между собой некоторые числа, природа которых, по его мнению, кроется в формах геометрических фигур и в акустических особенностях струн, зависящих от их длины. Пифагор считал, что Вселенная представляет собой гармоническую систему чисел и их соотношений.
Долгое время Вселенная в понимании ученых оставалась неизменной. Р. Декарт был первым, кто построил эволюционную модель мира, в которой мир и небесные тела рассматривались в развитии. Официальная точка зрения, пришедшая от Аристотеля, гласила, что естественным и предпочтительным состоянием любого тела является состояние покоя, основой же его движения становится какая-либо сила или импульс. Декарт объявил, что в первоначально однородной мировой материи - эфире - начали происходить вихревые движения, ставшие ритмической основой образования всех небесных тел. Декартовский эфир материален и наделен механическими свойствами жидкости, в отличие от эфира Аристотеля, представлявшего собой особую небесную субстанцию. Его солнечная система - это один из вихрей ^оигЫИопв) мировой материи, который увлекает своим ритмом планеты. Центральным светилом у Декарта являлось Солнце, состоящее из более тонкой мировой материи. Каждая планета, увлекаемая мировым вихрем, вращается вокруг Солнца, но она кружится и в своем вихре, имеющем собственный ритм.
Качественно новым осмыслением всеобщего ритма взаимодействия объектов Вселенной стал открытый И. Ньютоном закон Всемирного тяготения, который гласит, что любое тело притягивается к другому с силой, прямо пропорциональной их массе и обратно пропорциональной расстоянию между ними.
Согласно именно этому закону, Луна движется по эллиптической орбите вокруг Земли, а Земля и планеты вращаются по эллиптическим орбитам вокруг Солнца. Этот закон существенно продвинул вперед естествознание и до сегодняшнего дня продолжает оставаться его основным постулатом, упорядочивая и группируя все предметы и явления в единый ритмически организованный процесс. Таким образом, все материальные объекты во Вселенной формируются и существуют во взаимосвязи под действием силы всемирного тяготения. Форма и структура тел также зависит от нее, так как тяготение осуществляется и на микроуровне, а взаимодействие и движение тел относительно друг друга определяются динамическим равновесием между силами их тяготения и силами инерции масс. Ньютоновская концепция признана классической, так как, лишь благодаря ей, многое в строении мира, до нее необъяснимое, стало ясным. Раньше пространство считалось вместилищем материальных объектов, никак не связанных между собой, теперь же взаимозависимость их превратилась в совершенно очевидную истину. Стал возможным научный подход к решению проблемы строения и эволюции Вселенной как единого физического объекта, подчиняющегося закону Всемирного тяготения. Закон Всемирного тяготения стал одним из выдающихся достижений в области естествознания за всю историю его существования. Лишь с его открытием появилась научная космология и были научно доказаны идеи космистской философии о ритмическом единстве мира, всеобщей взаимосвязи всех природных явлений.
Параллельно с животрепещущим вопросом об устройстве Мироздания человека всегда волновала мысль о его происхождении и ритмических особенностях становления. Этими вопросами традиционно занималась космогония - учение о происхождении Космоса - в отличие от космологии - науки о строении Вселенной. Следует, однако, заметить, что современная космология включает в себя как важнейшую составную часть и проблемы космогонии. В представлении различных народов эволюция Вселенной была различной, но всегда и везде люди стремились, по аналогии с известными им жизненными процессами, найти момент рождения и предсказать, когда наступит неизбежная смерть.
Началом современной космогонии считается гипотеза происхождения планетной системы И. Канта. Согласно ей, сначала мировое пространство было заполнено материей, находящейся в состоянии первозданного хаоса. Под действием силы притяжения и силы отталкивания начался ритмический процесс организации материи.
Настоящая революция в научном осмыслении ритма времени, имеющего непосредственное отношение к космологии, была совершена в 1905 году А. Эйнштейном. В работе «К электродинамике движущихся тел» он изложил теорию, впоследствии получившую название специальной теории относительности (СТО). В ее основу легли два постулата: 1) специальный принцип относительности, утверждающий идентичность протекания любых физических процессов во всяких инерциальных системах отсчета, что означает полное равноправие этих систем; 2) принцип постоянства скорости света в вакууме, предельной для распространения любого сигнала и не зависящей от движения источника света или наблюдателя. Созданная Эйнштейном новая механика, которая распространялась на движения тел при любых скоростях, в том числе и при скорости света, получила название релятивистской механики (нем. - relativitat, англ. - relativity - относительность). Согласно общей теории относительности (ОТО), созданной А. Эйнштейном в 1916 году, распределение и движение материи изменяют геометрические свойства пространства-времени и, с другой стороны, сами зависят от них. ОТО Эйнштейна стала результатом разработанной им новой теории гравитации, описывающей свойства материи в гравитационном поле, предельную скорость в природе, неинерциальные, то есть движущиеся с ускорением, системы. Гениальный ученый сформулировал общий принцип относительности, согласно которому законы физики инвариантны, то есть идентичны, во всех неинерциальных системах координат. Он обнаружил, что поле тяготения, или иначе - гравитационное поле - не ощущается свободно падающим телом, и если одновременно с ним падает другое тело, то они находятся относительно друг друга в состоянии покоя. Таким образом, от гравитационного поля можно избавиться, переместившись в другую систему координат, невзирая на то, что, в отличие от других полей, от него нельзя заслониться никакими экранами. Почему? Значит, это совсем не поле, а свойство пространства, созданное вокруг себя телом большой массы, и это пространство искривлено, а движение тел меньшей массы происходит в искривленном пространстве. Согласно ОТО, если тело движется по инерции в искривленном пространстве, то его путь протекает не по прямой, а по геодезической линии, форма которой зависит от степени кривизны пространства, и не чувствует силы тяготения. К примеру, для космонавтов, работающих в состоянии невесомости на космической станции, летящей по инерции по геодезической линии искривленного массой Земли пространства, сила тяжести как бы отсутствует. Геодезическая линия имеет интересное свойство: это самый короткий и одновременно самый длинный путь между двумя соседними точками. Например, поверхность Земли в трехмерном пространстве есть прямая между расположенными на ней двумя предметами. Она является самым коротким расстоянием между ними, но она же есть и искривленное двумерное пространство, и ее геодезическая представляет собой большой круг. В четырехмерном пространстве Земля движется по прямой, в нашем же трехмерном пространстве она движется по круговой орбите искривленного массой Солнца пространства-времени. Таким образом, со статичными Евклидовыми пространством и временем было покончено: их структура может изменяться в соответствии с массой распределенной и движущейся в них материи. Оказывается, как заявил А. Эйнштейн, Земля совершает свой ход по искривленной орбите совсем не под воздействием гравитационной силы, а по геодезической линии, которая в искривленном пространстве более всего соответствует прямой обычного пространства. Гравитационное поле проявляется как искривление пространства-времени, и чем больше кривизна пространства-времени, тем сильнее гравитационное поле. Согласно ОТО, пространство и время стали динамическими величинами, подверженными изменению своей кривизны под действием ритма движения тела или действия силы; в свою очередь, структура пространства-времени влияет на ритм движения тел и действия сил. Однако Эйнштейн был уверен в статичности Вселенной, которая поддерживается существованием так называемой антигравитационной силы, уравновешивающей силу притяжения и тем самым сохраняющей Вселенную в неизменном состоянии. Эта сила в отличие от любой другой силы не порождается каким-либо источником, а заложена в структуре пространства-времени, которое вечно расширяется само по себе.
С критикой релятивистской космологии Эйнштейна, а вернее, идеи ее вечности и неизменности, в 1922 году выступил выдающийся российский физик-теоретик и математик А.А. Фридман, на самом деле стоявший на позициях ОТО и заложивший основы нестационарной релятивистской космологии. А.А. Фридман предложил три модели Вселенной с различным ритмом их развития. В двух из них радиус кривизны пространства монотонно растет, и Вселенная расширяется с ускоряющимся темпо-ритмом. В третьей модели ритм Вселенной меняется на пульсирующий с периодически изменяющимся радиусом кривизны. В 1927 году Жорж Ле-метр продвинулся еще дальше, представив возникновение ритма расширения Вселенной как последствие Большого взрыва.
Согласно современной косморитмоло-гии, как отмечают С.А. Гуляев, В.М. Жуковский, С.В. Комов [1], космические ритмы можно сгруппировать по их характерным периодам в две группы: ритмы, соизмеримые с жизнью человека, и ритмы огромного периода действия (от сотен тысяч до миллионов лет), которые никак не могут быть соизмеримыми с жизнью человека. К первой группе относятся, прежде всего, суточный, месячный и годичный ритмы, каждый из которых так или иначе связан с вращением Земли вокруг своей оси и вокруг Солнца, в результате которого происходит смена дня и ночи и времен года. Обращение Солнца вокруг своей оси, вместе с которым вращается характерное своей секторной структурой межпланетное магнитное поле, задает 27-дневный ритм вариаций магнитного поля Земли. Изменения магнитной и радиационной обстановки на Земле непосредственно зависят от вспышек на Солнце, природа которых - внезапное, непериодическое высвобождение магнитной энергии, а последствие - радиация,
создаваемая потоками энергичных частиц, выброшенных Солнцем, что приводит к магнитным бурям, полярному сиянию, нарушению радиосвязи и тому подобным явлениям. Периоды максимальной активности Солнца подчиняются 11-летнему ритму, и мы наблюдаем тот же ритм во многих биологических и социальных процессах на Земле.
Космические ритмы непременно связаны с различными изменениями в жизни Вселенной, в том числе наблюдаемыми и испытываемыми людьми, которые участвуют в них совместно со всей планетой. Изменения, ощущаемые человеком, могут быть сравнительно быстрыми, происходящими за короткий промежуток времени - короткопериодические, а могут накапливаться столетиями и тысячелетиями, влияя на погоду и климат Земли, и, соответственно, на всю среду обитания - долгопериодические. До конца XX века в России (Советском Союзе) мысль о глобальном мировом единстве и зависимости человеческого существования от космических сил квалифицировалась как антинаучная. Так, фундаментальные идеи замечательного биолога, одного из основоположников гелиобиологии А.Л. Чижевского, о влиянии солнечной активности не только на творческую деятельность личности, но и на социальные процессы, долгое время игнорировались. Считалось, что солнечная активность, безусловно воздействующая на верхние слои атмосферы, не существенна для нижних слоев, поэтому ландшафтная оболочка Земли представляет собой замкнутую систему, не говоря уже о живых организмах, длительная эволюция которых выработала у них мощные механизмы защиты от воздействия повышенной солнечной активности. Да и сегодня мы не можем сказать, что ритму космических воздействий уделяется достаточно внимания. Кроме того, «современная картина мира фрагментарна. Она складывается из разрозненных и плохо подогнанных друг к другу знаний и мнений, идущих из отдельных научных дисциплин и областей культуры» [2].
В настоящее время вопрос о всестороннем солнечном воздействии на земные процессы уже не подлежит сомнению, но ритм Солнца - не единственный фактор, влияющий на биоритмы человека. Сегодня известны биоритмы, близкие к периодам движения Луны (лунные биоритмы) и наиболее ярко выраженные у организмов, обитающих в прибрежной зоне морей и океанов, но вместе с тем обнаруженные также у многих наземных существ, которые совершенно не связаны в своей жизнедеятельности с океанскими приливами. Подробно изучается и феномен влияния космофизических циклических факторов на психологическое состояние людей, в частности, на сезонные ритмы числа самоубийств, рождаемость и смертность. Ритм работы организма естественным образом вписывается в природные и космические ритмы. Упорядочивание, структурализация как внутреннего самосознания, так и физического состояния человека возможны лишь при глубоком понимании всех окружающих ритмических процессов, так или иначе воздействующих на людей. В настоящее время становится все более очевидным, что изучать как природу, так и человека необходимо комплексно, то есть с учетом всего ритмического арсенала от элементарных частиц до масштабов Метагалактики. Но отдельные науки изучают ритмы своего профиля, комплексный же подход под силу лишь философии.
Литература:
1.Гуляев С.А., Жуковский В.М., Комов С.В. Основы естествознания. Екатеринбург, 1997.
2.Филатов В.П. Живой космос: Человек между силами земли и неба // Вопросы философии. 1994. №2. С. 4-5.
Источник: КиберЛенинка: https://cyberleninka.ru/article/n/ob-antropologicheskih-konstantah-kosmicheskoy-ritmologii

Хрипун В.И. Ритмология как метод синтезирования науки и искусства

2017-07-15

Хрипун В.И. "Ритмология как метод синтезирования науки и искусства"
(№138 ВЕСТНИКА ОГУ 7`2005)
В данной статье средствами философского анализа рассматриваются роль и значение ритмологии, имеющей основание выступить в нашу эпоху связующим звеном между наукой и искусством. С помощью ритмологии возможно духовное трансцендирование, открывающее человеку факт поразительного сходства бытийных основ мироздания с его собственным духовным миром.
  Многие люди нашей эпохи выглядят поистине биороботами первого, а в лучшем случае второго или третьего поколения. Что такое робот первого поколения? Это человек с малым кругозором, у которого очень маленькая оперативная память, у него очень мало операций, которые он производит в головном мозге, и этот человек может охватить, к примеру, только свою семью и работу. Это его круг, его оперативная память, больше в свою голову он ничего не вмещает. И если вы попытаетесь такого человека вывести за рамки его мировосприятия, вы столкнетесь с агрессией, причем чем больше вы будете «давить» на такого человека, тем большую ответную агрессию вы будете получать. Вывести этого человека за пределы его миропонимания очень сложно. С таким человеком очень трудно говорить разумно, что бы ему ни говорили, он вас не воспринимает, у него существует как бы защитная реакция: он прекращает слушать, пока вы не найдете к нему какую-нибудь зацепку.
Проанализируйте себя и попытайтесь понять, не бываете ли вы подобны этому человеку, у которого есть только две структуры поведения – «да» и «нет», и больше никаких вариантов. У такого человека задействована толь-ко одна (задняя) часть головного мозга, остальные доли мозга не работают, и они ему, как правило, не нужны. «Человек находится как бы в очень плотной оболочке, из которой ему вы-ходить не хочется, как из уютной квартиры, в которой все устроено: мягкий диван, ничего делать не нужно, холодильник полный. Попробуйте такого человека уговорить что-нибудь сделать? Из этого состояния его очень трудно вывести. Таких называют «умалишенные», у них кругозор мышления очень узкий – все идет только от желудка». (1)
Все вокруг, видимое и невидимое находится в постоянном движении. Каждое движение создает волны определенной длины и частоты, которые, собираясь в единую волну, создают звучание (звук – это волна). Звуковая волна идет в пространство, отражаясь от сознания людей, доходит к тому человеку, которого вы назвали, и «энергетика у этого человека начинает либо накапливаться, либо разряжаться, в зависимости от того, с каким чувством вы послали к нему этот звук» (2).
Все, что человечеством еще не познано, мы называем божественным. Бог для человека – непонимаемое, непознаваемое, недосягаемое Великое Ничто, которое нельзя потрогать, нельзя пощупать, но постоянно идет ощущение, что есть кто-то или что-то, кто нами управляет, выстраивает нашу жизнь по какому-то образу и подобию, и человек вольно или невольно следует этим путем.
Целый ряд ученых, исходя из концепции волновой природы реальности, высказывает предположение, что образы человеческого со-знания представляют собой своеобразные голограммы, возникающие в результате на-стройки сознания на тот или иной аспект реальности.
Своеобразная монадность человеческого сознания, гениально предугаданная еще Г. Лейбницем, нашла свое теоретическое оформление в концепции известного физика Д. Бома. Размышляя над впечатляющими открытиями квантовой физики, ученый исследует порядок, который внутренне присущ космической сети взаимоотношений на более глубоком уровне – уровне «непроявленности».
Бом называет этот порядок «имплицитным», или «вложенным», имея в виду, что по аналогии с голограммой мир структурируется таким образом, что каждая существующая вещь в целом «вкладывается» в каждую из своих составных частей. В рамках этого порядка взаимоотношения внутри целого не имеют ничего общего с локальностью во времени и пространстве. Мир, по мнению автора, представляет собой бесконечный процесс холодвижения, выступающего скрытой основой всех материальных сущностей. Физика исследует квазистатичные, квазиавтономные черты этого холодвижения.
Явления, которые мы воспринимаем непосредственно нашими чувствами и при помощи научных приборов, представляют лишь фрагменты реальности – «развернутый» или «эксплицитный» (явный) порядок, который представляет собой только одну из конкретных форм, источником и генерирующей матрицей которой является более фундаментальная всеобщность – свернутый, или имплицитный (неявный), порядок.
Отметим на полях, что человек в действительности обладает очень маленьким диапазоном чувств. Мы воспринимаем очень малый диапазон звуковых волн, видим еще меньший диапазон световых волн, но мы узнали рентгеновское излучение, альфа, бета, гамма-излучение. На самом деле излучений на нашей планете очень много, но мы овладели только очень малой их частью. И когда говорят об ауре, аурических свечениях возле святых, то мы должны знать, что на самом деле возле каждого человека есть свет, в физическом мире прямо не выявляемый, но проявляющийся на уровне квантовых эффектов.
В основе концепции Д. Бома лежат выводы из теории относительности и квантовой теории. В частности, математика квантовой теории показывает, что основное движение материи следует понимать как процесс развертывания и свертывания, когда неисчислимое множество волн развертывается на всем бесконечном пространстве в каждой области и свертывается обратно в целое.
«Другими словами, из неуловимого свертывания в целое возникает, путем развертывания, весь проявленный универсум со всем множеством различных отдельных объектов. Движения такого рода я назвал «импликативный» (внутренний) порядок, в котором существование каждой части мироздания постоянно поддерживается развертыванием из целого и свертыванием в целое», – пишет Д. Бом (3). Современная физика предполагает, что каким-то образом все существующее внутренне соотнесено с целым. Пример внутренней взаимосвязи можно найти в сознании. В сознании мы удержим все, что вокруг нас, и содержание сознания определяет, что мы есть на данный момент времени и как мы будем реагировать на мир. С целым и со всем остальным мы, следовательно, соединены внут-ренне, а не внешне и не механично.
Особо следует отметить, что такого рода процессы и движения «свертки» и «развертки» происходят в строго определенных ритмах, изучение которых и входит в задачу метода «ритмология».
Традиционная модель познания не могла и не может убедительно объяснить факты гениальных научных открытий, то есть факты обретения принципиально новых знаний, которые, как правило, есть результат интуитивных озарений и лишь впоследствии облекаются в сообщаемую, рационально-логическую форму. Оставалось не ясным: откуда берутся эти знания? Как это возможно, чтобы человек – маленькое, беспомощное по космическим масштабам существо, мог проникнуть в сущность процессов мироздания и постичь их смысл?
Осознание несоразмерности ограниченных познавательных возможностей человека и глубины и безмерности тайн, открывающихся ему в познании, выразилось в представлениях о не-коем Высшем источнике, Абсолюте, Атмане, Боге, питающем человеческое сознание и, более того, придающем смысл всему сущему. Они облекались в разную форму и выступали в истории философии в виде различных понятий – от анаксагоровского «нуса», гераклитовского «логоса», платоновского «мира идей» и гегелевского «саморазвивающегося духа» до «потоков сознания» У. Джемса и «космического сознания» Ф. Бекка. В современном научном познании эти представления трансформировались в понятие «информационного поля».
Еще в 1982 году академик М. Марков, выступая на президиуме Академии наук СССР, говорил, что «информационное поле Земли слои-сто и структурно напоминает «матрешку», при-чем каждый слой связан иерархически с более высокими слоями, вплоть до Абсолюта, и является кроме банка информации еще и регулятивным началом в судьбах людей и человечества» (4).
Понятие информационного поля весьма условно и не может рассматриваться как абсолютно тождественное физическому полю. Информационное поле – это не хранилище информации, не резервуар, в котором в готовом виде пребывают «чистые знания».
Предположения о существовании информационного поля обрели реальную почву после открытия и теоретического подтверждения физиками ЭПР-парадокса (парадокс Энштейна – Подольского – Розена), суть которого состоит в том, что разлетающиеся в разные стороны осколки сложного ядра мгновенно имеют информацию друг о друге и что, по утверждению другого физика – Ф. Капры, «проливает свет на фундаментальную взаимосвязь и нераздельную слитность Вселенной» (5).
Любое изменение организованности физической среды влечет за собой изменение ее плотности, которое передается в пространстве мгновенно на любые расстояния. По этой причине наша мысль или информация переносятся волною плотности мгновенно. Информационные поля коррелируют процессы в физических средах и являются в конечном счете эффектом голограммы.
Как показывают исследования, скрытый, внутренний слой бытия не раскрывается полностью в четко артикулированной дискурсивной форме. Эта скрытая реальность носит континуальный характер, и равносильно тому, как в физической реальности пространство поля в любой своей точке содержит возможность возникновения частиц, реальность, образуемая семантическими полями, содержит в себе возможность понимания – интуитивного схватывания смысла, который лишь потом облекается в четкую дискурсивную форму, приобретает знаковую оболочку. Улавливание, постижение смысла возможно благодаря наличию во внутренней структуре личности арефлексивного слоя сознания. Это угадывание, схватывание неартикулированных, непроясненных содержаний непосредственно зависит от воспринимающего субъекта, предполагает его смыслотворческую деятельность.
В отличие от известной принудительности рационально-логического мышления, на уровне интуитивного познания человек не просто усваивает внешне навязываемую ему информацию, но придает ей свой смысл, свое значение – в зависимости от уровня и характера своей собственной воспринимающей способности.
Таким образом, «прояснение смысла предполагает порождение смысла. Эти два момента, которые могут быть выделены только условно, взаимосвязаны, взаимообусловлены и образуют единство, которое в силу своей фундаментальности может быть понято как онтологическое основание человеческого бытия» (6).
Исследователи приходят к выводу, что «мозг представляет собой космическую систему, которая берет для своей работы энергию непосредственно из Вселенной, причем кожа используется как механизм захвата этой энергии… мозг связан с биосферой планеты и, следовательно, со всей Вселенной двумя каналами связи – энергетическим и информационным» (7).
Принцип действия механизма внутримозговой структуры, где все операции с информацией осуществляются на основе волновых процессов, имеет резонансный характер, то есть «мозг человека отзывается на вибрации космоса, и более того – сама активность человеческого мозга (мышление, воображение, интуиция) представляет собой одну из этих вибраций, ее персонифицированное выражение» (8).
Из этого мы можем заключить, что поскольку волновые процессы, в соответствии с положениями квантовой физики, обладают свойством нелокальности (т. е. отсутствием стабильной фиксации в одной определенной точке и одновременно присутствием во всех точках пространства), то и сознание человека, обладающее волновой природой, потенциально содержит в себе информацию обо всей Вселенной.
Фундаментальные теоретические исследования в области физики и математики, с одной стороны, и современные исследования, связанные с деятельностью человеческой психики и мозга, – с другой, обнаруживают поразительную корреляцию результатов, а именно: наличие в структуре внутреннего духовного мира человека некоего единого принципа, который условно можно было бы назвать принципом монадности, или целостности – «мудрое сияние этнически ликует принятым импульсом целостности, трансформирующимся в цельность» (Е.Д. Марченко). Применительно к физической реальности принцип целостности выражается в таком невероятном для механического миропонимания свойстве, как нелокальность частиц, то есть способность пространства в любой его точке порождать (или выводить из скрытого, неявного бытия) частицы и, как условие этого, наличие в каждой точке пространства информации о любой его части. Наглядным проявлением этой целостности является голограмма с ее характерным свойством распределенной памяти.
Аналогичные свойства обнаруживаются и при исследовании человеческой психики. Результаты эмпирических наблюдений содержат многочисленные свидетельства наличия в психике индивида трансперсональных содержаний, включающих информацию обо всем Универсуме.
Гипотеза о голографическом характере образов человеческого сознания довершает картину внутреннего единства, целостности мироздания. Обнаружение этого единства возможно только в процессе духовного постижения. Человек – вот бытие, которому дано обнаружить глубины, скрытые основы всего сущего, постигнуть его сокровенные смыслы. Это проникновение, осуществляющееся в процессе духовного трансцендирования, открывает ему факт поразительного сходства бытийных основ мироздания с его собственным внутренним, духовным миром, факт сопричастности человеческого духа к порождению смыслов бытия.
Основы материального мира представляют собой лишь вероятностные процессы бесконечных взаимодействий и взаимопревращений. Сознание все чаще обнаруживает свою включенность в сеть этих взаимодействий. Однако ни с чем не сравнима роль сознания в конструировании собственно человеческого бытия, которое никогда не есть только пребывание в вещном мире, но всегда есть осуществление смысла, достигаемое в творческом усилии каждого из нас. Читать Далее… «РИТМОЛОГИЯ» — МЕТОД СИНТЕЗА НАУКИ И ИСКУССТВА...
Список использованной литературы:
1. Марченко Е.Д. За законами радуги. СПб. 2001., Т.1. С. 242.
2. Марченко Е.Д. За законами радуги. СПб. 2001., Т.2. С. 75.
3. Бом Д. Наука и духовность: необходимость изменений в куль туре // Человек. 1993. №1. С. 11.
4. Мартынов А.В. Исповедимый путь. М., 1989. С. 67.
5. Капра Ф. Дао физики: исследование параллелей между соврем енной физикой и мистицизмом Востока. Спб., 1994. С. 289.
6. Фомина З.В. Проблема человеческой духовности: онтологиче ские и аксиологические аспекты. Саратов, 1997. С. 147.
7. Дубров А.П., Пушкин В.Н. Парапсихология и современное естес твознание. М., 1989. С. 80.
8. Фомина З.В. Указ. соч. С. 139.
Источник:Киберленинка:http://cyberleninka.ru/article/n/ritmologiya-kak-metod-sintezirovaniya-nauki-i-iskusstva

Гаврилов Е.О. Религиозный сциентизм в контексте становления новых форм социального бытия

2017-07-13

Вестник Томского государственного университета. 2013. № 368. С. 37-43
  УДК 130.2
Е.О. ГАВРИЛОВ
РЕЛИГИОЗНЫЙ СЦИЕНТИЗМ В КОНТЕКСТЕ СТАНОВЛЕНИЯ НОВЫХ ФОРМ СОЦИАЛЬНОГО БЫТИЯ
Статья посвящена исследованию направлений и форм взаимодействия религии и науки. Их взаимопроникновение рассматривается как один из способов адаптации религии в обществе, а также как один из векторов развития современной религиозности. Дается анализ некоторых общностей, сочетающих в доктринальных и практических аспектах своей активности элементы религии и науки, что приводит к формированию специфического религиозного сциентизма. Делается вывод, что апелляция религии к научным феноменам обеспечивает ей возможность проникновения во все социальные сферы, превращает ее в материал для социального проектирования, дает жизнь новым ассоциациям индивидов.
В настоящее время наука занимает в обществе особое место. Она пронизывает все сферы общественной жизни, выступает мерилом знаний о действительности и выражает степень овладения силами природы. Идея научно-технического прогресса стала привычной и чувства эйфории уже не вызывает.
Оказывая преобразующее воздействие на общество, наука делается востребованной и субъектами религиозного творчества. Это во многом обусловливает специфику религиогенеза ХХ-ХХ1 вв., проявляющуюся в частности в рождении таких форм религиозной жизни, в которых религия и наука находятся в той или иной степени переплетения. Их взаимопроникновение иногда оказывается настолько глубоким, что провести между ними линию разграничения оказывается очень непросто. Подобная связь «научного» и «религиозного» свидетельствует о трансформации этих социальных феноменов, изменении их в аспекте общественного восприятия и требует специального изучения. В этой связи целью нашего исследования является выявление особенностей новых религиозных объединений, использующих в процессе своего творчества элементы научного дискурса.
Прежде всего следует отметить, что истории известны как паритетные отношения религии и науки, так и различные варианты их взаимной зависимости. Можно отметить наличие у науки и религии общего корня в лишенном внутренней дифференциации мифологическом сознании. Древний мир и эпоха Средневековья дают нам немало примеров тесной взаимосвязи научного и религиозного компонентов общества. Известно, что жреческое сословие первых государств аккумулировало знания в области медицины, математики, астрономии. Первые философы нередко сочетали рациональный подход к постижению мира с ярко выраженной и порой самобытной религиозностью1. В эпоху Средневековья в рамках томизма актуализация проблемы веры и разума приводит к признанию их равноправными источниками истинного знания2. Следует оговориться, что культура Древнего мира и Средневековья практически не знает науки как самостоятельного явления. Элементы, составляющие сегодня содержание научного знания, функционировали в рамках философии и религии как органичные им компоненты.
Институциализация науки, ее выделение в самостоятельную сферу духовной жизни происходит в эпоху Нового времени и обусловливается сочетанием двух основных составляющих: «математических объяснений с количественными наблюдениями» [1. С. 10]3. С этого времени научная картина мира начинает все более противопоставляться картине мироздания, сформулированной религией. Дальнейшие успехи науки запускают процесс десакрализации, «расколдовывания» мира [2. С. 306-334]. На многие годы именно с наукой человек связывает свои ожидания и надежды, как в сфере обретения материального благополучия, так и в сфере разумной организации жизни.
В значительной степени развитие науки происходит за счет завоевывания жизненного пространства религии что, в конечном счете, подрывает господство последней не только в публичной сфере, но и в области индивидуальных экзистенциальных переживаний. Между наукой и религией происходит своего рода обмен теми ролями, которые они прежде играли в обществе: наука начинает доминировать, и религии приходится приспосабливаться к ее господству.
В качестве следствия этих процессов следует рассматривать ревизию места религии в обществе, которая выразилась в теоретическом и практическом обосновании несостоятельности религии в сравнении с наукой. В антирелигиозном ключе трактуются концепция психоанализа и эволюционное учение. В философско-материалистических вариациях религия разоблачается как превращенная форма сознания, иллюзия, коллективный самообман. В XX в. складывается устойчивая позиция, постулирующая деградацию религиозного чувства и угасание религии (Ю. Хабермас, П. Бергер, Л. Д. Нельсон). Ее представители интерпретируют современное состояние религии как кризисное.
В целом XIX - начало XX в. отмечены непримиримым противостоянием науки и религии. Однако наряду с этим имеет место и обратная реакция. Во-первых, речь идет о попытках примирить религию и науку. Это, в частности, находит свое выражение в позиции кон-кордизма, постулирующего идею о непротиворечивости научного знания и религиозной догмы. Правда, сам факт попыток примирения религии и науки все-таки следует понимать как свидетельство признания обществом высокого социального статуса науки, установления ее господства в духовной сфере. Во-вторых, широкий круг специалистов (С. Хантингтон, Г. Вейгель, Ж. Кепель) не согласны с утверждением о «смерти» религии и находят основания для ревизии самой идеи секуляризации вплоть до ее отрицания и разоблачения как идеологии. Все это дает основания говорить о неоднозначности процессов, происходящих в сфере религиозных отношений.
Более взвешенной нам видится позиция, которая характеризует сложившееся положение дел как процесс адаптации религии к современным условиям и, соответственно, ее трансформации4. Приспосабливание к новым реалиям направлено на поиск дополнительных оснований значимости религии, на поиск возможностей ее интеграции в систему социальных связей. Факторы трансформации носят комплексный характер и выражаются во взаимодействии трех основных тенденций. Речь идет о модернизации, лишившей религиозные догматы необходимой достоверности и универсальности [3], о развитии светского общества, сформировавшего «рынок религий» [4. С. 47], а также об усилении глобализации как процесса взаимопроникновения культур и смешения идентичностей. Их взаимовлияние приводит к размыванию границ традиционных представлений о религии, элиминации религии из занимаемых ею сфер общественной жизни. Сегодня, утверждает С. Жижек, «религия сводится к вторичному эпифеномену относительно секулярной функции социального целого» [5. С. 6]. В этих условиях искомую духовную опору религия может найти и находит вне собственных границ, в том числе и в науке.
Уникальность современного исторического периода состоит в том, что трансформация религии происходит на фоне изменяющегося статуса научного знания. Само это изменение можно рассматривать как фактор сближения науки с религией. Переход от классической к неклассической и постклассической науке, философское осмысление этого процесса приводят к размыванию границ самой науки, к критическому осмыслению попыток с ее помощью создать целостную и универсальную картину мира [6. С. 102-125]. В концепциях постпозитивизма происходит отказ от верификации как критерия научности высказываний [7. С. 245]. Получило распространение убеждение, согласно которому любая научная теория, по сути, является своеобразным верованием, что она носит принципиально предположительный и субъективный характер, что ее объясняющий потенциал рано или поздно, но неизбежно будет исчерпан. Старую теорию ожидает не дополнение, а радикальная заменена новой [8. С. 208-209]. Сама наука квалифицируется радикально настроенными авторами как «миф современности» или еще одна идеология, насильственно навязывающая человеку определенные идеи и ценности [9. С. 450, 514].
Переосмысление социального статуса науки стало частью масштабных социокультурных трансформаций, сопровождавших переход от эпохи модерна с ее позитивистскими установками к постмодернизму, сделавшему тотальный скепсис своим основополагающим принципом. Утверждение постмодернизма как доминирующего культурного тренда ознаменовало кризис рациональности в обществе, который рассматривается как составной элемент кризиса человеческой, а по некоторым оценкам, преимущественно «западной», цивилизации. Подвергаются сомнению как познавательные способности человеческого разума, так и степень универсальности научного подхода, его уместность в постижении разнообразных форм проявления бытия [10. С. 238-361]. Так, американский социолог науки К. Кнорр-Цетина утверждает, что продукты научной деятельности не соответствуют чему-то в природе, скорее, они выкованы, сконструированы, преобразованы из чего придется [11. С. 52-75]. Собственно в постмодернизме, констатирует Л.А. Маркова, исчезают даже такие базовые для классической науки понятия, как познающий субъект и объект познания [11. С. 52-75].
Одним из следствий смены эпох стало мнение, что наука переживает закат, исчерпав свой потенциал развития [12]. В общественном сознании формируется эпистемическая неуверенность, недоверие к представлениям о мире, основанным на данных науки, ощущается утрата цельности в самом восприятии себя и действительности. На уровне повседневного общения скепсис в отношении познавательных возможностей человека обнаруживается в следующих речевых оборотах: «полагаю, что...», «думаю, что...», «возможно, что...». Они выражают характерную для постмодернистской эпистемически неуверенной личности ироническую импликацию типа «а впрочем, возможно, что все вовсе и не так» [13. С. 154].
В конечном счете, современные философские интерпретации смены научных картин мира формируют понимание науки как одного из многих ракурсов миро-видения. Более того, наука сегодня трактуется не как знание в чистом виде, а в некотором смысле как одна из идеологических систем, претендующая на власть в толковании явлений действительности, в организации жизненного опыта индивида. Эта идеология может конкурировать или соединяться с иными равновозможными прочтениями реальности. По словам М. Фуко, «вопрос идеологии, поставленный перед наукой. это вопрос ее существования в качестве дискурсивной практики и ее функционирования среди других практик» [14. С. 339]. Так формулируется убеждение, что наука есть только один из многих языков прочтения реальности.
Каков же итог процессов трансформации религии и науки? С одной стороны, изменение не привело к аннигиляции ни одного из этих институтов. С другой - в новых исторических условиях они утеряли четкость своих границ, стали открытыми для взаимного проникновения. Конечно, доминантное положение науки в обществе сохранилось во многом благодаря своему технологическому эффекту, но изменилось ее понимание и отношение к ней. Показательна реакция астрофизика А. Эддингтона, который, анализируя философско-мировоззренческие следствия квантовой механики, сделал заявление: «Религия впервые стала возможной для разумного ученого после 1927 года» [15].
Это позволяет рассматривать сложившуюся ситуацию как благоприятную для взаимодействия науки с другими социальными феноменами, в том числе и с теми, которые ранее представлялись как абсолютно несовместимые с научным подходом, в частности с религией. Напомним, что О. Конт в XIX в. рассматривал науку как преодоление теологической и метафизической стадий развития человеческого духа. Чуть позже Э. Геккель размышлял над тем, что делать с церковными зданиями после того, как церкви рано или поздно неминуемо будут закрыты за ненадобностью [16]. Но уже в начале XXI в. В.С. Степин пишет: «Многое из того, что новоевропейская наука ранее отбрасывала как ненаучные заблуждения традиционалистских культур, неожиданно начинает резонировать с новыми идеями переднего края науки» [17].
Итак, исторические судьбы науки и религии оказываются не только теснейшим образом переплетенными, но и в некоторой степени повторяют друг друга. Занимая в обществе исключительное положение, они со временем становятся объектом критического пересмотра их социального статуса. На смену восприятия сначала религии, а потом и науки как истины в последней инстанции приходит трактовка их как феноменов, лишенных универсальности, непререкаемой убедительности и онтологической репрезентативности. Возникают предпосылки для снятия фундаментальной оппозиции науки и религии. Формируется мотивация к произвольному комбинированию религиозных и научных смыслов, реализуемая в рождении своего рода социокультурных гибридов. Каков же характер этих аранжировок? Что же именно и в каком качестве оказывается вовлеченным в процесс религиогенеза из арсенала науки?
Прежде всего, обратим внимание на тот факт, что в сознании человека одновременно уживаются вера в возможности науки и столь же неистребимая вера в сверхъестественное. Это сплетение научного и религиозного проявляется в продуктах философской рефлексии. Так, Тейяр де Шарден пишет: «Религия и наука -две неразрывно связанные стороны, или фазы, одного и того же полного акта познания, который только один смог бы охватить прошлое и будущее эволюции, чтобы их рассмотреть, измерить и завершить» [18. С. 400].
Совпадение научного и религиозного признается также и обывателем. Он оказывается готовым в равной степени принять и использовать результаты научной деятельности одновременно с теми средствами, которые формируются в рамках религиозных практик (приворотные зелья, святая вода и т.д.). Существует немало предприимчивых людей, готовых эту особенность сознания современного человека эксплуатировать в собственных интересах5. Под видом продажи «чудодейственных» лекарств или обучения «оздоровительным» технологиям они предлагают замаскированную в наукообразные формы приманку в виде обещания чудесного исцеления или преображения души и тела, что, безусловно, затрагивает религиозные чувства. Здесь обнаруживает себя меркантильный подход и по отношению к науке, и по отношению к религии. Однако важен не сам корыстный мотив создателей подобных ментальных коктейлей, а готовность потребителей принять предлагаемый ими продукт. На наш взгляд, это - проявление культурного стереотипа, состоящего в сознательном, а нередко и неосознаваемом онаучивании всех элементов духовной жизни. Этот стереотип проявляется в специфических установках массового сознания: доверять тем продуктам духовной жизни, которые имеют наукообразные формы, определять объекты реальности посредством научной терминологии. Описанное нами явление в общественном сознании следует понимать как своего рода сциентизм или, в нашем случае, религиозный сциентизм.
В этом процессе наука оказывается востребованной субъектами религиозных отношений в нескольких качествах: как инструмент постижения религиозных смыслов, как материал для формирования новой религиозной доктрины, как метод достижения задаваемых религиозной верой целей. Эпоха господства сциентистских ценностей, доминирования языка науки выработала привычку к научному анализу, по возможности, всех явлений, с которыми сталкивается человек, к переводу их в смысловые единицы научных теорий. В рамках этого процесса события, зафиксированные священными текстами, получают не только теологическую, но и научную трактовку. Представители различных отраслей знаний стремятся раскрыть их глубинный смысл, проверить историческую достоверность этих свидетельств. С помощью самых разнообразных исследовательских процедур раскрывается смысл зашифрованных в древних манускриптах образов и понятий, осуществляются попытки естественнонаучной интерпретации описанных в священных текстах чудес. Религиозные обряды подвергаются экспертизе с целью установления их рационального значения и практического содержания в таком аспекте, что заинтересованным в сохранении аутентичности исповедуемой веры служителям культа приходится пояснять, например, что пост - это не лечебное голодание, йога - не гимнастика, а хадж или иное паломничество - не турпоездка.
Однако, на наш взгляд, «онаучивание» религии гораздо в меньшей степени, чем это может показаться сначала, направлено на решение познавательных задач. Как отмечает В.Н. Сыров, «подлинное поле, где могут и должны действительно встретиться наука, и религия, - это поле применения инструментов, используемых для достижения базисных целей, или поле практик» [19. С. 475]. Другими словами, данная тенденция является свидетельством реализации сциентистской установки сознания современного человека, в глазах которого религия сама по себе, выражаясь словами П. Бергера, претерпевает «кризис правдоподобия». Наука в этом случае выполняет компенсаторную функцию, как раз возвращая религии утраченную убедительность. Ярким примером тому являются попытки биологического обоснования человеческой религиозности, с энтузиазмом тиражируемые в прессе: «Американский генетик Дин Хамер пришел к выводу, что религиозность человека связана с химическим составом его мозга, сообщает британская The Daily Telegraph». И далее: «Ученый пришел к выводу, что люди, глубоко верующие в Бога, имеют в своем организме ген, который он обозначил как VMAT2» [20]. Как видно, наука фактически превращается в инструмент легитимации религии. Переводя элементы религиозных доктрин и практик в наукообразные формы, она выступает в качестве способа адаптации и повышения социальной значимости религии.
Становясь объектом научной интерпретации, религия вновь возвращается к человеку, неся ему веру, но уже основанную не на догмах, а на фундаменте научной логики и фактов6. Происходит трансляция недостижимых еще недавно сакральных абсолютов в открытый для научного анализа пласт реальности. К примеру, такие сугубо религиозные понятия, как аура, душа, чакра, астральное тело и др. сегодня имеют свой научный эквивалент - «биополе». Это понятие было введено в научный оборот в 1912 г. А.Г. Гурви-чем и получило в 1960-1970-е гг. распространение в различных религиозных доктринах в весьма произвольной трактовке. В наши дни понятие «биополе» обросло значительным количеством наукообразных синонимов - энергетическое тело, энергоинформационное поле, физическое поле, торсионное поле. Происходит «переодевание» религиозных значений в «одежды», соответствующие нынешней моде (как известно, встречают все-таки «по одежке»), что дает им шанс быть принятыми и некритично усвоенными. Следует отметить, что «онаучивание» сакральных смыслов фактически перерастает в религиозное творчество, результаты которого весьма отличаются как от традиционной религии, так и от академической науки.
Еще одну иллюстрацию религиозного сциентизма мы можем найти, обратившись к такому явлению, как учение «Радастея» (институт ритмологии), хотя, что примечательно, зарегистрировано оно не как религиозная, а как общественная организация. Позволим себе процитировать некоторые выдержки из его текстов. «Бог - это. научные знания о Вселенной» [21], Святой Дух - это «сгусток энергии» [21]. О религии: «Все религии пришли в этот мир через солнечную линзу. Они приходили, чтобы научить людей звучать на определенном диапазоне длин волн. Допустим, Иисус Христос пришел в диапазоне ультрафиолета, голубого луча энергии, и ниже он не опускался. Мухаммед пришел на изумрудном цвете, на ноте “фа” и золотистом цвете» [21]. Как видно, здесь переплетение научных и религиозных смыслов образует весьма специфическую систему, в которой понятия волны, спектра, звука, цвета, с одной стороны, и содержание священных образов - с другой, утрачивают свое исходное значение. Специфична и цель организации. Она состоит в «раскрытии мозговой и генетической программы, превращении человечества в Праздники через размыкание циклов, формирование Живых Ритмов» [21]. Как видно, этот вариант интеллектуального конструирования обещает человеку возможность достижения нового качественного состояния, нового уровня развития и, соответственно, шанс на выживание7. Правда, в заключении экспертов религиозная сущность рассматриваемого вероучения ставится под сомнение [22].
Связано это во многом с тем, что в данном учении сфера трансцендентного преобразуется в доступный человеческому пониманию и воздействию порядок, сакральное и земное сближаются, перестают быть непроницаемыми друг для друга. Отсутствие отчетливой дифференциации посюстороннего и потустороннего в подобных образцах интеллектуального конструирования позволяет представителям традиционных конфессий и отдельным специалистам относить их к формам проявления мифологического (но не собственно религиозного) мышления с его специфической нерас-члененностью бытия, с верой в возможность человека активно контактировать с природными силами и управлять ими при помощи магических процедур. В упомянутом выше экспертном заключении по содержанию доктрины «Радастеи» говорится: «В нынешнем виде ритмологию можно охарактеризовать как “пострери-ховское течение”, которое нельзя отнести ни к религиозным организациям, ни к религиозному и ни к религиозно-философскому течениям или направлениям» [22].
Нельзя согласиться с категоричностью подобных заключений, прежде всего потому, что они скрыто содержат в себе предвзятую негативную оценку, выражающуюся в попытке отделить «настоящую» религию от «не настоящей». Кроме того, на наш взгляд, радикальное противопоставление мифа и религии в данном случае непродуктивно. Применительно к современности содержание понятия «миф» вообще следует каждый раз оговаривать, поскольку соотнесение феноменов современного и первобытного религиозного сознания, установление между ними подобия требует дополнительных аргументов8. Мы считаем, что объединение научного и мистического смыслов в одном интеллектуальном продукте оказывается важной особенностью именно отдельных вариантов современной религиозности. В них мир сверхъестественного воспринимается как открытый для освоения или уже освоенный человеческим разумом и, в конечном счете, достижимый.
Признавая религиозный характер подобного рода объединений, конечно, следует согласиться с тем, что эта религиозность носит весьма специфический характер. В ней более отчетливо, чем в традиционных конфессиях, проявляется искусственный характер доктринальных построений. Результаты ее реализации следует рассматривать как приложение проективной, творческой природы человека, как некие произвольно полагаемые конструкции, имеющие своей основой мистические переживания определенной общности и современный этой группе социальный контекст. Противоречивость социального бытия, те вызовы, которые бросает время человеку, заставляют его прилагать усилия в поисках решения насущных проблем. Так и разрыв между наукой и религией воспринимается человеком в качестве психотравмирующего фактора, лишая его внутренней целостности, порождая онтологическую неуверенность: он хочет верить, но достоверностью и практической результативностью обладают не религиозные институты, а наука. В качестве способа преодоления этого противоречия и надо рассматривать возникновение по всему миру религиозных образований, которые сочетают в себе элементы и науки, и религии. В них привычная конкуренция научного и религиозного дискурсов сменяется намеренным их смешиванием, что устраняет травмирующее психику противоречие.
Однако этот процесс следует понимать не только как попытки человека преодолеть оппозицию между верой и разумом. Он свидетельствует о формировании новых социальных форм, которые центрируются вокруг своеобразных мировоззренческих установок, объединяющих элементы научного и религиозного творчества. Анализ доктринальных основ данных объединений, способов организации ими повседневного опыта указывает на экспериментальную природу их активности, а проективность, намеренный разрыв с предшествующей религиозной традицией позволяет рассматривать объединения религиозно-сциентистского толка как эманации утопиз-ма9. В них активно продуцируются альтернативные социальные проекты, нацеленные на воплощение определенных идеалов. Их содержание может быть различным. Но есть нечто, объединяющее их. Так, объектом уто-пистской активности религиозно-сциентистского творчества оказывается сам человек в приложении к нему таких ценностей современного общества, как технологичность и конструктивизм [23. С. 24-28]. Масштабное воплощение последних в общественных процессах мыслится как необходимое условие бесконечного увеличения человеческих возможностей, повышения качества и эффективности жизни вплоть до победы над смертью. Эта доктринальная установка сциентистской религиозности составляет ее первую особенность.
Идея преодоления ограниченности человеческой природы имеет длительную предысторию. Ее истоки мы находим в легендах о героях, об эликсирах, многократно увеличивающих человеческие способности, продлевающих ему жизнь, о власти, обретаемой при помощи магических манипуляций, и пр. Ее проявления можно усмотреть и в метафизических построениях, составляющих сегодня философское наследие человечества. Так, в философии русского космизма притязания на обретение сверхвозможностей нашли отражение в трудах К.Э. Циолковского, предрекавшего неизбежную эволюцию человека в процессе освоения космоса, в результате которой он сумеет непосредственно, подобно растениям, перерабатывать и усваивать солнечную энергию. В философии Общего Дела Н.Ф. Федорова главная задача науки видится в избавлении от оков смерти живущих и возвращении к жизни умерших. В его учении мы наблюдаем переход от ожидания мистического акта, чуда к идее использования потенциала науки для реализации человеческими руками замысла Творца. Сама наука подогревает такие ожидания, демонстрируя фактически эти самые «чудеса», но в исполнении не магов-шарлатанов, а самих ученых10. В отличие от предыдущих эпох идея обретения сверхвозможностей, организации социальной жизни на микроуровне становится центральной в современных утопических [23. С. 24], а в нашем случае религиозно-утопических концепциях.
Конечно, материалом религиозного утопического проекта становится не любой сектор научного знания, а только те его фрагменты, которые в той или иной степени обращены к человеку, которые имплицитно содержат в себе обещание трансформировать человеческую природу, раскрыть глубинный потенциал его сознания. Речь идет об открытиях в области генетики, квантовой физики, информационных технологий, сверхнормальных свойств человеческого ума, медицины, астрономии. В религиозно-утопических проектах объекты научного знания и понятия, их обозначающие, превращаются в репрезентации могущественных сил вселенского масштаба, при этом теряют свою этическую нейтральность и занимают ту или иную позицию в дихотомии добра и зла.
Научная технология благодаря влиянию религии превращается в технологию социальную, где религиозный компонент используется в качестве технического средства - средства организации жизненного пространства, средства социального сплочения, средства объединения усилий. Важной стороной здесь является именно техническая, прикладная составляющая учения, ориентированная не столько на обретение ясности в понимания устройства мира, сколько на конкретный результат, успех здесь и сейчас. Знание сакральных истин превращается в знание законов, по которым существует вселенная и которыми может воспользоваться человек. Такая гибридная форма социальной активности становится программой организации человеческой жизни, со всей неумолимостью религиозной догмы диктующей индивиду, что ему думать и делать, и таким образом во многом снимающей с него груз личной ответственности за свои действия. Критическое отношение к доктринам подобного рода устраняется тем обстоятельством, что они преподносятся как выражение требований естественного, природного порядка вещей, который непреложен так же, как непреложны законы термодинамики.
Перенос акцента в таких религиозных новациях с доктринальных компонентов к методу является второй важной особенностью современного утопизма, а в нашем случае современного религиозного утопизма. Те доктринальные положения, которые используются для объяснения мироздания, сущности человека, особенностей его связи с универсумом, перспектив эволюции и пр., часто отходят на второй план, достаточно легко и произвольно корректируются, иногда даже откровенно обозначаются как второстепенные. Религиозные идеи трактуются как технологические приемы достижения личного успеха, самосозидания, манипуляций с целью достижения материальных и духовных благ и даже бес-смертия11. В этих сциентистских интеллектуальнопрактических программах религиозный компонент порой выполняет подчиненную функцию перед утилитарными задачами. Так, например, сайт организации «Рейки» разъясняет: «Практика Рейки не имеет отношения к религии. Хотя и никоим образом не противоречит. Это чисто практика, некоторое действие, которое может выполнять любой человек, независимо от своих религиозных взглядов. Это то, что может сделать и христианин, и атеист, и буддист, и мусульманин, и кто угодно» [24].
Эта декларация далее находит развитие в самопре-зентации данной духовной практики как «древнейшего искусства физического, духовного и психического исцеления с помощью передачи энергии через руки» [25]. Утверждается, что это «древнее искусство» имеет гарантии научного сообщества, так как «учеными проведено множество опытов, доказывающих эффективность воздействия энергии Рейки на клеточном и других уровнях и даже на неодушевленные предметы» [26]. Но вместе с «научной» составляющей потребителю практики Рейки предлагается освоить раздел под названием «Как работать с ангелами?». Там можно узнать, что «если для направления ангелов вы применяете энергию Бога, который живет в вас, они смогут ответить со всей мощью вселенной» [27].
Итак, перед нами синтетическая форма духовной активности, в которой провозглашается соединение опыта предков и современных технологий. Причем возрожденная «мудрость веков», теперь уже облаченная в покровы «научного метода», адресуется не отдельным посвященным, а оказывается доступной массам. Сверхъестественное здесь представлено как сфера, открытая для человеческого воздействия, трансцендентная реальность перестает быть недостижимым абсолютом. Божественное замыкается на индивиде, который благодаря методике превращается в деятельного участника вселенских процессов. Создает ли он миры? На первый взгляд - нет. Он обретает уверенность в себе, в здоровье, успехе и в других личных достижениях. Однако локальным влиянием подобная практика не ограничивается. В оборот вовлекаются идеи гармоничного сосуществования природного и техногенного миров, гармонизации отношений между людьми, социальной адаптации, обретения целостного мировидения. Так открывается путь для творческого преобразования многих сегментов социальной жизни. И силой, дающей человеку возможность воплощения трансцендентного в личном жизненном опыте, здесь становится наука.
Те практики, которые культивируются подобного рода сообществами, выступают в качестве инструмента сплочения, средства решения профессиональных проблем, формы проведения досуга, способа приобретения необходимых навыков поведения в обществе. Опыт взаимодействия, приобретенный агентами в рамках религиозно-сциентистских ассоциаций, в дальнейшем транслируется на уровень внешних коммуникаций и оказывается полезным в сферах внутрисемейного общения, отношений с коллегами по работе и пр. Он определяет реакцию на те или иные социальные процессы и в конечном счете детерминирует поведение субъекта в различных жизненных ситуациях.
Итак, что же представляют собой эти причудливые религиозные квазинаучные образования в социальном плане? Те общности, которые возникают на этом пути, и те доктрины, которые обосновывают их целесообразность, дают человеку ощущение давно утраченной целостности, где религиозное чувство и практически действенное научное знание образуют непротиворечивое единство. Посредством приобщения к деятельности подобных организаций человек открывает для себя путь самоутверждения в обществе. Здесь программы религиозного сциентизма превращаются в способы увеличения собственных сил. Другими словами, перед нами - попытки обретения действенного инструмента в конструировании реальности своего бытия и одновременно внешнего социального пространства. Пробивающая себе путь сциентистская религиозность есть не что иное как идея зримого воплощения персональной утопии, преследующей цель осуществить такие идеальные образы, как «абсолютно здоровый человек», «успешный человек», «хозяин своей жизни» и т.п.
В такого рода ментальном поле человек постиндустриального общества, утративший связь с религиозной и культурной традицией, разуверившийся в прежних идеалах, обретает новые формы самоидентификации. Формирующаяся на их основе система представлений умеряет конфликт между тем, что человек должен знать, и тем, во что он должен верить. Тем самым обеспечивается твердость онтологических и эпистемических оснований духовной активности человека. Возникающие на основе этих представлений специфические общности образуют собственную внутреннюю систему социальных связей, формируют чувство сопричастности друг другу, конструируют единые программы совместной деятельности, задают общие модели поведения.
В рамках этих общностей происходит аккумуляция усилий, направленных на достижение таких социальных целей, которые оказываются созвучны мышлению современного человека, задается определенная шкала ценностей и временных координат, вырабатывается особый язык. В результате этого процесса социальный опыт, приобретенный в рамках подобных ассоциаций, распространяется их членами на уровень внешних социальных связей и используется ими как средство интерпретации явлений действительности, как конкурентное преимущество в деловой сфере, как методика выстраивания отношений с обществом.
В то время как попытки традиционных религий влиять на жизнь человека сталкиваются с многочисленными препятствиями, сциентистские проекты легко находят публичную поддержку. Апелляция религии к научным феноменам обеспечивает ей возможность проникновения во все социальные сферы, где наука имеет свое легитимное присутствие, а это по существу - весь социум. В своей превращенной форме религия продолжает оставаться тем, чем она всегда и была - спутником и помощником человека во всех его начинаниях.

Хапчаев И.А. Социально-философский анализ человека с позиции голографической модели

2017-07-11

УДК 140.8
И. А. Хапчаев
Социально-философский анализ человека с позиции голографической модели
Статья посвящена анализу малоисследованной в современной философской науке проблеме человека как голографической парадигмы. На основе анализа различных точек зрения на данную проблему обосновывается единство человека и Вселенной и то, что наша Вселенная и наше мышление работают на одном и том же голографическом принципе. Выявляется, что зашифрованная информация реальности как виртуальная действительность является своеобразной разновидностью объективного мира и существует в потенции как возможность реализации в сознании, субъективной реальности. Декодированная информационная реальность виртуальной действительности существует в субъективном виртуальном мире и носит квантово-волновой характер.
В статье исследуются различные сходства, существующие между квантовым вакуумом и сознательными процессами. На основе анализа этих сходств анализируются возможности голографической парадигмы в объяснении процессов, происходящих в природе и сознательной жизни человека, обосновывается, что в сознании человека реализуются всеобщие квантовые закономерности, которые требуют учета всеохватывающих законов субстанции.
Ключевые слова: голография, человек, Вселенная, голокинезис, закон, мозг, информация, квантовый вакуум, сознание.
Проблема единства Вселенной, в которой предметы в их органической взаимосвязи и взаимодействии организуют единое целое, всегда волновала философскую мысль. Особенно важное место она занимает в пантеизме, монизме и у русских философов. Так, например, В. С. Соловьев утверждает, что истина всеединства «не может быть результатом субъективной мысли, она предполагает безусловную реальность... определяется не как истинно мыслимое только, но как истинно сущее» [1]. Другой русский философ А. Флоренский пишет: «Различными путями мысль приходит все к одному и тому же признанию: идеальное средство мира и человека, их взаимообусловленности, их пронизанности друг другом, их существенной связанности между собой» [2].
В связи с этим, как справедливо отмечает А. Турсунов, современные физические и философские идеи о всеединстве исследуются в связи с устремлением привлечь к обоснованию этих поисков представление о физическом вакууме как космическом фундаменте Вселенной [3].
Смена социально-экономического строя в нашей стране привела к отказу от методологической монополии марксизма в общественных и естественных науках, и сейчас идет поиск по определению контуров новой философской парадигмы человека. Обоснование новой парадигмы идет на фоне широкого использования достижений не только общественных, но и естественных наук, в особенности успехов современной квантовой физики. В настоящее время уже раскрыта специфика организации Веселенной, которая отражается в понятиях изотропности, самосогласованности и т. д., что свидетельствует о единстве мира. Это требует разработки новых идей, поиска новых способов мышления по проблеме человека, учитывающих реально существующее единство между человеком и Вселенной.
Представляется, что одним из современных проявлений теории единства человека и Вселенной является исследование человека как голографической парадигмы. Однако по вопросу рассмотрения человека как голографической модели существуют различные концепции.
Анализ человека с позиций голографической парадигмы первоначально проводился в нейрофизиологии как гипотеза, разъясняющая определенные механизмы деятельности мозга. Но вскоре такая трактовка человека вышла за ее границы и стала интерпретироваться как новейший неклассический образец, проявляющий новое цельное представление на мир и непривычный взгляд на характерные признаки человека.
Исследуя новый образец, нейрофизиолог К. Прибрам обосновал, что мозг использует в своей функции голографические воззрения обработки и сбережения информации. Ученый выдвинул гипотезу о том, что сенсорная информация, поступающая из периферии в мозг, перестраивается в гармонии с преобразованиями Фурье в пространственно-фазовое формирование и разделенным образом оберегается и регистрируется в коре головного мозга. К. Прибрам этот принцип именовал голографическим по аналогии с голограммами Фурье, по мнению которого, по любому элементу голограммы можно возобновить все начальное отображение [4]. Согласно концепции К. Прибрама возбужденные нервные клетки мозга формируют устойчивые интерференционные паттерны, распространенные по всему мозгу сообщения в организациях восприятия и памяти. Исследователь сформулировал базовые принципы голографической парадигмы [5].
Развивая идеи К. Прибрама, американский ученый Д. Бом восстановил идею замаскированных переменных, которую раньше предполагали необоснованной даже такие видные исследователи, как Фон Нейман и Гейзенберг. Это резко изменило основные принципы и сформулированные идеи науки. Д. Бом в своей концепции представляет содержание объективной реальности и сознания как беспрерывное и когерентное целое, вовлеченное в длительный процесс изменения - голодвижение. С позиции теории Д. Бома, мир - это сплошной поток, и стабильные структуры каждого предмета или явления понимаются как абстракции. При этом всякое событие или предмет, доступный изображению, возникают от еще неведомой и неопределенной общности. Согласно Д. Бому явления, которые мы воспринимаем непосредственно нашими чувствами и при помощи научных инструментов, т. е. мир, исследуемый механической наукой, представляет лишь отрывок реальности, развернутый или эксплицитный (явный) порядок. По мнению ученого, специфическая форма, причиной порождающей матрицы которой является более важная общность наличествования, - завернутый или имплицитный (скрытый) порядок, в нем это форма имеется и из него появляется.
Следует отметить, что в имплицитном порядке пространство и время не являются превалирующими моментами, детерминирующими взаимоотношения подчиненности или неподчиненности различных компонентов. В концепции Д. Бома многообразные элементы существования главным образом связаны с целостной системой, ибо они реализуют особые действия ради заключительной цели и не являются автономными частями.
Ученый утверждает, что жизнь нельзя понимать в терминах из неодушевленной материи или как производную от нее. Фактически между ними невозможно провести четкую и абсолютную границу. Неодушевленную природу следует рассматривать как относительно автономную подобщность, в которой жизнедеятельность «имплицирована», но значимо не прошена. При этом, по мнению Д. Бома, материя и сознание - это абстракции имплицитного порядка, их всеобщего основания, в силу чего они являются несводимыми друг к другу нераздельным целым. Аналогичным образом познание внешнего мира и концептуальные знания в частности - это отвлечения единого общего потока. Согласно Д. Бому указанные знания являются не познанием реальности, а интегральным компонентом голодвижения.
В связи с этим он отмечает, что мышление обладает двумя аспектами: с одной стороны, оно, функционируя само по себе, механично заимствует свою упорядоченность из памяти, а с другой - мышление может основываться на рациональности - свободной, автономной и необусловленной стихии, появляющейся в голодвижении. Согласно концепции Д. Бома осознание и восприятие, включая и концепции, представляют собой творческую деятельность, подобную художественному процессу, а не идеальное отражение объективной реальности. Он утверждает, что разумная бессвязность мира, присущая современней механической науке, обусловливает серьезные негативные последствия. В этих условиях одна из значимых ценностей голографии, согласно концепции Д. Бома, обнаруживается в том, что она способна содействовать непосредственной перцептивной интуиции в отношении единой и неделимой целостности, которая является сущностью современного мироздания. По его мнению, в настоящее время подобное мировоззрение разработано и развивается представителями квантовой механики и теории относительности.
Исходя из своей концепции о том, что мир является целостной и неделимой реальностью, Д. Бом считает отрывочными все те наличествующие концепции о мире, которые не учитывают сознание. По мнению Д. Бома, Вселенная динамична, она находится в непрестанном движении, которое он определяет как голокинезис. Согласно теории ученого голокинезис является основой двух порядков: имплицитного и эксплицитного [6]. Имплицитный порядок выступает как свернутый порядок, который уделяет особое внимание уровню реальности, на котором вещи являются не оторванными друг от друга сущностями, а работают как компоненты целостной системы, холистично. Вместе с тем аспекты имплицитного порядка могут превратиться в эксплицитные через конкретные научные гипотезы, инструменты и методы обсервации.
На основе вышеизложенного можно заключить, что Д. Бом исследует в качестве «первоначальной реальности» изменения свертывания и развертывания [7]. Это позволило ему обосновать, что вещи, сущности и формы проявляются только в данном движении и являются производными от этого изменения. При этом каждый отдельный предмет реальности в свернутом виде заключает в себе целое и в ходе постоянного развертывания вновь возвращается к целому. Вместе с тем любое изменение в одном из сторон голограммы обусловливает вереницу изменений во всех других аспектах. В силу этого мир - огромная голограмма, каждый пункт которой заключает информацию обо всем мире. Однако, по мнению Д. Бома, данная информация зашифрована в голографических интерференционных микроструктурах.
С нашей точки зрения, в концепции Д. Бома и его последователей, наряду с ценными идеями, имеется и ряд недостатков. Так, например, недостаточно обоснованным является утверждение о том, что восприятие, включая концепции, является не идеальным отражением объективной реальности. Д. Бом в своей теории стремится отыскать всеобщую базу для «непосредственного восприятия» и «научной абстракции» и в результате этого делает вывод о том, что «в основном оба эти процесса могут рассматриваться как предельные случаи единого всеобщего вида восприятия» [8].
По мнению ученого, результатом подобного восприятия является не осведомленность, а прямое недуальное понимание. Личность как бы становится средством для ноуменального интеллекта. Однако изображение данного процесса в теории Д. Бама и его сторонников представляет огромную трудность в модели голографических концепций сознания и Вселенной. Многие ученые видят наибольшую сложность в концепции Д. Бома в интерпретации того особого механизма, на основе которого человек уподобляется трансформатору, способному преобразовывать космическую энергию и расшифровывать закодированную в голографических микроструктурах информацию на наш уровень. Представляется, что данный вопрос в теории Д. Бома и его сторонников остается без ответа.
Однако достижения современной науки проливают свет на то, что зашифрованная информация в голографических микроструктурах мира как виртуальная действительность существует везде: и в природе, и в социуме, и в схемах практики и т. д. - как своеобразная разновидность объективной реальности, которая обладает особыми средствами и возможностями воздействия на наши органы чувств.
Но, как справедливо отмечает Д. И. Дубровский, подобная закодированная информация существует в потенции как возможность реализации в сознании, т. е. в субъективной реальности [9]. Данная закодированная информация, которая воздействует на органы чувств человека и передается в мозг, при вмешательстве энергии мозгового кода внешнего объекта на квантовый вакуум, декодируется в квантово-волновую действительность, т. е. в субъективную реальность [10]. При этом декодированная информационная реальность виртуальной действительности, существующая в субъективном виртуальном мире человека, всегда воплощена в мозговом коде, ибо расшифровка кода означает «только одно: перевод неизвестного в известный» [11].
Многие современные ученые считают, что мозг человека - это квантово-макроскопичес-кий орган, включающий в преобразованном виде космическое происхождение. Говоря о космическом генезисе мозга, А. М. Мостепаненко отмечает, что существует сходство между квантовыми основаниями Вселенной и психическими процессами [12].
Исходя из генетической целостности мозга с квантовым основанием Вселенной, можно говорить о том, что органические признаки мозга имеют квантовые предпосылки. При этом своеобразие психологических процессов «скрывает» их квантовый генезис и в то же время их диалектическое единство с квантовым происхождением самой Вселенной. В свете данных современной науки мозг является саморегулирующимся гетерогенным органом, в котором на нейронно-сете-вой ступени реализуются всеобщие квантовые закономерности.
В связи с этим следует отметить, что в «усовершенствованной онтологии Уайтхеда-Гейзен-берга» «физический мир... представляет собой выражение тенденций в мире нашего сознания» [13]. Поэтому многие ученые считают, что законы квантовой механики невозможно понять без апеллирования к явлению сознания. Вместе с тем современная наука проливает свет на то, что квантовый анализ материальных объектов и мозга и их развития имеет существенное значение как для конкретных наук, так и для философского понимания роли человека и его сознания в развитии нашей Вселенной. «Создание квантовой теории, - пишет Н. Бор, - есть нечто больше, чем открытие квантовых законов микромира: она должна привести к новому взгляду не только на физические или химические, но также на биологические и психические явления» [14]. По его мнению, квантовые законы позволяют лучше осознать мышление. При этом он утверждает, что при интерпретации сознания надо отказаться от причинной трактовки по эталону классической физики.
В этом плане сознательные и бессознательные процессы, происходящие в мозге человека, представляют собой процессы квантово-волновой природы, а не процессы классического содержания, которые реализуются в пространстве и времени системы связанных между собой нервных клеток квантового типа [15]. Поэтому сущность сознания не может быть разрешена на основе принципов механического детерминизма. Эта идея созвучна с суждением М. Арбиба о том, что функционирование психики может быть описано на языке «квантовой теории, когда она получит необходимое для этого развитие» [16].
Однако сейчас общепризнанным является идея о том, что чувственная информация, которая движется из периферии в мозг по эфферентным путям и имеет квантово-волновую природу, хранится в пространстве квантовых состояний. С этих позиций вполне допустимо сопоставлять память мозга с голографическим образом, обладающим квантово-волновой природой, по компоненту которого возрождается целое. В свете современной науки в информации памяти, которая рассредоточена по всему объему мозга, каждая часть содержит все целое.
Представляется, что память является особым средством долговременного хранения идеальных образов в макроскопических и знаковых формах их бытия. Вместе с тем мозг хранит в себе и квантовые закономерности изменения нашей Вселенной, воссоздавая их в своей структуре. При этом прерывистый характер идеальных образов, возможно, обусловлен квантовым взаимоотношением неопределенностей. Исходя из этого многие ученые считают невозможным объяснить сущностно-психическую функцию, опираясь лишь на анализ макроскопической организации мозга. Поэтому В. В. Чавчавадзе утверждает, что воссоздание и кодировка внешнего мира в психике «носит принципиально квантовый характер и подчиняется квантово-волновой информационной логике» [17].
Вместе с тем, с нашей точки зрения, квантово-волновой подход к деятельности мозга проливает свет на то, что сознание нельзя трактовать и как только квантовое состояние его материального субстрата. Это связано с тем, что сознание возникает и существует в системе детерминант, в которой наиболее важную детерминирующую роль играет зашифрованная информация в голографических структурах социума. Однако стоит отметить, что принцип единства человека и мира требуют при объяснении генезиса сознания, его взаимосвязи с мозгом и объективной реальностью, основываться не только на связи образа и отражаемого объекта, а также на социальных, биологических и т. д. детерминантах, но и на всеохватывающих законах субстанции, которые являются всеобщей основой совершающихся в Космосе процессов, в том числе и в сфере сознания.
Обосновывая указанные взаимосвязи на базе интегральных понятий, возникающих на основе современного синтеза психологии, физики, космологии, социологии, А. М. Мостепаненко отмечает, что факт появления мышления и сознания в мире «в определенную космологическую эпоху имеет вместе с тем космическое значение, уходящее своими корнями в фундаментальные свойства и структуру Вселенной» [18].
При этом, по его мнению, зарождение сознания обусловлено «не только с физико-энергетическими и информационными процессами обычного типа, но и с какими-то реальными феноменами очень общего характера, служащими основой для отображения и моделирования огромного многообразия явлений» [19].
Современная наука проливает свет на то, что указанным разносторонним типом действительности является квантовый вакуум, ибо именно он детерминирует как наличествование самих базовых взаимодействий материальных предметов, так и все разнообразие качественно многообразных феноменов.
Представляется, что в этом отношении для осмысления специфики сознания важное значение имеет исследование его генетической взаимосвязи с базовыми закономерностями квантового вакуума. По нашему мнению, это позволит понять разносторонние возможности мыслящего мозга, закономерно появившегося на основе квантового происхождения Вселенной и ее последующего развития.
Идея о том, что квантовая база Вселенной способна стать разносторонним способом деятельности процесса мышления как последствия его эволюции, требует рассмотрения тех неформальных сходств, которые наличествуют между признаками квантового вакуума и сознательными процессами. В этом отношении вакуум, аналогично психике, служит особым «потенциальным бытием». Подобно тому как «чистое сознание» прячет под видимой пустотой безграничный мир бессознательного и возможных отражательных актов, вакуум умещает совокупность виртуальных процессов и феноменов. Как справедливо отмечает А. М. Мостепаненко, вакуум «не имея никакой явной фактуальной информации, вместе с тем вмещает в себе потенциально бесконечную информацию о мире» [20].
Представляется, что другим сходством между вакуумом и сознательными процессами является наличествование связи субъективных образов с энергетическим процессом. При этом объем энергетических издержек на увеличение урегулированности образа в отношении объекта определяется конкретными обстоятельствами перцептогенеза. Наибольшие издержки энергии обусловливаются или высоким уровнем полноты воссоздания структуры внешнего предмета в идеальном образе, или немалой величиной работы по интегрированию многообразных образов. Всякая сознательная деятельность мозга требует соразмерных энергетических издержек. В связи с этим, как справедливо отмечает Л. М. Веккер, для интерпретации энергетических признаков закономерностей сложных видов сознания психологами разрабатывается гипотеза, согласно которой перестройка немалых массивов информации допускает не только расходование, но и производство энергии головным мозгом этих перестроек [21]. По мнению Л. М. Веккера, «большое полушарие не только потребляют, но и воспроизводят энергию, во всяком случае, часть ее, необходимую для рефлекторной аналитико-синтетической работы» [22]. Из вышесказанного следует, что одной из важных черт деятельности мозга является такая закономерность, как его способность к автономному энергетическому самоснабжению. Поэтому мозговая деятельность базируется не только на информационной, но и на энергетической автономности, которая препятствует силам вырождения.
Современная наука проливает свет на то, что данное качество мозга субъекта следует разъяснять, основываясь на мировоззрении о генетической целостности субъекта со всеобщими законами эволюции Мироздания и его квантового основания. Представляется, что превращение в собственную сущность индивидов универсальной возможности субстанционального отношения вакуума - это значит, помимо всего прочего, воспроизводить в структуре их интеллекта информационно-энергетические возможности одного из его полюсов, т. е. квантового вакуума. Данная закономерность определяет квантовый способ наличествования всех сознательных процессов и образов. Из этого факта вытекает, что мозг индивида применяет энергетические признаки вакуума в качестве способа реализации и самого хода мышления.
По нашему мнению, психические образы извлекают энергию для своего существования в виде квантовых флуктуации вакуума, производя тем самым небольшие изменения. Все это требует связывать деятельность мозга с осуществлением возможностей вакуума, причем не только энергетических, но и информационных. Отсюда следует вывод: мыслить - следовательно, реали-зовывать интеграцию указанных возможностей с собственным содержанием человека. В таком случае мышление как процесс трансформации информационно-энергетических возможностей вакуума в структуру интеллекта преобразует квантовое состояние самого вакуума. Поскольку индивид мыслит, используя квантовые возможности вакуума, постольку он с неизбежностью оказывает на него влияние. При этом стоит отметить, что квантовые функции мышления наличествуют самостоятельно от того, осознает их наличие индивид или нет.
На основе вышеизложенного можно заключить, что трансформируя информационно-энергические возможности вакуума в способы деятельности мозга, индивид преобразует квантовые состояния самого вакуума. В результате этого в ходе мышления осуществляется преобразование квантовых возможностей вакуума, в отрыве от закономерной связи с которыми оно нереализуемо, ибо интеллект мыслит, лишь осуществляя их. Следовательно, мыслить значит наличествовать в генетической целостности с возможностями того квантового основания, из которого возникает все конкретно-телесное.
На наш взгляд, анализ человека с позиции голографической парадигмы имеет важное значение не только для гармонизации взаимоотношений человека и мира, а также для философского понимания роли человека и его сознания в развитии нашей Вселенной, но и для разработки голографических методик с целью практического применения. В этом отношении в настоящее время разработаны и уже успешно применяются такие варианты голографических методик, как электронная голография, рентгеновская голография и т. д. Голография сейчас также широко используется в технике, в физике, для создания объемного телевидения, кино и т. д.
Таким образом, можно сделать вывод, что анализ человека в свете голографической парадигмы переводит мышление человека не только на новый уровень и позволяет под новым углом зрения взглянуть на единство человека и мира, но имеет важное практическое значение для развития общества.
Примечания
1.Соловьев В. С. Соч. М.: Мысль, 1988. Т. 1. С. 268.
2.Флоренский П. Микрокосм и макрокосм // Богословские труды. Сборник 24. М., 1983. С. 230-241.
3.См.: Турсунов А. Мирозданья тугие узлы: новейшая космология в философской перспективе // Вопросы философии. 1988. № 2. С. 69-84.
4.См.: Pribram K. Behaviorism. Phenomenology and Holism in psychology Metaphors of consioususs. 1981. № 3. С. 141-151.
5.См.: Прибрам К. Языки мозга. М.: Прогресс, 1975. С. 239.
6.Bohm D. WelwoodJ. Issues in physics psychology and metaphysics: a couversstion // J. of Transpez 80 nal Psychology, 1980. C. 28.
7.См.: Бом Д. Развертывающееся значение. Три дня диалогов с Дэвидом Бомом. Дэвид Бом / пер. с англ. М. Немцова. URL: http: / /www.samomudr.ru/d/Bom%20D_Razvertyva -jusheesja%20znachenie.pdf
8.Бом Д. Специальная теория относительности / пер. с англ. Н. В. Мицкевича; под ред. А. З. Петрова. М.: Мир, 1967. С. 283.
9.Дубровский Д. И. Проблема идеального. Субъективная реальность. М., 2002. С. 244-245.
10.См.: Ланцев И. А. Предпосылки создания ноосферно-ориентированной вакуумной научной картины мира // Философия и космология. 2012. Вып. № 1 (10). С. 92-110.
11.Дубровский Д. И. Информация, сознание, мозг. М., 1980. С. 235.
12.См.: Мостепаненко А. М. Проблема существования в физике и космологии. Л., 1987. С. 4.
13.Stapp H. P. S. - Matrix interpretation of Quantum Theory // Physical RevD. (Maschis). 1971. C. 375.
14.Бор Н. Избранные научные труды: в 2 т. М.: Наука, 1971. Т. 2. С. 284.
15.Чавчавадзе В. В. К квантово-волновой теории когерентной модели мозга. Структура когерентного мозга // Биология. Киев, 1979. Вып. 7. С. 140.
16.Арбиб М. Метафизический мозг. М., 1976. С. 259-267.
17.Чавчавадзе В. В. К квантово-волновой теории когерентной модели мозга. Структура когерентного мозга... С. 103.
18.Мостепаненко A. M. Указ. соч. С. 139.
19.Там же. С. 139.
20.Там же. С.143.
21.Веккер Л. М. Психические процессы. Т. 2. Л., 1976. С. 337-338.
22.Там же. С. 274.
Источник: КиберЛенинка: https://cyberleninka.ru/article/n/sotsialno-filosofskiy-analiz-cheloveka-s-pozitsii-golograficheskoy-modeli

Марков В.Н. Основы современной квантово-релятивистской физики как инновационный проект развития физического образования

2017-07-09

В. Н. Марков
ОСНОВЫ СОВРЕМЕННОЙ КВАНТОВО-РЕЛЯТИВИСТСКОЙ ФИЗИКИ И КОСМОЛОГИИ КАК ИННОВАЦИОННЫЙ ПРОЕКТ РАЗВИТИЯ ШКОЛЬНОГО ФИЗИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ
Представлена методическая концепция и ее реализация в инновационном образовательном проекте углубленного изучения основ современной квантово-релятивистской физики и космологии в средней школе. Исследование направлено на развитие физического образования в контексте современной образовательной парадигмы.
Ключевые слова: фундаментализация, гуманизация образования, квантово-релятивист-ская физика, физический вакуум, космология, эволюционно-синергетическая парадигма.
В развитии человеческого общества происходят не только научные революции, кардинально меняющие понимание основных положений, составляющих фундамент науки, но и периоды достаточно глубоких радикальных реформ в образовании, когда на смену одной
образовательной парадигме приходит другая, отвечающая новому историческому этапу развития общества и науки. Сегодня на образовательном пространстве утверждается гуманистическая парадигма, направленная на развитие личности. Она вбирает в себя традиционную «знаниевую» модель образования, но при этом изменяет акценты и ориентиры образования, отдавая приоритет формированию интеллектуальной и общей культуры личности, ее компетентности и творческих начал. В качестве базовых принципов современной парадигмы выступают фундаментальность, целостность и гуманизация образования.
Новая модель образования требует обновления и его содержания. В данной статье речь пойдет о разработке и реализации в рамках этой образовательной модели методической концепции изучения основ квантово-релятивистской физики и космологии в средней общеобразовательной школе. Представленный в ней научно-методический подход ориентирован на углубленный уровень изучения физики. Он стал основой реализуемого нами инновационного образовательного проекта. В настоящее время создание школ и классов с углубленным изучением основ фундаментальных наук является стратегически важной задачей, решение которой связано с воспитанием и развитием будущей интеллектуальной элиты — ученых и инженеров, творчески мыслящих людей, способных обеспечить научно-технический прогресс страны.
Необходимость решения данной проблемы сегодня ощущается особенно остро. Неуклонно падает престиж школьного физического образования, которое оказалось мало связанным с жизнью современного общества. Содержание существующего курса физики принципиально не изменилось со времен реформы школьного образования начала 70-х годов прошлого века. Оно по-прежнему направлено на формирование политехнического образования, основывается на классических представлениях и, в лучшем случае, соответствует научным представлениям начала ХХ века.
Дело даже не в том, что изучаемых вопросов современной физики в школьном курсе действительно мало. Главное, — они не создают понимания того, что с появлением кван-тово-релятивистской физики произошла революция в физике, которая кардинально изменила представления об устройстве мира. Кроме того, отсутствие общих концептуальных и мировоззренческих идей (образно говоря, «сюжетных линий») делает курс разобщенным, не связанным в единое целое. Поэтому неудивительно, что, даже зная отдельные физические законы, ученик оказывается не в состоянии ответить на главный вопрос: что составляет основу современной научной картины мира. А ведь это можно считать сердцевиной физического образования.
В связи с этим уместно вспомнить слова американского физика И. Раби, лауреата Нобелевской премии, сказанные им почти пятьдесят лет назад: «Я уверен, что мы недостаточно последовательны, преподнося науку подрастающему поколению, в основном, в плане ее практической полезности. Мы даем очень мало из того важного для нашей жизни, что лежит за пределами практического приложения науки... Сейчас значение науки совсем другое... Физика сейчас находится в ядре гуманистического воспитания. Мое предложение состоит в том, что физика должна преподаваться на всех уровнях гуманистическим путем. Под этим я подразумеваю исторический, философский и социальный аспекты науки» (From the address of I. I. Rabi at AAAS meeting of Educational Policies Commission, 27 December 1966, Washington, D. C.). С этой позицией трудно не согласиться. Однако гуманистические аспекты науки должны основываться, прежде всего, на понимании сущностных основ изучаемого материала. Только в этом случае обучение может быть педагогически эффективным.
В методических исследованиях неоднократно предпринимались попытки модернизировать изучение современной физики в школе, но они не увенчались успехом. Главная причина этого кроется в том, что ее стараются изучать в виде теоретической схемы, то есть как специальную теорию относительности и квантовую механику, а не как физику, имеющую онтологическую основу. Такой путь изучения физики в школе неизбежно ведет к формальному знанию. Учащиеся просто не в состоянии постичь всей глубины теоретической конструкции, поскольку они не готовы к этому ни в теоретическом, ни в математическом планах. Решение задач физического образования, в том числе философского понимания основных научных положений и мировоззренческих универсалий, должно быть связано с постижением физической онтологии. Учебное познание должно строиться не на «голой» феноменологии или освоении теоретических схем, а на основе изучения реальных физических явлений и процессов.
Исходя из вышеуказанных позиций, выделим ряд факторов, которые, с точки зрения целей и принципов современного образования, должны определять методическую концепцию изучения квантово-релятивистской физики и космологии в школе, это:
■историко-культурологический, направленный на формирование понимания единства естественнонаучной и гуманитарной культуры;
■философско-методологический, способствующий философскому осмыслению изучаемого материала и постижению методов научного познания;
■онтологический, раскрывающий сущностные основы квантово-релятивистской физики и космологии и тем самым ведущий к формированию представлений о современной научной картине мира;
■системный, обеспечивающий целостность естественнонаучного образования на основе формирования современной естественнонаучной эволюционно-синергетической парадигмы;
■когнитивный, учитывающий познавательные возможности учащихся.
С учетом всех этих факторов обучение будет направлено на интеллектуальное развитие личности, будет способствовать формированию ее научного мировоззрения, философской и познавательной культуры. В этом отношении фундаментальные основы квантово-релятивистской физики являются стратегическим ресурсом развития физического образования.
Остановимся на некоторых из них более подробно. Сегодня становится ясно, что для сущностного понимания фундаментальных основ релятивистской и квантовой физики недостаточно изучать только их феноменологические основы, которые были открыты еще в начале прошлого века и завершились созданием теории относительности и квантовой механики. Под феноменологические принципы релятивистской и квантовой физики необходимо подвести онтологическое основание. Таковым является факт существования в реальности особой формы материи — физического вакуума, из которого на фундаментальном уровне и по определенным законам могут рождаться другие виды материи — вещество и поле. Это открытие стало историческим итогом развития науки последней третьи ХХ века и дает основание полагать, что физика нового столетия будет физикой вакуума.
Физический вакуум является базовой формой материи по отношению к веществу и полю. Если механику можно считать физикой вещества, описывающей механическую форму движения материальных тел, а электродинамику — физикой электромагнитного поля и соответственно полевой формы движения, то, с точки зрения современного понимания, квантово-релятивистская физика представляет собой физику вакуума и всего, что с ним связано. Вакуум оказался вовсе не демокритовой абсолютной пустотой, как полагал И. Ньютон, и не вещественным светоносным эфиром, как считали физики в конце XIX века. Это особая мировая физическая среда, которая предопределяет характер движения и динамику малых материальных объектов, генетически с нею связанных. Поэтому релятивистская и квантовая физика по сути являются проявлениями свойств физического вакуума.
Наличие геометрических и кинематических симметрий физического вакуума на макроскопическом уровне приводит к основным законам и принципам релятивистской физики. На микроскопическом уровне вакуум проявляет квантовую структуру. Его флуктуации рассматриваются как виртуальные частицы, которые на очень короткое время заимствуют энергию квантового поля, а затем возвращают ее обратно. Динамический хаос виртуальных образований порождает специфическую — квантовую форму движения реальных микрообъектов в этой среде, что и составляет фундаментальную основу квантовой физики.
Впервые квантовая форма движения на макроскопическом уровне наблюдения проявилась в корпускулярно-волновом дуализме и привела к вероятностно-статистическому описанию поведения микрообъектов. Другой стороной ее существования, как выяснилось, является образование устойчивых дискретных состояний квантовых структур в различных пространственно-энергетических масштабах, что приводит к иерархической структурной лестнице мироздания.
Таким образом, использование концепции физического вакуума позволяет раскрыть онтологию релятивистской и квантовой физики, а также показать их глубокую взаимосвязь и обусловленность, что особенно проявляется в физике высоких энергий, когда начинают происходить процессы множественного рождения элементарных частиц из физического вакуума.
Естественным и логичным развитием этой темы становится изучение вопросов современной космологии, ее стандартной и инфляционной моделей. Это позволяет дать научно обоснованное представление об эволюционном развитии Вселенной — ее рождение из нестабильного возбужденного состояния вакуума и последующего космогенеза, сопровождавшегося взаимообусловленным действием микро- и макроэволюционных процессов, которые привели к появлению новых структур и форм материи. Тем самым можно выделить и содержательно развить (наряду с теориями геологической и биологической эволюции) определяющую научную идею или парадигму современного естествознания, основным принципом которой является универсальный эволюционизм и всеобщая синергия. Несомненно, что достичь глубокого восприятия и понимания этой идеи можно только через постижение фундаментальных основ квантово-релятивистской физики и построенной на ней современной космологии.
Такова в общих чертах физическая сторона развиваемой нами методической концепции. Ее основная цель — концептуально и онтологически объединить изучение квантовой и релятивистской физики и космологии в единую целостную систему, что создает, во-первых, более глубокое понимание уже использующихся в курсе физики фундаментальных понятий и принципов; во-вторых, приводит к осознанию новой — квантово-релятивистской — физической картине мира и эволюционно-синергетической парадигме, лежащей в основании всего современного естествознания. Не останавливаясь здесь подробно на других аспектах данной концепции (см., например, работы [1; 2]), сформулируем ее основные положения:
■основы квантовой и релятивистской физики должны изучаться в рамках единой квантово-релятивистской физической концепции, онтологическим основанием которой являются структурно-симметрийные свойства физического вакуума, определяющие проявление в физической реальности релятивистских и квантовых факторов;
■квантово-релятивистская физика (с позиций системно-структурного подхода) должна представляться как единая целостная содержательная система, структурно опирающаяся на ряд фундаментальных физических принципов, определяющих современное физическое понимание мира;
■формирование принципов квантово-релятивистской физики должно осуществляться путем теоретического обобщения эмпирических фактов и их последующего развертывания в обширной предметной области — от физики атомов до элементарных частиц и космологии (что составляет содержательную основу развивающего обучения);
■интеграция в структуру изучения квантово-релятивистской физики вопросов кос-могенеза создает возможности для реализации синтеза и целостности естественнонаучного образования на основе включения в его содержание принципа универсального эволюционизма и всеобщей синергии;
■содержание квантово-релятивистской физики должно представляться в контексте историко-культурологического развития фундаментальных мировоззренческих и физических идей как важнейшая часть культуры современной эпохи, обеспечивающая формирование базовых структур человеческого сознания, определяющих научное мировоззрение человека;
■изучение квантово-релятивистской физики должно быть согласовано и адаптировано к развитию когнитивных структур мышления путем деятельностного освоения физической методологии и современного стиля научного мышления;
■математический аппарат в изложении квантово-релятивистской физики должен использоваться по принципу разумной достаточности, ограничивающему стремление достичь излишней строгости рассуждений путем построения сложных математических вычислений.
Попытка реализовать эти методические положения нами была предпринята в новом учебном пособии «Основы современной физики и космологии», предназначенном для учащихся, углубленно изучающих физику и математику в общеобразовательных учреждениях [4]. Его содержание представлено в виде лекций. По нашему замыслу, этим достигается цельность восприятия отдельной темы или проблемы, в то же время позволяя учителю самостоятельно осуществлять планирование учебного материала по урокам. Первые результаты оказались вполне удовлетворительными, а главное, они показали неподдельный интерес учащихся к обсуждаемой проблематике.
Ниже приводится структура (рис. 1) и содержание реализованной в учебном пособии программы. Рассчитана она на 50 часов и состоит из трех модулей. Модульный принцип построения программы позволил более четко выразить ее составные части и содержащиеся в них ключевые идеи, подлежащие изучению, сгруппировать содержание программы в несколько относительно самостоятельных блоков.
Рис. 1. Структура учебной программы углубленного изучения основ квантово-релятивистской физики и космологии с опорой на онтологическую концепцию физического вакуума
Программа
изучения основ квантово-релятивистской физики и космологии
(углубленный уровень)
Модуль 1. Историческое развитие мировоззренческих идей. Научная картина мира как отражение культуры исторической эпохи. Идеи единства, первоосновы и саморазвития мира в древнегреческой натуральной философии. Натурфилософские концепции атомизма и континуальности, их развитие в классической физике. Экспериментальные и теоретико-математические основы механики Ньютона. Абсолютное пространство и время. Принцип дальнодействия. Механический детерминизм. Концепция мирового светоносного эфира. Принцип близкодействия. Электромагнитная теория Максвелла.
Физический вакуум как форма материи и онтологическое основание квантово-релятивистской физики и космологии. Структура современной физики. Принцип соответствия. Исторический путь к современной научной картине мира.
Модуль 2. Основы релятивистской физики. Историческое становление релятивистской физики. Понятие физической симметрии. Фундаментальные (геометрические и кинематические) симметрии вакуума. Связь симметрий с законами сохранения. Релятивистский принцип относительности. Релятивистская постоянная. Релятивистский закон преобразования скоростей. Основные соотношения релятивистской динамики и их экспериментальные основания. Принцип эквивалентности энергии и массы.
Исторические основы квантовой физики. Гипотеза Планка и Эйнштейна о дискретности электромагнитного излучения. Проблема теплового изучения тел. Квантовая постоянная. Фотоэффект. Эффект Комптона. Гипотеза де Бройля о волновых свойствах вещества. Интерференция и дифракция микрочастиц. Принцип корпускулярно-волнового дуализма.
Квантово-физическая форма движения. Фундаментальные принципы квантовой физики. Модельные эксперименты с электронами на двух щелях. Квантово-физическая форма движения микрообъектов. Вероятностный детерминизм. Волновая функция. Принцип суперпозиции квантовых альтернатив. Принцип и соотношения неопределенностей.
Квантовая структура физического вакуума. Виртуальные частицы. Эффект Казимира. Взаимодействия реальных и виртуальных частиц. Фейнмановские диаграммы. Сущность корпускулярно-волнового дуализма.
Физические основы квантовых структур. Квантовая модель атома. Рождение атомной квантовой механики. Проблема устойчивости атома в классической физике. Постулаты Бора.
Квантовая модель отражающего осциллятора. Нерелятивистская квантовая модель атома водорода. Квантование энергии и орбитального момента количества движения. Квантовые числа. Электронные конфигурации атома. Энергетический спектр и спектральные закономерности атома водорода. Спин электрона. Релятивистская квантовая модель атома водорода. Лэмбовский сдвиг. Оболочечная модель многоэлектронных атомов.
Принцип запрета Паули. Спектральный принцип квантовой физики.
Действие и проявление квантовых и релятивистских принципов в ядерной физике. Методологические и феноменологические основы ядерной физики. Метод рассеяния. Ядерные силы. Сильное взаимодействие нуклонов. Энергия связи ядер. Дефект масс как проявление действия закона эквивалентности энергии и массы. Радиоактивность. Проявление слабого и электромагнитного взаимодействий.
Спектральный принцип и принцип Паули в ядерной физике. Ядерные спектры. Изотопическая симметрия. Оболочечная модель ядра.
Ядерные реакции. Источники энергии звезд.
Субъядерная физика и физический вакуум. Особенности субъядерного мира. Систематизация элементарных частиц.
Гипотеза о кварковой структуре адронов. Проявление спектрального принципа в субъядерной физике. Внутренние симметрии элементарных частиц. Стандартная модель физики элементарных частиц. Фундаментальные частицы вещества. Квантово-полевой механизм фундаментальных взаимодействий.
Физический вакуум и взаимопревращения элементарных частиц.
Модуль 3. Основы современной космологии и космомикрофизики. Историческое развитие представлений о возникновении и строении Вселенной. Методология и экспериментальные средства исследования Вселенной.
Теоретические и эмпирические основы релятивистской космологии. Пространство и время в теории относительности. Наблюдаемые следствия общей теории относительности. Релятивистская модель нестационарной Вселенной. Модель Фридмана. Космологический эффект красного смещения. Закон Хаббла. Космологическое ускорение Вселенной.
Модель горячей Вселенной. Большой взрыв. Гравитационный вакуум и инфляционная модель. Сценарий эволюционного развития Вселенной. Реликтовое излучение.
Эволюция галактик и звезд. Наша галактика и место в ней солнечной системы.
Принцип универсального эволюционизма и всеобщей синергии в научной картине мира. От неклассической к постнеклассической картине мира. Иерархическая структурная лестница мироздания. Принцип универсального эволюционизма. Принцип всеобщей синергии и самоорганизации мира. Фундаментальные проблемы современного естествознания.
Важным элементом этой программы является историко-культурологический модуль. Фактически он выполняет роль своеобразного введения в изучение основ современной физики. Его цель состоит в том, чтобы задать определенный мировоззренческий и концептуальный вектор всему последующему изучению материала, обозначить в нем главную проблему научного познания — постижение мироустройства, его структуры.
Стремясь постичь тайны мироздания, человек прошел длинный путь осмысления объективной реальности — от представлений о сотворении мира Богом до понимания природы естественного происхождения и саморазвития Вселенной. Началом этого познавательного пути явились умозрительные мировоззренческие идеи древнегреческой натуральной философии, которые затем были развиты экспериментальным естествознанием и математикой и привели, в конечном счете, к установлению фундаментальных законов природы. Этот исторический путь познания истины составляет основу введения, в котором нами подчеркнуто выделены:
■три основных этапа научного познания мира (античная натуральная философия; классическое естествознание, начало которому положила ньютоновская механика; современная квантово-релятивистская физика, составляющая основу современных космологических представлений и эволюционно-синергетического видения мира);
■основные методы научного познания и путь их исторического развития — от натурфилософского умозрительного восприятия мира к экспериментальной методологии и математическому моделированию, составляющих основу теоретического осмысления реальности;
■фундаментальные идеи и понятия (категории), определяющие устройство мироздания, истоки их появления, последующего исторического развития и современного понимания.
Центральное положение в этом модуле занимает идея о единстве, первооснове и саморазвитии материального мира, сформулированная первыми древнегреческими натурфилософами. Она становится его доминантой, поскольку весь последующий путь развития естествознания можно рассматривать как конкретизацию и эволюцию этой фундаментальной идеи об устройстве Мира. Со временем она оформляется в виде определенных философских учений, физических концепций и теорий, которые уже оперируют такими универсалиями, как материя, движение, пространство, время. Исторический путь развития этой мировоззренческой идеи схематически представлен на рисунке 2.
Таким образом, содержание данного модуля решает следующие важные задачи:
■создает необходимую предпосылку для введения представлений о физическом вакууме как исходной онтологической первооснове материи, связывающей мир в единую целостную систему;
■объединяет изучение классической и квантово-релятивистской физики вокруг фундаментальной натурфилософской идеи об устройстве мира;
■формирует понимание принципиального различия классического и неклассического (квантово-релятивистского и эволюционного) взгляда на мир.
В этой статье мы затронули только главную, стержневую часть методических идей, составляющих основу принципиального нового методического подхода к изучению современной квантово-релятивистской физики и космологии (более подробно он представлен в работе [3]). Следует заметить, что, не являясь жесткой методической схемой, строго регламентирующей порядок действий в изложении содержания, он, тем не менее, задает концептуальный каркас всего курса физики, наделяя его при этом некоторыми степенями свободы и устанавливая общую направленность методических действий для дальнейших поисков и исследований в этой области. В конечном счете, такой подход может привести к изменению всей структурной архитектоники физического образования.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1.Марков В. Н. Образовательная стратегия познания современной физики // Известия РГПУ им. А. И. Герцена: Научный журнал. 2010. № 135. С. 143-154.
2.Марков В. Н. Проблема разработки фундаментально-содержательного ядра квантово-релятивистской физики на продвинутом уровне изучения в профильной школе // Известия РГПУ им. А. И. Герцена: Научный журнал. 2013. № 154. С. 155-164.
3.Марков В. Н, Пухов Н. М. Физическая картина мира: От натуральной философии к современной физике: Монография. СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2011. 222 с.
4.Марков В. Н. Основы современной физики и космологии: Учебное пособие для общеобразовательных учреждений с углубленным изучением физики. СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2014. 182 с.
REFERENCES
1.Markov V. N. Obrazovatel'naja strategija poznanija sovremennoj fiziki // Izvestija RGPU im. A. I. Gertsena: Nauchnyj zhurnal. 2010. № 135. S. 143-154.
2.Markov V. N. Problema razrabotki fundamental'no-soderzhatel'nogo jadra kvantovo-reljativistskoj fiziki na prodvinutom urovne izuchenija v profil'noj shkole // Izvestija RGPU im. A. I. Gertsena: Nauchnyj zhurnal. 2013. № 154. S. 155-164.
3.Markov V. N., Puhov N. M. Fizicheskaja kartina mira: Ot natural'noj filosofii k sovremennoj fizike: Monografja. SPb.: Izd-vo RGPU im. A. I. Gertsena, 2011. 222 s.
4.Markov V. N. Osnovy sovremennoj fiziki i kosmologii: Uchebnoe posobie dlja obshcheobrazova-tel'nyh uchrezhdenij s uglublennym izucheniem fiziki. SPb.: Izd-vo RGPU im. A. I. Gertsena, 2014. 182 s.
Источник: КиберЛенинка: https://cyberleninka.ru/article/n/osnovy-sovremennoy-kvantovo-relyativistskoy-fiziki-i-kosmologii-kak-innovatsionnyy-proekt-razvitiya-shkolnogo-fizicheskogo

Довченко О.Н. Лончакова Л.А. Многомерный дизайн как способ познания и гармонизации действительности

2017-07-08

Многомерный дизайн как способ познания и гармонизации действительности
О. Н. ДОВЧЕНКО /кандидат технических наук, сотрудник консультативного центра «Альяна»/
Л. А. ЛОНЧАКОВА /сотрудник консультативного центра «Альяна»/
Аннотация
Исследованы особенности технократического пути развития человечества. Выявлены особенности оценки человечеством глобальных энерго-информационных субстанций. Раскрыт процесс многопланового исследования человека и окружающей реальности с целью их взаимной эволюции на основе многомерного дизайна. Рассмотрен историко-географический аспект появления языков. Сформулированы основные задачи общей теории композиции.
Жизнь предлагает к решению множество задач, из которых, наверное, наиболее актуальными являются те, что помогают адаптации к действительности. Но в последнее время все больше приходится говорить не об адаптации, а о реорганизации, поскольку два взаимно поглощающих процесса — потребление мира человеком и человека миром — зашли слишком далеко. Причина, на первый взгляд, одна — крайне разрушительная деятельность человека на планете. Но является ли этот процесс односторонним и надо ли спасать только планету — об этом задумываются немногие.
Выбор человечеством технократического пути развития свидетельствует прежде всего о том, что большую часть своих способностей и возможностей мы передаем машинам 1. Так ли безобидно это перераспределение, когда, как показывают исследования 2, мозг среднего человека задействован всего на 3%. Оставшиеся 97% находятся в состоянии, близком к хаосу (ни сна, ни бодрствования, ни порядка). Очевидно, что перспективы неутешительны и разрушается не только планета, но и человек. И этот выбор сделал он сам.
Каков же выход?
Начавшееся тысячелетие представляет собой некий переходный момент — от кризиса цивилизации к его грамотному преодолению 3. Или непреодолению. В связи с этим особо актуальным становится решение задач образовательно-воспитательного характера, причем как в рамках традиционного обучения, так и за его границами.
Для решения задач подобного типа наука все более расширяет область своих интересов. Об этом говорит и создание интегрированных дисциплин (концепции современного естествознания, человековедение, культурология, синергетика, полиси-стемный анализ и синтез и др.). Происходит дальнейшее, более углубленное (дифференцированное), познание мира. В широкое пользование вводятся нетрадиционные подходы, относящиеся к так называемому пространственному, или объемному, видению. По сравнению с ним классическое восприятие, осуществляющее исследовательские срезы односторонними способами, является плоским. Плоское видение — это отсечение одного знания в угоду другому, субъективный выбор законов, по которым развивается действительность, соотнесенный с неким текущим социальным заказом; это распространение ограниченного взгляда на весь окружающий мир, который якобы вертится вокруг одной, пусть даже гениальной, личности. При этом природа продолжает движение в своем направлении, а человек — в своем, не умея услышать то, что «кричит» ему среда, которую мы называем внешней.
Увы, это не аллегория. Внешняя среда не умирает молча. Она и вообще не собирается умирать. У нее достаточно возможностей избавиться от варварства или инфекции в виде человечества. Но она еще ищет способы контакта с нами для адекватного общения. Желая быть понятой. Чтобы вовлечь человека в равноправное сотрудничество, в грамотный и корректный энерго-информационный обмен.
К новым дисциплинам, которые пытаются донести знание, являющееся достоянием не отдельной группы избранных, а всего человечества, в наиболее концентрированном и в то же время наиболее полном объеме, можно отнести ритм-ритмику-ритмологию (Е. Д. Марченко, г. Миасс), биолектику (О. Н. Довченко, А. Н. Дмитраков, г. Иркутск), многомерный дизайн (О. Н. Довченко, Л. А. Лончакова, г. Иркутск) и др., делающие акцент на гармонизации и эволюционном развитии человека и мира.
Опыт существования всей современной цивилизации показывает, что человечество в разные периоды времени и в разных пространственных средах достаточно неравнозначно оценивало глобальные энер-го-информационные субстанции. Одни из них оно осваивало лучше (пространство, энергия), другие — существенно хуже (знание, информация), а третьи так и остались почти не познанными (время, память)4. Причиной перекоса познания является факт существенной асимметрии свойств указанных субстанций, каждая из которых требует особого подхода при исследовании5.
Наша Вселенная, как и любая другая, обладает собственным набором законов развития и действующих констант. Геосистема существует и как часть гелиосистемы, принадлежащей к конкретной галактике (относительно открыта), и как достаточно независимая ее часть, обладающая уникальными законами энерго- и инфор-мообмена, которые можно поделить на два типа (относительно закрыта). Первый тип законов составляет свод так называемых космических законов, существующих для нас в виде абсолютных истин или некой данности (например, изначальный, исходный тип информообмена, энергообмена). Второй тип относится к земному проявлению расслоения материи6. Это законы преломления-отражения, проявляющиеся в виде конкретных условий существования планеты. И образно, и строго научно эти законы можно назвать законами радуги 7 («...и положил Бог в договор между собой и человеком Радугу»). Законы радуги касаются не только видимого спектра явлений, как мы привыкли думать по-обывательски. Они действуют и во всем невидимом огромном диапазоне излучений, расслаивая, преломляя и искажая материю разной степени плотности. Для многих непривычно, но наукой уже доказано, что любой предмет и даже символ могут излучать, а значит, оказывать воздействие. Кроме того, воздействия различаются по силе, иерархически расслаиваясь, и вершина (наибольшая сила) приходится на более тонкую материю8. В соответствии с этим и производится управление нашим миром, в котором классическая механика (физическое воздействие) занимает самую нижнюю ступень 9. Существенно выше находится информационное воздействие10. Но есть ли что-то еще, что стоит над ним? Оказывается, есть. И об этом рассказывают дисциплины, объединенные нами под общим названием «многомерный дизайн».
Итак, суть предмета, которому дано название «многомерный дизайн», — многоплановое исследование человека и окружающей реальности с целью их взаимной эволюции. Создание этого предмета преследует цель перемещения дизайна из области оформительской в многомерную исследовательскую. Если классический дизайн представляет собой художественное конструирование, то многомерный дизайн занимается моделированием процессов с учетом всего накопленного человечеством знания. Сюда входит не только научная база (экзотерика), но и относительно закрытое знание (религии, эзотерика). Таким образом, конструирование в многомерном дизайне касается и среды, и человека, внешней и внутренней субстанций и, конечно, этики взаимодействия указанных составляющих.
Большое внимание многомерный дизайн уделяет выбору языка общения. Очевидно, что языки строгой науки (например, язык математики) неприемлемы для энер-го-информационного обмена большинства. И не только потому, что язык высшей математики сложен и непосилен для среднего человеческого интеллекта. Но и потому, что он ограничен в проявлении (почти не касается чувственного, образного обмена). Язык искусства способен «достучаться» до большинства и весьма образен (чувственен). Но он, как правило, избыточен и расплывчат (неточен, некорректен), что во многих случаях приводит к слишком медленному обмену. Тем не менее, именно он на данном этапе может слить воедино многие области знания, обладая замечательной особенностью. Разделяясь изначально на две субстанции — линию и цвет, он постепенно проникает в точное знание (линия), восходя к высшим символьным абстракциям (математическим, естественнонаучным), или, наоборот, остается на уровне образного воспроизведения (цвет), расплываясь в пятно и охватывая соответствующий спектр явлений.
Внимание к выбору конкретного языка общения переводит в сферу профессионального интереса многомерного дизайна сами принципы формирования языков, в том числе и праязыка (праалфавита). Интересен историко-географический аспект появления языков, и в особенности русского (древнеславянского) языка с его вполне конкретным местом на эволюционной лестнице человеческого разума. В соответствии с исследованиями ряда авторов, русский алфавит содержит исходные характеристики мироздания, ритмы развертки— свертки реальности, их графические (логические) структуры, формы и спектральные раскладки. Корневые основы русского языка составляют символьно-цветовую систему управленческого класса достаточно высокого уровня11. Поэтому в многомерном дизайне отслеживается выбор не только основного языка, наиболее полно отражающего взаимодействия разных процессов, но и дополнительных связей (дополнительных языков), правильный подбор которых облегчает переходы между платформами общения.
Корректно подобранные языки (алфавиты) играют роль квалифицированных переводчиков для участвующих в обмене сторон. Поэтому очень важно проведение предварительных исследований с целью устранения противоречивых требований к языку-переводчику относительно гибкости, точности и широты охвата. Так многомерный дизайн приобретает современный мобильный язык общения. Речь при этом идет не об эклектичном совмещении в одном полотне, скажем, художественных образов и математических формул или разных частей традиционно несовместимого, чем изобилует и даже кокетничает современное искусство. Это, скорее, степень взаимного проникновения формы и существа явлений в поисках новых эволюционных ниш. В результате гуманитарный язык и язык искусства выстраиваются в многомерном дизайне в базовые знаково-символьные структуры (алфавиты) и понятийные объемы (тезаурусы), позволяющие работать в неких буферных, адаптационных средах общения 12.
Полученные языковые системы в определенном смысле синтетические. Они представляют достаточно сложный симбиозприродного и человеческого общения. По мере необходимости подобные структуры могут переходить в специальные языки и языковые системы, упрощаясь или усложняясь, но оставаясь понятными пользователю до того уровня или глубины, которых он способен достичь в своем развитии.
Язык искусства понимается широко. Это и изобразительное творчество, и музыка, и танец, и литературный (текстовый) обмен, и многие другие способы самовыражения человека и природных явлений.
Поверхностное знакомство с современными техниками многомерного дизайна может первоначально вызвать целый спектр чувств — от недоумения до шока, от непонимания до удовольствия — у человека, не привыкшего в своей профессиональной деятельности или по складу характера к совмещению в одних и тех же языковых средах столь концентрированной логики и эмоций. Углубление в предмет приводит к осознанию, что законы действительности могут быть предельно контрастными, парадоксальными, и бесконечность способна замыкаться сама на себя достаточно хитрым способом (к примеру, лента Мебиуса).
Многомерный дизайн предлагает разные способы прочтения законов реальности. Они изучаются в рамках общей теории композиции, которая распадается на теорию композиции для изобразительного творчества, теорию композиции для естественнонаучного творчества и специальную теорию композиции (межпространствен-ного и межвременного обмена человек-человек, человек-природа). Основной задачей общей теории композиции является создание условий для грамотного ввода-вывода субстанций обмена, поиска и постройки платформ обмена, создания и разрушения энерго-информоконструкций, коридоров прохода, уборки и дезинфекции (аннигиляции) отходов. Самое интересное и необычное, что может предложить многомерный дизайн, — это чтение знаков разного характера и разной степени проявления 13. Мир говорит с нами многопланово, являясь живой книгой, постоянно снабжающей нас шпаргалкой 14. Знаки пишутся на нашем лице, руках и любых участках тела. Они приходят к нам именами, числами, звучащими мелодиями и голосами. Они проявляются в манере поведения, вкусе при выборе одежды или еды, возникают как природные явления и события. Было бы лишь желание слушать, видеть, читать, понимать. Зная знаки и их взаимосвязи (формулы и правила)15, можно легко ориентироваться и разнопланово двигаться во внешней среде, не имея неудобств (нездоровья, беды, страдания), которые обычно доставляет жизнь. Можно осуществлять и прогнозы воздействий (устанавливая причины событий, которые должны произойти в будущем), можно корректировать их последствия.
Многомерный дизайн обладает уникальными возможностями сверхбыстрого изменения явления и осуществления подобной трансформации буквально на глазах участников. Но для такого воздействия необходим соответствующий (высокий) уровень сознания (этики взаимодействия). Система этических взаимодействий, раскрываемая в многомерном дизайне, не проста и не однобока. Она далека от формирования хорошего (в традиционном понимании) человека или хорошей среды и отвержения в них так называемого зла. Система многомерна, а значит, она отслеживает множество критериев. Кроме того, она обладает свойством защиты от агрессии, способна на реакцию обратной связи (бумеранга), при которой и человек, и среда имеют изначально равные возможности. И дело не в том, что человек обязан набрать некий положительный потенциал по отношению к кому-то или чему-то («не убий», «не укради»), а в том, что он, наконец, должен продвинуться в понимании законов той системы, в которой реально существует. Объективно необходимо признать, что в большинстве своем человечество этими знаниями не владеет и, как правило, играет с миром вслепую, двигаясь во внешней среде неосмысленно, хаотически, неуправляемо и в ущерб самому себе. Более широкое распространение многомерного дизайна способно, образно говоря, снять повязки с глаз людей, дав им возможность увидеть другой мир, более широкий, более глубокий, более гармоничный и более разумный.
Многомерный дизайн развивается на базе «ступеней познания», одновременно сведенных в систему исследования и творчества. Существо системы составляют законы, общие для естествознания и искусства, науки и эзотерики, представляющие их специфический симбиоз. Методики многомерного дизайна — это конкретные пути в активную жизнь, в здоровье, в радость бытия, обретения недостающего, исключения мешающего.
Примечания
1. Марченко Е. Д. За законами радуги. СПб.: Авт. центр «Радатс», 2001. Т. 1, 2.
2. Там же.
3. Друнвало Мельхиседек. Древняя тайна цветка жизни: Пер с англ. / Под ред. И. В. Сутокской. Киев: София; М.: Изд. дом «Гелиос», 2002. Т. 1, 2.
4. Марченко Е. Д. За законами радуги.
5. Леви К. Г., Язев С. А., Задонина Н. В. и др. Современная геодинамика и гелиогеодинамика. Иркутск: Изд-во ИрГТУ, 2002.
6. Черкашин А. К. Полисистемный анализ и синтез: Приложение в географии. Новосибирск: Наука. Сиб. предприятие РАН, 1997.
7. Марченко Е. Д. За законами радуги.
8. Акимов А. Е. Облик физики и технологий в начале XXI века. М.: Шарк, 1999.
9. Марченко Е. Д. За законами радуги.
10. Акимов А. Е. Указ. соч.
11. Плешанов А. Д. Русский алфавит как инструмент научного познания Вселенной. М.: Нов. центр, 2000.
12. Марченко Е. Д. Репортаж из корабля Радастеи. СПб.: Авт. центр «Радатс», 1999. Кн. 1.
13. Там же.
14. Марченко Е. Д. От лица до лика. СПб.: Авт. центр «Радатс», 2001.
15. Марченко Е. Д. Репортаж из корабля Радастеи.
Источник: КиберЛенинка: https://cyberleninka.ru/article/n/mnogomernyy-dizayn-kak-sposob-poznaniya-i-garmonizatsii-deystvitelnosti

Мельникова В.Г., Суранова Е.М. О формах и порядке возмещения вреда, причиненного окружающей среде

2017-07-07

Вестник Томского государственного университета. 2017. № 415. С. 193-199. DOI: 10.17223/15617793/415/27 | УДК 349.6
В.Г. Мельникова, Е.М. Суранова
О ФОРМАХ И ПОРЯДКЕ ВОЗМЕЩЕНИЯ ВРЕДА, ПРИЧИНЕННОГО ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЕ
Рассматриваются особенности натуральной и денежной форм возмещения вреда окружающей среде, судебная практика. Делается вывод о необходимости обеспечения надлежащего контроля за ходом и качеством проводимых восстановительных работ (для натуральной формы), а также установления императивной нормы о целевом использовании взысканных денежных средств на мероприятия по восстановлению нарушенного природного баланса (для денежной формы). Выбор конкретной формы должен обусловливаться исключительно анализом конкретных обстоятельств по делу. Ключевые слова: окружающая среда; экологический вред; убытки; возмещение вреда; иск.
Совершенствование механизма возмещения вреда, причиненного окружающей среде, безусловно, относится к числу первоочередных задач в сфере обеспечения экологической безопасности страны. В этой связи немалую теоретическую и практическую значимость имеет вопрос о форме возмещения экологического ущерба - денежной или натуральной.
Закон об охране окружающей среды содержит два правила определения размера возмещения вреда окружающей среде - приоритет отдается таксам и методикам (п. 3 ст. 77) или фактическим затратам на восстановление нарушенного состояния окружающей среды (ч. 2 ст. 78) [1]. По мнению Пленума Верховного Суда, размер возмещения вреда окружающей среде в денежном исчислении определяется в соответствии с подлежащими обязательному применению таксами или методиками исчисления размера вреда, утвержденными органами исполнительной власти, осуществляющими государственное управление в области охраны окружающей среды. В случае их отсутствия размер вреда определяется исходя из фактических затрат на восстановление нарушенного состояния окружающей среды с учетом понесенных убытков, в том числе упущенной выгоды [2. П. 37].
При выборе денежной формы компенсации экологического вреда определенную сложность представляют собой правильный выбор методик или такс при отсутствии какой-либо их систематизации, а также необходимость строгого соблюдения устанавливаемых ими процедур. К примеру, суды указывают на такие нарушения, как отбор проб опасными способами [3], составление протокола о лесонарушении в одностороннем порядке [4], отсутствие указаний на точную площадь загрязнения акватории водного объекта, непроведение инструментальных замеров [5], то, что не указаны породы срубленных деревьев и диаметр их стволов [6] и т.д.
Особое внимание также следует уделить доказыванию обстоятельств, обосновывающих размер взыскиваемых денежных средств [7. С. 95]. Хотя, как представляется, в силу последних изменений в гражданском законодательстве число отказов судебными органами в удовлетворении исков о возмещении экологического вреда в виду недоказанности размера причиненных убытков уменьшится. Так, в соответствии со ст. 393 Гражданского кодекса Российской Федерации размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. Однако суд не может отказать в удовлетворении требования кредитора о возмещении убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, например по договору аренды лесного участка, только на том основании, что размер убытков не может быть установлен с разумной степенью достоверности. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению обязательства [8]. Кроме того, толкование указанного положения, данное в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 25 от 23 июня 2015 г. «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», распространило его действие и на случаи внедоговорного причинения вреда. Так, в п. 12 Постановления указано, что по смыслу п. 1 ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. Вместе с тем определение размера убытков в такой ситуации будет представлять для судов довольно сложную задачу.
Нельзя не отметить, что существующий подход к определению размера экологического вреда имеет ряд недостатков, к которым, в частности, можно отнести отсутствие полного перечня основных параметров оценки вреда, что не позволяет учесть косвенный экологический вред [9], а также неполный учет способности окружающей среды к самовосстановлению [10]. В связи с этим представляется необходимым совершенствование механизма определения размера вреда окружающей среде.
Так, проблему, связанную с отсутствием некоторых методик расчета объема вреда, что нередко становится основанием для необоснованного отказа в удовлетворении исковых требований, С.В. Архипкин предлагает решать путем разработки методик расчета возмещения вреда по всем компонентам окружающей среды [11. С. 56], а правоприменитель на уровне регионов, в свою очередь, уже принимает меры по реализации данного предложения и утверждает свои методики [12]. Вместе с тем следует иметь в виду, что на сегодняшний день в большинстве случаев методики и таксы, утвержденные органами государственной власти субъектов Федерации или органами местного самоуправления, признаются не подлежащими применению в связи с их принятием за пределами компетенции данных ведомств, в том числе в случае отсутствия соответствующих методик или такс на федеральном уровне. Так, решением Верховного Суда Российской Федерации признана недействующей Методика расчета вреда, причиненного в результате загрязнения атмосферного воздуха, утвержденная Постановлением коллегии Администрации Кемеровской области от 26 апреля 2007 г. № 105 [13].
Некоторые авторы, учитывая названные недостатки, напротив, считают более рациональным использовать принципиально новые подходы, а не совершенствовать уже имеющиеся.
Например, В.Н. Гузенко обосновывает необходимость имущественной оценки всех природных ресурсов России, поскольку это «позволит установить единые величины компенсационных платежей, взыскиваемых за вред, причиненный в процессе хозяйственной деятельности» [14. С. 7]. Представляется, что практическая реализация данного предложения в масштабах всей страны потребует несоразмерно больших финансовых затрат, однако проведение в отдельных субъектах Федерации такой оценки в рамках социально-правового эксперимента представляется возможным.
Другая форма возмещения экологического вреда -натуральная - предполагает возложение на ответчика обязанности по восстановлению нарушенного состояния окружающей среды за счет его средств согласно проекту рекультивационных или иных восстановительных работ.
Однако нужно иметь в виду, что согласно преобладающему подходу в правоприменительной практике само по себе отсутствие индивидуального проекта восстановительных работ не является основанием для отказа в удовлетворении исковых требований о возмещении экологического вреда в натуральной форме, поскольку работы могут быть начаты и проведены в соответствии с типовым проектом при соблюдении некоторых условий. Так, суд указал, что работы по рекультивации загрязненного участка могут быть проведены в соответствии с типовым проектом, если такой проект: 1) является нормативным актом, обязательным для исполнения; 2) содержит мероприятия по рекультивации; 3) предписывает установить сроки исполнения этих мероприятий с учетом степени загрязнения грунта [15].
Рассматривая основные особенности существующих форм возмещения вреда, причиненного окружающей среде, нельзя оставить без внимания вопрос об их соотношении, или иначе - о приоритете денежной или натуральной формы.
Действующим законодательством не установлен приоритет той или иной формы возмещения экологического ущерба [16], а анализ законодательства и судебной практики позволяет сделать вывод о том, что фактически в настоящее время выбор способа возмещения вреда принадлежит истцу [17].
Тем не менее нельзя утверждать, что выбор формы возмещения вреда полностью зависит от усмотрения контролирующего органа или прокурора, обращающихся в суд с иском, поскольку способ защиты должен соответствовать допущенным нарушениям. Должны быть оценены и приняты во внимание объективная возможность восстановления окружающей среды, возможность устранения допущенных нарушений и проведения необходимых работ в течение разумного срока [1], сложность предстоящих приро-довосстановительных мероприятий, а также уже принятые ответчиком меры по восстановлению природного баланса.
Примечательно, что последнее обстоятельство нередко становится причиной отказа в удовлетворении заявленных требований. К примеру, прокурор Республики Башкортостан обратился в суд с иском к акционерному обществу о возмещении вреда, причиненного земельному участку в результате утечки нефти из нефтепровода. Решением суда первой инстанции иск был удовлетворен, однако суд апелляционной инстанции это решение отменил и отказал в иске со ссылкой на то, что ответчиком фактически проводятся работы по устранению причиненного ущерба. Суд кассационной инстанции оставил решение апелляции в силе [18].
Вместе с тем в отношении отдельных компонентов природной среды на сегодняшний день складывается противоположный подход - принятые ответчиком меры не принимаются во внимание.
Так, Управление Россельхознадзора обратилось к обществу с ограниченной ответственностью «Б.» с иском о возмещении вреда, причиненного окружающей среде нарушением земельного законодательства (самовольное снятие и перемещение верхнего слоя почвы), в сумме 2 800 000 руб., а также об обязании ответчика восстановить нарушенное состояние природы путем рекультивации участка. Решением суда первой инстанции требование было удовлетворено лишь в части возложения на ответчика обязанности провести рекультивацию. Апелляционный суд и суд округа оставили это решение без изменения, указав, что требование в части взыскания 2 800 000 руб. не обоснованно, поскольку ответчик выполнил обязанность по возмещению вреда окружающей среде путем осуществления за свой счет работ по рекультивации, т.е. в натуральной форме. В свою очередь, Верховный Суд Российской Федерации отменил решения нижестоящих судов и, удовлетворяя иск в полном объеме, указал, что «действия ответчика по рекультивации были направлены исключительно на восстановление вреда земельному участку как объекту гражданских прав, но не как объекту окружающей среды. В свою очередь, возмещение вреда природе предполагает учет не только затрат на восстановление нарушенной природной среды, но и экологические потери, которые являются невосполнимыми или трудновосполнимыми» [19].
Позже Конституционный Суд, проверяя на предмет соответствия Конституции Российской Федерации ст. 99 и 100 Лесного Кодекса Российской Федерации [20], указал на допустимость аналогичного подхода и в отношении леса (интересно заметить, что проверяемые нормы были признаны неконституционными лишь в той части, в какой они - в силу неопределенности правового содержания - порождали их неоднозначное истолкование и применение, при этом на период до внесения соответствующих изменений в законодательство затраты ответчика на ликвидацию допущенного экологического нарушения предложено учитывать лишь при определенных условиях). Представляет интерес дальнейшее развитие судебной практики по этому вопросу, учитывая, что с 1 марта 2017 г. учет затрат по устранению экологического вреда, понесенных лицом, причинившим соответствующий вред, обязателен в силу законодательного указания [21].
Таким образом, сформулировать универсальный, однозначный вывод о приоритете натуральной или денежной формы возмещения экологического вреда невозможно, поскольку в каждом конкретном случае должен быть принят во внимание целый ряд обстоятельств. Так, с одной стороны, традиционный для эколого-правовой литературы тезис о приоритете натуральной формы (такая же идея отражена, например, в законопроекте, подготовленном Министерством экономического развития России [22]) вызван, по всей видимости, неэффективным использованием со стороны государства тех средств, которые были взысканы с ответчика. Ряд авторов приводят и другие аргументы в пользу выбора в качестве приоритетной натуральной формы возмещения вреда, в частности, что стоимость восстановительных мер может значительно превышать размер вреда, исчисленный с применением такс и методик [10], возможность занижения органами надзора размера причиненного природным объектам вреда [23], в частности с целью снять с себя бремя доказывания некоторых юридически значимых обстоятельств по делу.
При этом один из распространенных аргументов в пользу приоритета денежной формы, согласно которому натуральная форма восполнения причиненного вреда предполагает более длительный период восстановления различных компонентов окружающей среды [24], представляется спорным постольку, поскольку длительность восстановления природного баланса обусловлена не выбранной формой возмещения вреда, а естественными свойствами природы.
При этом важно иметь в виду, что какая бы форма возмещения вреда с учетом конкретных обстоятельств по делу не была бы выбрана, главное заключается в том, чтобы этот выбор соответствовал основной цели имущественной ответственности в сфере охраны окружающей среды - обеспечение как можно более полного восстановления состояния окружающей среды, максимально приближенного к существовавшему до нарушения, в наиболее короткие сроки и при минимальных издержках.
Так, для эффективного функционирования института возмещения вреда при использовании натуральной формы необходимо обеспечить осуществление надлежащего контроля (надзора) за ходом и качеством проводимых ответчиком или привлеченными им лицами восстановительных работ. В целом, не давая оценку отдельным законодательным положениям, следует отметить, что такой контроль (надзор) предусмотрен действующим законодательством и осуществляется на практике.
В свою очередь, при выборе денежной формы реализация указанной выше цели может быть достигнута лишь при условии строго целевого использования взысканных денежных средств на мероприятия по восстановлению нарушенного природного баланса. А в этой сфере существует серьезный пробел в законодательстве. Отсутствие соответствующего законодательного регулирования препятствует установлению практики стабильного и полного финансирования природо-восстановительных и природоохранных мероприятий. Это приводит к утрате компенсационной функции института возмещения вреда при использовании денежной формы, так как органы контроля и надзора в природоохранной сфере не имеют соответствующих полномочий и действенных рычагов влияния при принятии решений о направлениях расходования взысканных денежных средств. Так, например, в прокуратурах районного звена распространена практика направления распорядителям бюджетных средств информационных писем с рекомендациями о направлении сумм, полученных по искам о возмещении вреда окружающей среде, на финансирование природоохранных мероприятий. Безусловно, назвать такую практику эффективной нельзя, поскольку соответствующие письма не обязательны для исполнения их адресатами.
При таком положении дел нельзя не согласиться с тем, что само по себе удовлетворение судом исковых требований о взыскании денежных средств и дальнейшее исполнение судебного акта не являются окончательными критериями эффективности применения ответственности в экологической сфере [25].
Следовательно, представляется необходимым закрепление в Федеральном законе «Об охране окружающей среды» императивного законодательного требования о целевом использовании взысканных денежных средств по искам о возмещении вреда окружающей среде. Инструментом практической реализации данного предложения может стать внесение соответствующих изменений в бюджетный процесс либо формирование механизма аккумулирования средств для их целевого расходования в виде экологического фонда (однако, с учетом имеющегося у нашей страны негативного опыта [26], первый вариант представляется более предпочтительным).
Вместе с тем, имея в виду безусловную близость институтов гражданско-правовой ответственности и имущественной ответственности в сфере охраны окружающей среды, остается актуальным вопрос о правовой природе последней. Основанием для наделения органов государственной власти, органов местного самоуправления и бюджетов соответствующих уровней предъявлять иски о возмещении вреда окружающей среде и получать соответствующее возмещение является публично-правовая природа ответственности за причинение вреда окружающей среде. Как отмечает М. М. Бринчук, «интерес к сохранению благоприятной окружающей среды относится к публичным интересам, подлежащим приоритетной правовой защите. Нарушение этого публичного интереса не может быть предметом и основанием гражданской ответственности» [27. С. 17]. Данный вывод соответствует положениям действующего законодательства. Так, в нормативных правовых актах земля, водные объекты, недра, животный мир рассматриваются как важнейшие компоненты окружающей среды, с одной стороны, и как объекты права собственности или объекты иных, носящих имущественный характер, субъективных гражданских прав - с другой. Такой подход предполагает признание наряду с публичным интересом и личным неимущественным правом каждого на благоприятную окружающую среду, имущественных прав на природный объект за его собственником или иным правообладателем.
Следовательно, в случае причинения вреда природному объекту одновременно затрагиваются права и интересы нескольких субъектов: общества в целом; тех лиц, чье право на благоприятную окружающую среду было нарушено; обладателей имущественных прав на природный объект. Это, в свою очередь, позволяет установить, кто должен являться выгодоприобретателем по иску в конкретном деле.
Однако указанный подход не всегда реализуется. Так, Конституционный Суд Российской Федерации указал: «Зачастую вред, причиненный окружающей среде, трудновосполним или невосполним вовсе... Поэтому денежные средства в возмещение вреда, причиненного лесам, государство как публичный собственник вправе направлять не на восстановление конкретного участка леса, а в бюджет в качестве компенсации за причинение вреда его имуществу» [20]. Конституционный Суд Российской Федерации, в отсутствие законодательного положения о строго целевом использовании взысканных денежных средств по искам экологической направленности, фактически рассматривает лес не столько как природный объект, а скорее как объект права собственности.
Суды и арбитражные суды также допускают подобное толкование рассматриваемой ответственности. Например, в соответствии с бюджетным законодательством (ч. 2 п. 6 ст. 46 БК РФ) с 1 января 2008 г. суммы по искам о возмещении вреда, причиненного окружающей среде, подлежат зачислению в бюджеты муниципальных районов или городских округов по месту причинения вреда по нормативу 100%, т.е. по месту проживания тех лиц, право на благоприятную окружающую среду которых было непосредственно нарушено. Однако на сегодняшний день распространена практика взыскания соответствующих сумм либо в пользу Российской Федерации или регионов, если указанные публично-правовые образования являются собственниками природного объекта, либо в пользу так называемого процессуального истца.
Так, Служба по контролю и надзору в сфере охраны окружающей среды Ханты-Мансийского автономного округа - Югры обратилась в арбитражный суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «РН-Юганскнефтегаз» о взыскании вреда, причиненного лесам в результате разлития нефти, в размере 3 144 960 руб. в доход федерального бюджета. Решением арбитражного суда от 18 сентября 2015 г. исковые требования удовлетворены в полном объеме. Арбитражный апелляционный суд оставил данное решение без изменения [28]. Подобные решения, принятые по искам прокуроров и контрольных ведомств, имеют место по отношению к таким природным объектам, как недра (Самарская область [29]), водные объекты и водные биологические ресурсы (Астраханская и Сахалинская области [30]), животный мир (Брянская область [31]), лес (Хабаровский край [32]) и т.п.
Кроме того, при рассмотрении таких споров, как правило, не принимается во внимание тот вред, который был причинен частному лицу - правообладателю природного объекта [33]. За такими лицами, в частности, за редким исключением, не признается право требовать возмещения причиненного им в результате экологического правонарушения вреда, особенно если подобные требования были заявлены ими уже после
вынесения решения о возмещении вреда, причиненного этому же природному объекту, по требованию контролирующего или надзорного органа. Вместе с тем взыскание убытков в пользу публично-правового образования не освобождает природопользователя от необходимости выполнения восстановительных мероприятий, которые он, при таком положении дел, фактически должен осуществить за свой счет.
Для решения указанных проблем следует теоретически разработать и распространить закрепленный законодателем принцип многоаспектности значения природных объектов на сферу ответственности за причиненный им вред, и, таким образом, провести разграничение между гражданско-правовой и экологической ответственностью как самостоятельными видами.
При этом, как представляется, о самостоятельном характере последней свидетельствует, в частности, недопустимость прямого или завуалированного прощения долга ответчику в виде занижения природоохранными органами размера вреда, причиненного окружающей среде. Таким образом, особый, публично-правовой характер имущественной ответственности в сфере экологии обусловливают возможность обременения истца по искам о возмещении экологического ущерба обязанностью использовать полученные денежные средства строго на природовосстановительные мероприятия.
Так, при обращении в суд с иском о возмещении вреда, причиненного окружающей среде, прокурор, контролирующий орган или иное лицо осуществляют защиту публичного интереса - интереса общества в сохранении и восстановлении нормального состояния окружающей среды. Полученные по таким искам суммы должны иметь строго целевой характер, поскольку установленный публично-правовой интерес исключает действие иных мотивов. Иными словами, денежные средства должны быть направлены на восстановление конкретного природного объекта, а при невозможности или затруднительности этого - использоваться для иных экологических целей, напрямую связанных с тем публичным интересом, на защиту которого иск был направлен.
К сожалению, на сегодняшний день законодатель, по всей видимости, рассматривает требования о возмещении вреда окружающей среде в качестве сугубо гражданско-правовых и распространяет на соответствующие отношения принципы частного права. В связи с этим положение федерального закона «Об охране окружающей среды» об учете упущенной выгоды при определении размера вреда, причиненного окружающей среде, вызывает вопросы. Ведь говорить об упущенной выгоде можно лишь в рамках гражданско-правовой ответственности (например, собственник земельного участка не получил арендной платы за время выполнения рекуль-тивационных работ), но не экологической. В свою очередь, упущенной выгоды в эколого-правовом аспекте, как представляется, не существует, даже так называемый косвенный экологический ущерб, ущерб от потери прироста или снижения почвозащитных свойств леса все же следует относить к реальному ущербу.
Вместе с тем рассмотрение механизма возмещения вреда, причиненного публичным экологическим интересам, в рамках особого вида юридической ответственности не должно исключать прав собственника или иных правообладателей природного объекта требовать возмещения причиненного им вреда в соответствии с положениями гражданского законодательства. Такой вред, причиненный природному объекту как объекту гражданских прав, может быть выражен, например, в убытках, понесенных в связи с необходимостью приостановления хозяйственной деятельности на время проведения восстановительных мероприятий. Кроме того, не исключается возможность возмещения вреда, причиненного жизни, здоровью или имуществу конкретного гражданина в результате экологического правонарушения при условии доказанности всех необходимых обстоятельств по делу.
Такой подход применяется и в зарубежной практике. Так, Закон США «О всеобъемлющих мерах по защите окружающей среды, компенсации ущерба и ответственности» устанавливает, что суммы в счет возмещения вреда, причиненного окружающей среде, не могут быть присуждены по искам и государства, и частных лиц, пострадавших от загрязнения, - приоритет отдается государственным органам, поскольку выплачиваемая им компенсация имеет строго целевой характер (финансирование природоохранных мероприятий). Вместе с тем запрет двойного взыскания не касается так называемых коммерческих убытков, которые могут быть возмещены любому лицу при условии
доказанности причинно-следственной связи между причинением экологического вреда и понесенными в результате этого убытками, отличными по своему содержанию от ущерба, наносимого сообществу в целом. Такие убытки могут быть связаны, например, с невозможностью использования водоема для рыболовства до восстановления рыбных запасов или уменьшением привлекательности местоположения гостиницы ввиду близости к загрязненному участку [34. С. 43].
Итак, в современных условиях с эколого-правовой точки зрения натуральная форма возмещения вреда, причиненного окружающей среде, должна обладать приоритетом по сравнению с денежной формой, поскольку именно она дает высокую гарантию реализации основной, конечной цели экологической ответственности - наиболее полное восстановление природного баланса. В случае же реализации предложения об установлении законодательного императивного требования о целевом использовании взысканных денежных средств по искам экологической направленности эколого-правовому критерию эффективности будет отвечать и та и иная форма возмещения вреда. Соответственно, при таком подходе выбор той или иной формы будет обусловлен глубокой и качественной оценкой всех имеющихся обстоятельств по делу, что позволит наиболее эффективным способом обеспечивать восстановление природного баланса.
ЛИТЕРАТУРА
1.Об охране окружающей среды: Федер. закон от 10 января 2002 г. № 7-ФЗ : в ред. от 03.07.2016 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
2.О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 октября 2012 г. № 21 (ред. от 26.05.2015) // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
3.Решение Первомайского районного суда г. Омска от 15 мая 2012 г. по делу № 2-835/2012 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
4.Постановление ФАС Северо-Западного округа от 23 ноября 2012 г. по делу № А13-16774/2011 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
5.Постановление ФАС Дальневосточного округа от 26 июня 2012 г. № Ф03-2023/2012 по делу № А59-6083/2008 // Доступ из справ. правовой системы «КонсультантПлюс».
6.Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 2 июля 2010 г. по делу № А75-1455/2010 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
7.Омельянюк Г.Г., Михалева Н.В. Правоприменительная практика рассмотрения споров о возмещении ущерба, причиненного экологическими правонарушениями // Имущественные отношения в РФ. 2012. № 2 (125).
8.Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): Федер. закон от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ : в ред. от 8 марта 2015 г. // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
9.Юридическая ответственность за экологические правонарушения / отв. ред. О.Л. Дубовик. М. : ИГИП РАН, 2012 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
10.Некрасов А. Как оценить экологический вред? // ЭЖ-Юрист. 2013. № 44.
11.Архипкин С.В. Правовые основы возмещения экологического вреда жизни и здоровью человека и окружающей среде // Труды Оренбургского института (филиала) МГЮА. Оренбург, 2013. Вып. 17.
12.Об утверждении Порядка определения ущерба, причиненного нарушением правил обращения с объектами животного и растительного мира, занесенными в Красную книгу города Москвы: Постановление Правительства г. Москвы от 8 апреля 2003 г. № 228-ПП: в ред. от 28 августа 2012 г. // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
13.Определение Верховного Суда РФ от 26 мая 2010 г. по делу № 81-Г10-8 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
14.Гузенко В.Н. Возмещение убытков, причиненных природным ресурсам как мера гражданской ответственности : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 2007.
15.Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 14 октября 2010 г. по делу № А75-13331/2009 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
16.Постановление ФАС Центрального округа от 13 декабря 2013 г. по делу № А68-10861/2012 // Доступ из справ.-правовой системы «Кон-сультантПлюс».
17.Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 25 октября 2010 г. по делу № А32-20027/2009 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
18.Постановление ФАС Уральского округа от 13 ноября 2002 г. № Ф09-2779/02-ГК // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
19.Определение Верховного Суда РФ от 3 июня 2015 г. по делу № А54-503/2014 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
20.По делу о проверке конституционности ч. 2 ст. 99, ч. 2 ст. 100 Лесного кодекса Российской Федерации и положений Постановления Правительства Российской Федерации «Об исчислении размера вреда, причиненного лесам вследствие нарушения лесного законодательства» в связи с жалобой ООО «Заполярнефть»: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июня 2015 г. № 12-П // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
21.О внесении изменений в Лесной кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования регулирования лесных отношений: Федер. закон от 23 июня 2016 № 218-ФЗ // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
22.Проект Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «Об охране окружающей среды» и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части регулирования вопросов возмещения вреда окружающей среде и ликвидации прошлого экологического ущерба». URL: http://economy.gov.ru/minec/activity/sections/ria/anounce/201410027 (дата обращения: 03.09.2016).
23.Об организации прокурорского надзора за исполнением законов об охране окружающей среды и природопользовании: приказ Генерального прокурора РФ от 1 апреля 2014 г. № 165 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
24.Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 25 февраля 2014 г. по делу № А45-17577/2012 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
25.Нарышева Н.Г. Правовые проблемы возмещения вреда окружающей среде в научных исследованиях кафедры экологического и земельного права юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова // Экологическое право. 2012. № 4.
26.О Федеральном экологическом фонде Российской Федерации и экологических фондах на территории Российской Федерации: Постановление Правительства РФ от 29 июня 1992 г. // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
27.Бринчук М.М. Так существует ли эколого-правовая ответственность? // Экологическое право. 2009. № 2/3.
28.Постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 11 февраля 2016 г. по делу № А75-4973/2015 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
29.Решение мирового судьи Кинельского района Самарской области от 23 марта 2015 г. по делу № 2-150/2015 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
30.Решение мирового судьи Камызякского района Астраханской области от 12 мая 2014 г. по делу № 2-143/2014 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
31.Решение мирового судьи Брянского судебного района Брянской области от 30 апреля 2014 г. по делу № 2-162/2014 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
32.Решение мирового судьи Солнечного района Хабаровского края от 31 июля 2014 г. // Доступ из справ.-правовой системы «Консуль-тантПлюс».
33.Постановление ФАС Московского округа от 12 августа 2013 г. по делу № А40-14735/12-120-136 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
34.Сравнительно-правовое исследование института ответственности за причинение вреда окружающей среде в российском и зарубежных правопорядках: заключение Автономной некоммерческой неправительственной организации «Институт права и публичной политики». М., 2014.
Статья представлена научной редакцией «Право» 25 декабря 2016 г.
ON FORMS AND PROCEDURE FOR COMPENSATION OF HARM CAUSED TO THE ENVIRONMENT. Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta - Tomsk State University Journal, 2017, 415, 193-199. DOI: 10.17223/15617793/415/27
Источник: КиберЛенинка: https://cyberleninka.ru/article/n/o-formah-i-poryadke-vozmescheniya-vreda-prichinennogo-okruzhayuschey-srede

Данилкина М.Ю. Темпо-ритмическое сопровождение ребенка с аутизмом как инновационный подход в психокоррекционной работе

2017-07-06

Темпо-ритмическое сопровождение ребенка с аутизмом как инновационный подход в психокоррекционной работе.
Данилкина Маргарита Юрьевна /декан факультета «Специального и инклюзивного образования»,зав. кафедрой общей коррекционной педагогики Смольного института РАО, профессор, кандидат пед.наук, академик Европейской Академии Естественных наук (Ганновер)./
Аннотация.
В статье рассмотрена проблема нарушения эмоциональной сферы при раннем детском аутизме, при котором недостаточный энергетический потенциал мозга не обеспечивает необходимый для жизнедеятельности организма психоэмоциональный тонус, что приводит к ограничению позитивных эмоциональных контактов и возникновению стереотипий - аутостимуляций как особых патологических форм взаимодействия с окружающим миром. Гиперчувствительность детей с РДА выражается в двигательных стереотипиях и «стимминге» - в потребности ритмично раскачиваться, качаться, вращаться. Учитывая, что стимминг позволяет аутичному ребенку избавиться от проблематичных установок, введение специально организованного ритма позволяет блокировать лишнее в окружающей обстановке и помогает лучше справляться со стрессом. Показано, что одним из средств коррекции эмоциональной сферы при аутизме, снижению ранга тревожности может явиться темпоритмологическая организация деятельности, пространства и времени аутичного ребенка, сказкотерапия и темпо-ритмологическая коррекция и сопровождение при аутизме.
Ключевые слова: Нарушения эмоциональной сферы при аутизме, темпо-ритмологическая коррекция, темпо-ритмологическое сопровождение, эмоциональная сфера детей с РДА.
Аутизм характеризуется парадоксальностью и сочетанием противоположных поведенческих черт и тенденций. Нарушения в социальном взаимодействии, своеобразие социального воображения и коммуникации, сужение активности и интересов сопровождают всю жизнь ребенка и взрослого с аутизмом. Клинически эти расстройства обнаруживаются в своеобразном развитии социального, двигательного и языкового поведения.
При аутизме всегда существует зависимость состояния коммуникативно-потребностной сферы от уровня развития сенсорных и аффективных процессов. Ярким проявлением дефицитарности потребностей аутичного ребенка в социальных связях является наличие необоснованных страхов при его контакте с социумом и отсутствие стремления к установлению контакта. Взгляд, обращеный мимо, отражает внутренние переживания аутичного ребенка. Недостаточность первой сигнальной системы у аутичного ребенка проявляется в виде гиперстезии, причем ее выраженная избирательность приводит к типичным особенностям и нарушениям второй сигнальной системы. Своебразие и недостаточность коммуникативно-потребностной сферы аутичного ребенка проявляется в таких нарушениях речи, как мутизм, эхохалии, наличии речевых штампов, своеобразной ритмической организации речи, неологизмов.
В.В. Лебединский (1986) пишет о том, что при аутизме недостаточный энергетический потенциал мозга не обеспечивает необходимый для жизнедеятельности организма психоэмоциональный тонус, и именно в условиях недостаточности энергетического тонизирования у аутичных детей возникает ограничение позитивных эмоциональных контактов и развиваются особые патологические формы взаимодействия с окружающим миром - аутостимуляции. Компенсаторные аутостимуляции (стереотипии - устойчивые повторения однообразных действий) проявляются стереотипно и позволяют аутичному ребенку нейтрализовать состояние дискомфорта и искусственно повышать свой психоэмоциональный тонус. Как считают К.С. Лебединская и О.С. Никольская, возникновение стереотипий обусловлено потребностью аутичного ребенка придерживаться только знакомых форм жизнедеятельности, не вызывающих опасений и страхов. Аутичный ребенок ограждает себя от дискомфортных раздражителей с помощью различных вариантов стереотипии. Подобные формы компенсации позволяют ребенку более или менее безболезненно существовать в окружающем мире. По мнению М.М. Либлинг (1997) стереотипии могут возникать практически во всех видах деятельности аутичного ребенка: в двигательной сфере моторные стереотипии в виде однообразных движений, часто ритмических, которые формируют приятные ощущения (верчение предметов; ритмическое сгибание и разгибание конечностей, ходьба по кругу). Речевые стереотипии возникают в виде повторов отдельных слов, фраз, фраз-цитат, определенного ритмического звукового рисунка. Стереотипии проявляются также в организации пространства (пространственные стереотипии), времени и быта. Поведение аутичного ребенка пронизано стереотипными привычками (поведенческие стереотипии) и ритуальностью соблюдения правил взаимодействия с окружающим.
Следует отметить, что стереотипии возникают с самого начала жизни аутичного ребенка. Они являются формой его взаимодействия с окружающим миром и пронизывают всю его деятельность. Е.М. Мастюкова, пишет, что стереотипии сопровождают ребенка с аутизмом в процессе взросления, и не исчезают из его деятельности совсем. Аутичные подростки и юноши продолжают воспринимать окружающее стереотипно, включая в социальные связи и социальную жизнь стереотипные формы взаимодействия.
Самостимулирующее поведение или «стимминг», т.е. нефункциональные, повторяющиеся движения, такие как покачивание из стороны в сторону, вращение, кружение на одном месте, стучание руками, раскачивание взад и вперед, накручивание волос на пальцы и дерганье себя за волосы, быстрая ходьба туда-сюда, тряска кистями рук или предметами, верчение ими перед глазами и т. д. - это не только возможность получения сенсорных ощущений, но и своеобразная попытка удовлетворить потребность организма аутичного ребенка в обратной связи, возможность получить и почувствовать контроль над ситуацией, приобрести безопасность в своем аутистическом мире. Tinbergen Б. and Tinbergen N., 1972, 1983; Richer J., 1978; Langdell, 1978, Bertone A., Mottron L., Jelenic P., & Faubert J., 2005 выделяют необычные ориентиры и стимулы детей с аутизмом, и зависимость зрительно-пространственной обработки информации от сложности стимула.
Greenspan S., 1992, 1994; Greenspan S., Wieder S. 2005; Hutt C., Hutt S. J., 1976, Bertone A., Mottron L., Jelenic P., Faubert J., 2006 отмечают, что без стереотипий, без «стимминга», находясь в спокойном и внимательном состоянии, ребенок с РДА оказывается неспособным переработать сенсорные впечатления, воспринять мультисенсорную стимуляцию, не справляется с обращенным к нему потоком мультисенсорной информации.
Гиперчувствительность детей с РДА выражается в двигательных стереотипиях и «стимминге» - в потребности ритмично раскачиваться, качаться, вращаться. Учитывая, что стимминг позволяет аутичному ребенку избавиться от проблематичных установок, введение специально организованного ритма позволяет блокировать лишнее в окружающей обстановке и помогает лучше справляться со стрессом.
A. Jean Ayres пишет о феномене сенсорной перегрузки при синдроме раннего детского аутизма (A. Jean Ayres, 2000). О.С. Никольская (1981) также отмечает, что существенной трудностью организации целенаправленного поведения является быстрая пресьицаемость ребенка с аутизмом. Предметы, вызывавшие вначале интерес, очень быстро перестают интересовать, и даже вызывают отрицательные эмоции.
Нельзя не согласиться с К.С. Лебединской в том, что больной организм свои защитные механизмы вынужден черпать из явлений наличного, пусть патологического, регистра. Двигательные, сенсорные, речевые стереотипии в определенной мере объективно спасительны для аутичного ребенка, так как заглушая ощущения тревоги и страхов, в то же время вызывают у него положительные эмоции в условиях самоизоляции от окружающего мира. Поэтому в психолого-педагогической коррекции склонность к стереотипиям (при отсутствии одержимости) и ритмической организации поведения и пространства, должно использоваться дефектологом и специальным психологом как фактор, облегчающий для аутичного ребенка выработку определенных социальных навыков. Мы согласны с К.С. Лебединской, что так называемые бредоподобные фантазии при аутизме не требуют лечения, т. к. через фабулу дефектологу облегчается вход в эмоциональный контакт с ребенком, в совместную деятельность, прежде всего в игру (К.С. Лебединская, 1992)
Дисфункция сенсорной интеграции, гиперселективность, гиперсенситивность, зачастую одновременное сосуществование гиперсенситивности и гипосенситивности у одного и того же ребенка, самостимулирующее поведение - все это требует поиска новых подходов к коррекционной работе с детьми с РДА.
Сказкотерапевтический материал книги «Дверной звездолет» и представленный в ней гемпо-ритмологический материал может выступать как средство коррекции эмоциональной сферы при аутизме, а так же как средство развития речи и стимулирования ребенка с РДА к коммуникации за счет его объективной привлекательности для аутичных детей.
Для ребенка «Дверной звездолет» - чудесная реальность понимающего законы мироустройства. Две волшебные страны Кристаллия и Кораллнея, улицы и струны, белая, красная, оранжевая, желтая, зеленая, голубая, синяя, фиолетовая. Стихи, нетрадиционное, привлекающее ребенка с аутизмом деление слов на слоги: КРА-РАС- АСН-СНЫ-НАЯ, ОРА-РАН-ЖЕВ-ЕВА-ВАЯ, и задание, в котором ребенок выбирает наиболее привлекательный для себя слог.
Е.Д. Марченко справедливо считает, что «ритм доставляет наслаждение при его прочтении. Его задача — передать энергию- информацию». Особенно это точно в отношении детей с РДА. Ритм, привлекательный для детей с аутизмом, воспринимаемый физически и вызывающий физиологические реакции, зачастую воздействует сильнее мелодии. Однако ритм должен быть специально организован и представлен, как это сделано в книге Е.Д. Марченко, т. к. спонтанный ритм в отличие от мелодии, не всегда способен спровоцировать ребенка с аутизмом на вокальный или вербальный ответ.
Следует отметить, что часть детей с РДА не осознают своих стереотипных движений, в связи с чем они подвластны простому монотонному ритму, что, впрочем, тоже можно использовать в коррекционной работе. Некоторые дети с аутизмом обладают врожденным чувством ритма, связанного с движением, а их стереотипные действия с предметами имеют четко выраженный ритм.
Ритм - это «рисунки», состоящие из промежутков различной длительности и силы. Ритм включает в себя паузы. Способность начинать или останавливать игру подразумевает управление движением во времени и пространстве, без чего ритма не существует. Это требует умственных усилий, особенно если пауза не принадлежит какому-то стереотипному рисунку, способность остановиться позволяет услышать звук в звукоряде, увидеть предмет в ряду. Это часть процесса социализации аутичного ребенка, который строится на основе взаимодействия между ребенком и дефектологом, а затем между ребенком и матерью, ребенком и родителями.
Цель исследования:определить и экспериментальным путем проверить коррекционный потенциал темпо-ритмологических текстов и сказок и темпо-ритмологического сопровождения для преодоления школьной тревожности у младших школьников с РДА.
Материалы и методы: В исследовании приняли участие 9 учащихся с нормальным интеллектом с синдромом Аспергера (по данным ПМПК). Возраст 8,6 ± 1,4 лет. 9 человек - 3 девочки, 6 мальчиков, обучающиеся в общеобразовательной школе. В нашем исследовании участвовали дети, которых можно отнести к 4 группе аутизма по классификации О.С. Никольской и др. (1997) — это особо ранимые дети, характеризующиеся сверхтормозимостью, у которых аутизм в большей степени проявляется не в отсутствии, а в неразвитости форм общения. Потребность и готовность к вступлению в социальное взаимодействие у детей этой группы выражены больше, чем у детей первых трех групп. Однако их незащищенность и ранимость проявляются в прекращении контакта при ощущении малейшего препятствия и противодействия.
Работа выстраивалась в соответствии с принципами индивидуального и дифференцированного подхода.
Методы:
- теоретические: теоретический анализ предмета и проблемы исследования на основе изучения научной и научно- методической психолого-педагогической литературы;
- эмпирические: наблюдение, биографический, анкетирование, беседа, опросниковый, психодиагностические методики;
- математико-статистические методы обработки данных (расчет средних арифметических значений, стандартного отклонения).
Методики исследования:
1. Тест диагностики школьной тревожности B N. Phillips;
2. «Шкала личностной тревожности» А.М. Прихожан;
3. Цветовой тест отношений.
Обсуждение результатов.
По шкале I (общая тревожность в школе) показатель в пределах нормы только у одного учащегося, у более половины повышена общешкольная тревожность, а у 2 учащихся диагностирован высокий уровень общей тревожности в школе. Это относится ко всем аспектам: процессу обучения, ситуации проверки и оценки знаний, а так же, процессу общения и взаимодействия со сверстниками и учителями.
Аналогичные показатели и по шкале II (переживание социального стресса), то есть эмоциональное состояние, на фоне которого развиваются межличностные контакты, и осуществляется взаимодействие в процессе совместной деятельности с одноклассниками, является негативно окрашенным и напряженным. В создавшейся ситуации имеются дополнительные предпосылки для возникновения и развития тревоги и тревожности как следствий социального стресса.
Фрустрация потребностей в достижении успеха (III шкала) не характерна для одного учащегося. Как повышенная она отмечается у семи учащихся (78%), можно предположить, что в ситуации школьного обучения существуют неблагоприятные факторы, которые мешают в достижении успеха. Отсутствие высокого уровня тревожности (кроме одного учащегося) по данной шкале позволяет предположить, что негативное влияние данных факторов может быть минимизировано при помощи со стороны учителей и тьюторов.
Несколько повышен уровень страха самовыражения (IV шкала) у семи человек, то есть, подавляющее большинство (78%) испытывают неблагоприятные эмоциональные переживания в ситуациях, когда необходимо самораскрытие и демонстрация своих возможностей. Отсутствие высоких показателей тревожности по данной шкале позволяет предположить, что тревожность при самовыражении присутствует лишь в определенных ситуациях (например, чтение выученного стихотворения) или с определенными педагогами. Страх ситуации проверки знаний (V шкала), по данным теста, не выражен почти у половины учащихся (4 человека), у остальных тревожность несколько повышена.
Три человека подвержены страху не соответствовать ожиданиям окружающих (VI шкала), средний уровень выраженности тревоги по данной шкале имеют 4 человека, а у двух учащихся данныйпоказатель в пределах нормы. Данный фактор является показателем степени ориентации на значимость мнения окружающих в ситуациях оценки ребенком собственных слов, мыслей, поступков и достижений и показывает уровень тревожности, связанный с ожиданием негативных оценок. По данной шкале один из самых высоких показателей по количеству учащихся с высоким уровнем тревожности.
Хорошая физиологическая сопротивляемость стрессу (VII шкала) характерна для четверых учащихся, что свидетельствует о том, что возможные предпосылки для возникновения тревожности у данных подростков не физиологического, а социального плана. Одному учащемуся по данным диагностики состояние тревожности не свойственно совершенно. Данное «чрезмерное спокойствие» может иметь защитный характер. У остальных детей уровень тревожности несколько повышен.
Проблемы и страхи в отношениях с учителями в условиях массовой школы - фактор, демонстрирующий общий негативный эмоциональный фон, связанный с отношением к учителям, в пределах нормы не диагностирован. Более того по данной шкале у 5 учащихся он высокий, а у остальных - повышен. Обратим внимание также на то, что среднее значение данных по этой шкале (72,22%) соответствует данным уровня общей тревожности в школе (69,70%), что может объясняться следующим: наибольшие проблемы в школе подростки из-за проблем в поведении и обучении испытывают в отношениях с учителями, и как следствие с родителями, учитывая то, что в младшем школьном возрасте оценка со стороны значимых взрослых очень значима.
По Шкале личностной тревожности А.М. Прихожан у учащихся, преобладает нормальный уровень тревожности по всем исследуемым типам, кроме школьного и межличностного. В школьном типе тревожности преобладает несколько повышенный уровень, практически поровну между нормальным и несколько повышенным уровнем тревожности распределились данные по межличностному типу тревожности. По самооценочной и магической преобладает также нормальный уровень тревожности. Данные по уровню межличностной тревожности превышают уровень сомооценочной тревожности.
Только у одного учащегося «явно повышено» значение школьной и межличностной тревожности, что может свидетельствовать о эмоциональном неблагополучии в тех или иных школьных ситуациях, а также свидетельствовать недостаточной эмоциональной приспособленности данного ребенка к тем или иным ситуациям социального взаимодействия вне школы (учитывая высокие
показатели по отдельным шкалам Теста школьной тревожности Филлипса). При общем благоприятном фоне сравнительное повышение одного из видов тревожности (школьной, межличностной, самооценочной, и т.д.) под влиянием определенных условий, связанных с процессом обучения, свидетельствует об особой актуальности потребности, отражаемой в данном переживании.
Сравнительно низкие по сравнению с другими шкалами показатели по «магической» тревожности, можно объяснить как тем, что данный вид тревожности, являясь разновидностью культивируемой тревожности наблюдается преимущественно в более старшем возрасте, хотя отдельные случаи (I из 9) отмечается и на более ранних этапах.

Еще одной причиной низких значений по данной шкале может быть также то, что при повышенной «магической» тревожности ребенок постоянно проигрывает в уме наиболее тревожащие его событий и в постоянных разговорах о них, не освобождается от страха перед ними, а еще более усиливает его по механизму «заколдованного психологического круга».
Анализ изменений уровня школьной тревожности учащихся с РДА позволил констатировать наличие позитивной динамики, свидетельствующей об эффективности коррекционной работы на основе темпо-ритмических текстов и сказок [8,9].
Значительная позитивная динамика наблюдается по шкалам: Фрустрация потребностей в достижении успеха (III шкала) и Проблемы и страхи в отношениях с учителями (VIII шкала).
Доля учащихся с нормальным, повышенным и высоким уровнем тревожности по Тесту школьной тревожности Филиппса отражена в таблице 2.1

Данные таблицы позволяют сделать вывод о том, что у большинства воспитанников показатели по шкалам улучшились. Сохранилась высокая тревожность по шкалам Переживание социального стресса (II шкала) и Страх не соответствовать ожиданиям окружающих (VI шкала) связана с нарушенными детско- родительскими отношениями, что требует коррекционной работы с учащимся и его семьей.
Общая тревожность в школе сохранилась только у 1 учащегося, данный подросток демонстрирует высокие и повышенные показатели тревожности и по шкалам второй диагностической методики. Данный факт в сочетании с низкой положительной динамикой и «несколько повышенной тревожностью» по шкале Личностная тревожность может свидетельствовать о возможности формирования тревожности как личностного качества.
Результаты диагностики по тесту «Шкала личностной тревожности» А.М. Прихожан отражены в таблице 2.2 и отражают в целом положительную динамику по шкалам, что также свидетельствует о положительном влиянии темпо-ритмологического материала текстов и книг Е.Д. Марченко.

Динамика изменения совокупного отношение группы к оцениваемому объекту также наглядно свидетельствует об эффективности проведенной работы. Ведь именно эмоциональная сфера во многом определяет успешность школьного обучения налаживание правильных межличностных отношений в группе сверстников, взаимоотношений с педагогами, что может косвенно сказываться и на школьной тревожности.
Эффективность мероприятий, проведенных с учащимися, подтверждается и данными цветоассоциативного тестирования, отражающего совокупное отношение группы к оцениваемому объекту.
Совокупное отношение группы к оцениваемому объекту отражено в таблице 2.3.
Результаты формирующего эксперимента показали, что у участников эксперимента отмечается положительная динамика в снижении уровня тревожности, обогащении социального опыта, в приобретении умений адекватно взаимодействовать со взрослыми и нормально развивающимися сверстниками, умение оценивать свои возможности.

ВЫВОДЫ
Изменения в эмоциональном отношении учащихся к самой школе в целом, а так же к педагогам и сверстникам подтверждают актуальность коррекционной работы с использованием темпо-ритмологического материала при условии индивидуально- дифференцированного подхода к каждому ребенку с РДА .
Темпо-ритмологический материал текстов и книг Е.Д. Марченко [8,9] эмоционально и познавательно привлекателен для ребенка с РДА, а также сенсорно насыщен в различных модальностях за счет склонности к ритму, рифмованию и неологизмам как одного из симптомов при аутизме.
В заданиях и деятельности, построенных на конкретной темпо-ритмологической основе, устанавливаются все более тесные партнерские отношения с ребенком, который шаг за шагом принимает требования, предъявляемые ему дефектологом и самим ритмом. Ребенок поднимается на ступень выше в развитии, научаясь налаживать стабильные взаимоотношения, коммуникацию.
Основными принципами темпо-ритмологической коррекции при аутизме выступают индивидуализация и дифференциация образовательного процесса в зависимости от варианта РДА, развития психики и физического состояния ребенка, проявления стиммингов, склонности к страхам и тревожности.
Темпоритмологические занятия по речевому материалу Е.Д. Марченко пробудили в детях с РДА осознание своих действий и движений, способствовали запоминанию и чтению ритма, при темпо-ритмологическм сопровождениии по материалам Е.Д. Марченко ребенок приобретает элементарные, не обусловленные никакими жесткими рамками средства самовыражения, он открывает и экспериментирует, действуя спонтанно и своими собственными способами.
Ребенок с РДА постепенно учится воспринимать и принимать участников коррекционного процесса, получает возможность использовать ритм будучи абсолютно свободным и находясь в безопасной среде.Таким способом добавляется ритм как еще одно измерение, дающее аутичному ребенку особую эмоциональную поддержку, большую, чем слова, предоставляющее особое сотрудничество и чувство огромного удовлетворения.
Результаты исследования показывают потенциал темпо-ритмологического материала сказок Е.Д. Марченко [8,9] для преодоления школьной тревожности учащихся с синдромом раннего детского аутизма и ставят задачу продолжения практических исследований и работы в данном направлении.
Литература
Айрес Э. Джин. Ребенок и сенсорная интеграция. Понимание скрытых проблем развития /под ред. М. Дименштейна - М.: Теревинф, 2010.
Данилкина М.Ю., Кобрина Л.М. Инновационные подходы к обучению детей с аутизмом//ХП Мнухинские чтения. Аутизм: медико- психолого-педагогическая, социально-экономическая и правовая проблема: сб. ст. / под общ. ред. Ю.А. Фесенко, Д.Ю. Шигашова. - СПб.: Виктория плюс, 2014. - С. 60-64
Лебединский В.В. Аутизм как модель эмоционального дизонтогенеза. Вестник Моек, ун-та. Сер. 14. Психология. - 1996. - -с. 18-24.
Лебединская К.С. Медикаментозная терапия раннего детского аутизма. Нарушения эмоционального развития как клиникодефектологическая проблема. Дне. на соискание уч. ст. докт. психол. наук в форме научного доклада. М.: НИИ дефектологии РАО. 1992, с. 22-44
Лебединская К.С. Никольская О.С. Диагностика раннего детского аутизма: Начальные проявления. - М.: Просвещение, 1991. с. 97.
Либлинг М.М. Подготовка к обучению детей с ранним детским аутизмом // Дефектология. - 1997. - с.80-86.
Мастюкова Е.М. Лечебная педагогика: ранний и дошкольный возраст. Советы педагогам и родителям по подготовке к обучению детей с особыми проблемами в развитии. - М.:ВЛАДОС, 1997. - С.298-300.
Марченко Е. Д. Дверной звездолет. - М.. Ритм 52, 2013. -С. 21
Марченко Е.Д. Живой ритм. - СПб.: РИТМОВЗЛЕТ, 2016.-С. 27
Никольская О.С., Баенская Е.Р., Либлинг М.М. Аутичный ребенок: пути помощи. - М.: Теревинф, 2000. - 336 с.
Baron-Cohen S. Autism and symbolic play// The British Journal of Developmental Psychology. - 1987. - V. 5.
Bertone A., Mottron L., Jelenic P., & Faubert J. (2005). Enhanced and diminished visuo-spatial information processing in autism depends on stimulus complexity. Brain, 128, 2430-2441.
Greenspan S.I. Infancy and early childhood: The practice of clinical assessment and intervention with emotional and developmental challenges. Madison, CT: International University Press, 1992.
Greenspan S., Wieder S. Engaging autism: Using the Floortime Approach to Help Children Relate, Communicate, and Think. Cambridge, Mass.: A Merloyd Lawrence books: Da Capo lifelong books a member of the Perseus books group, 2006.
Mottron L., Dawson M., Soulieres I., Hubert B., Burack J. Enhanced perceptual function in autism: an update and eight principles of autistic perception. J Autism Dev Disord, 2006, Jan; 36 (1): 27-43.
Автор: Данилкина Маргарита Юрьевна /декан факультета «Специального и инклюзивного образования»,зав. кафедрой общей коррекционной педагогики Смольного института РАО, профессор, кандидат пед.наук, академик Европейской Академии Естественных наук (Ганновер)./
Первоисточник: Сборник материалов Международной научно-практической конференции "Дефектология как базис" (15-16.09.2016г.) с.93-107.

Кичигина В.В. Русские как космос (Откровение и пророчество как жанр публицистики у Е.Д. Лучезарновой и Ф.М. Достоевского)

2017-07-05

Кичигина Виктория Викторовна
/К. филол.н., доцент НИУ"БелГУ"/
РУССКИЕ КАК КОСМОС (ОТКРОВЕНИЕ И ПРОРОЧЕСТВО КАК ЖАНР ПУБЛИЦИСТИКИ У Е.Д. ЛУЧЕЗАРНОВОЙ И Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО)
Аннотация
Данная статья посвящена осмыслению высказываний Е.Д. Лучезарновой о России и русских, представленных в контексте русского философского космизма. Вопрос рассматривается с точки зрения жанрового своеобразия текста, представленного в книге "Размышления и афоризмы", в сопоставлении с публицистическими выступлениями Ф.М. Достоевского в журнале "Дневник писателя". Автор статьи приходит к выводу, что перед читателем - два откровения о России, сделанных с интервалом в четырнадцать десятилетий. Их роднит публицистическая форма высказывания, обращённость к самому широкому кругу читателей. Оба автора делают достоянием желающих знать свои сокровенные размышления. Они близки в осознании парадоксальности мирового предназначения России, связанного с преодолением (сначала в себе, а затем вокруг себя) худших сторон человеческой натуры. Их стилистическая манера заставляет несколько раз перечитывать уже прочитанное, находя в нём всё новые оттенки смысла. Однако образ автора, представленный в тексте, принципиально отличен. Если у Ф.М. Достоевского это писатель-пророк, выстрадавший свой дар ценой мучительного осмысления противоречий жизни, то у Е.Д. Лучезарновой - это лишенный персонификации импульс, побуждающий мозг читателя к работе в режиме откровений.
Ключевые слова: Русские, Россия, космизм, публицистика, контекст, пророчество, откровение, пустота,сознание, поэтика, философия, филология, новизна.
Вопрос о границах человека в его стремлении к самопознанию возникает совершенно естественно в любую эпоху. Что это за границы- тело, душа, дух, планета, ближний или дальний космос, вечность, бесконечность?.. На наш взгляд, всё разнообразие форм культуры зависит от ответа на этот вопрос. И будущее человечества в конечном итоге определяется тем, какие границы признает абсолютными большинство. Максимально раздвинуть стереотипное представление о мире и человеке предлагает автор книги "Размышления и афоризмы" Е.Д. Лучезарнова.
Е.Д. Лучезарнову трудно назвать просто писателем. Совмещая талант поэта, драматурга, прозаика и публициста, она даёт целостную систему представлений о мире метафилософского характера. Неслучайно данная книга издана в серии "Современный русский космизм". Для русского космизма, по мысли А.Русских, характерны "преобладание целого над частями, телеология, идеализм, антропология, утверждающая эволюцию человека, публицистический и художественно-мистический способ философствования" [10, с. 9-10]. В истории отечественной литературы эта традиция просматривается от Ф.И.Тютчева и В.Ф.Одоевского до Д. Андреева. Особого внимания достойно творчество тех художников слова, кто пытался совместить или, точнее, выразить сложную философскую систему посредством художественных образов, - Ф.М. Достоевского, В. Соловьева, того же Д.Андреева. Естественно, что фундаментальное исследование творческого наследия русских космистов затруднено, хотя бы в силу того, что каждый из них опирается на собственный уникальный духовный опыт. Отчасти и поэтому единой ёмкой концепции русского космизма пока не существует, однако уже сейчас можно отметить, что "духовный, научный и творческий потенциал русского космизма, его проективная направленность и оптимистический взгляд на будущее делают это течение все более привлекательным для наших современников" см.: [3].
"Размышления и афоризмы" - это сборник высказываний автора на самые разные темы, затрагивающие жизнь современного человека: о безграничной Вселенной, о деньгах, религии, саморазвитии человека, добре и зле, времени, энергии и информации, власти, специфике культур и т.д. Одним из самых интересных аспектов размышлений автора, на наш взгляд, являются её высказывания о России и русских.
Тема России для сознания, выражающего себя на русском языке, всегда будет актуальна, однако, как показывает новая история, она актуальна и для других народов. Начиная с ХУI века, в котором оформилась теория"Москва - третий Рим", и до настоящего времени проблема русской власти, русского бунта, русского характера, загадочной русской души и мирового предназначения России - от "империи зла" до "спасительницы мира" - стоит остро и нерешенно. Проекция русской культуры на мировую несомненна и необъяснима. Е.Д. Лучезарнова суть русских объясняет следующим образом: "Начнём с того, что русских нет, никогда не было и никогда не будет, потому что при приходе любого разума образуется вакуумная пустота. Русские являются пустотой..." [5, с.74]. "ни за один народ нет столько боли, поскольку быть ничем - это всегда очень больно, наверно. Всегда хочется проявиться и сказать: "Как? Это же я" (с.83).
В этих коротких высказываниях сразу обращает на себя внимание их парадоксальность, которая заставляет мозг выйти из привычного стереотипа: как можно быть пустотой, если пустота - это то, чего нет? Автор объясняет - это больно, больно быть пустотой. И ты, как ни странно, соглашаешься, - да, это больно, поскольку ты русский, и эта боль - часть твоего личного опыта. А дальше, чтобы понять автора, необходимо следующий шаг сделать и представить себя пустотой, осознав, что нечто, находящееся между реальными опорами, тоже есть реальность, и она существует: "Если мы сравним сейчас все страны со звёздным небом, то все остальные народы есть звёзды, а русские - это то, что между звёздами" (с.83). И дальше - совершенно неожиданный в причинно-следственном поле вывод: "Поэтому из любого русского можно всё сделать; он будет прекрасным актёром, может сыграть огромное количество ролей."(с.83). И ты снова соглашаешься со следствием, не понимая причины, - да , действительно, русские - прекрасные актёры с уникальной школой, - это есть в твоём опыте, значит, и причина тоже есть в нём, осталось только открыть её для себя.
Мысль автора иногда кажется антиномичной. "Русский -человек в высшей форме его существования, человек, который постоянно над Землёй" (с.80). Обыденному сознанию трудно связать это высказывание с предыдущим о том, что русских нет. "Но зато у него есть то, чего нет ни у кого больше на этой Земле: у него есть право на разум, право на обсуждение, у него есть право на логику" (с.81). Пытаясь соединить, казалось бы, несоединимое, ты своим отформатированным филологическим образованием умом понимаешь, что должно быть нечто третье - то пространство, которое вмещает всебя и постулат о том, что русских нет, и о праве русских на логику. И в этом космосе постигаешь, наконец, что тело и имя, такие неразделимые с рождения, живут каждый по своим законам. И то, что очевидно для органов зрения, может быть совершенно неприемлемым для органов слуха. Этот вывод, казалось бы, прямо не следует из строк автора, но он следует из твоей попытки понять эти слова. И уже самому хочется войти между этими, такими вроде бы знакомыми, словами и уловить, наконец, ту самую пустоту, из которой эти слова рождаются.
Антиномичное письмо - не новость в истории философии. На стыке философии и литературы им прекрасно владел В.В. Розанов, который возвёл колебание в принцип, "единственный, который твёрд" [9]. Возможно, сам жанр - размышления и афоризмы - соотносящийся с розановскими "Опавшими листьями", диктует подобную форму выражения. Однако амплитуда "маятника" Е.Д.Лучезарновой выходит далеко за размеры привычного: "Почему здесь так много героев - потому что русские никогда не жили, не рождались и не умирали, они не представляют, что такое "смерть", для них её не существует. И даже если им говорится о страхе смерти, то он им просто может навязываться. На самом деле, у русских нет страха смерти, так же, как и нет страха жизни, потому что у них ничего нет" (с.79). Так через ничто автор объясняет, казалось бы, вечные загадки жизни и смерти и снова оставляет читателя перед большим вопросом: из какого измерения рождаются эти слова, почему при прочтении возникает смешанное желание прекратить и продолжить читать одновременно? Попытка определить закономерности языка и стиля Е.Д. Лучезарновой наталкивается на непривычные трудности - автор больше тебя, и реальность, которую он считает нужным проявить, является только частью огромного контекста, о котором ты пока не имеешь представления, но уже начинаешь о нём догадываться.
Впрочем, можно и не пытаться постичь причину, обнаружить знакомый смысл в этих простых по форме, но часто неуловимых по объекту и субъекту высказывания предложениях. Тогда раздражение и отторжение станет закономерным итогом прочтения данной книги. Она адресована всем, стоит недорого, приобретается легко, но доступна не каждому. Это ещё один парадокс текстов Е.Д.Лучезарновой. Возможно, поэтому число её почитателей вполне соотносится с числом противников. Это не хорошо и не плохо, а показательно, поскольку "знания о мире и человеке, особенно те, что формируют ценности, нуждаются в постоянной перепроверке и, как сказал бы Карл Поппер, фальсификации. Истину убивает равнодушие, а не критика" [7, с.3].
Действительно, трудно остаться равнодушным, читая "запредельные" откровения автора "Размышлений и афоризмов". Возможно, откровение - это именно то определение, которое позволяет приблизиться к пониманию формы данных высказываний. В его семантическом поле заключен большой контекст, связанный с этапами духовного становления человека. Какой-то гранью смысла с ним соотносится и понятие "пророк". Именно в этом поле нам и хотелось бы провести следующее сопоставление.
Ещё во второй половине 19 века парадоксальность построения фразы, обращённость к читателю, способному увидеть целое за частностями жизни, невероятная, часто вызывающая возмущение стереотипной реакции правда о человеке и обращённость к идеальному, трудно постижимому образцу стала неотъемлемойчастью поэтики Ф.М. Достоевского. Теперь уже трудно представить, какую бурю эмоций вызывали романы писателя и его публицистические выступления. Так, П.В.Анненков, например, писал И.С.Тургеневу: "Хорошо сделали, что отказались от намерения войти в диспут с одержимым бесом и святым духом одновременно Достоевским: это значило бы растравить его болезнь и сделать героем в серьезной литературе - пусть останется достоянием фельетона, пасквиля, баб, ищущих бога, и России для развлечения и студентов с задатками черной немощи, это его настоящая публика" [11, с. 578].
Таким образом, сами "собратья по перу" отказывали автору "Преступления и наказания", "Идиота","Бесов", и уже даже "Братьев Карамазовых", в причастности к "серьёзной литературе".
Пройдет совсем немного времени после смерти писателя, и о его значении для собственного творчества с гордостью станут говорить американские и японские художники слова, французские экзистенциалисты; прямое влияние философии человека, сформулированной героями Достоевского, ощутит на себе Фридрих Ницше; отталкиваясь от пронзительных откровений "подпольных" людей, создаст систему психоанализа Зигмунд Фрейд. А автор теории относительности А. Эйнштейн скажет, что Достоевский дал ему "больше, чем любой научный мыслитель, больше, чем Гаусс" [8, с.162], а ведь Гаусс - это великий математик и физик, чьи работы и формулы вошли во многие учебники и изучаются до сих пор.
Для почитателей отечественной культуры не менее важен тот факт, что именно антропология Достоевского лежит в основе идей русского космизма, поэтому представляется особенно интересным сопоставить высказывания о России и русских двух таких оригинальных мыслителей, как Ф.М. Достоевский и Е.Д. Лучезарнова.
О пророческом даре Достоевского заговорили лишь в конце его жизни. "Я читала вещих "Братьев Карамазовых" Достоевского и наслаждалась психическим анализом (...), чувствуя, как в душе все перебирается и укладывается по уголкам, все хорошее и мелкое. Благодаря "Братьям Карамазовым" можно переработаться и стать лучше" (В.Н. Третьякова) [4, с. 124-127]. Сам Достоевский буквально повторяет слова В.Н. Третьяковой, делясь впечатлениями о вечере в Дворянском благородном собрании с А.Г. Достоевской: "... бездна людей, молодежи и седых дам бросались ко мне, говоря: вы наш пророк, вы нас сделали лучшими, когда мы прочли "Карамазовых""[2, с.345].
Называя автора "Братьев Карамазовых" пророком, а сам роман вещим (а определения такого рода можно встретить неоднократно), многочисленная аудитория Достоевского имела в виду, вероятно, не только и не столько его провидческий дар (трудно судить о нем современнику), сколько способность увидеть сокровенный смысл в очевидной для всех истине, ведь в каноническом понимании пророк - это не только "лицо, одаренное божественным даром предвидения и предсказания", но и лицо, "возвещающее народу волю Божию", "создатель религиозно-нравственного уклада"[6].
Способность прозревать действительность читатели и исследователи Достоевского обнаружат много позже, уже в ХХ веке, соотнося его, в первую очередь, с историей и идеологией революции, удивительно точно прописанных в романе "Бесы" почти за 50 лет до октябрьского переворота.
Прижизненная же популярность во многом связана с публицистической деятельностью писателя. В последние годы жизни его журнал "Дневник писателя" пользуется колоссальным успехом, он во многом способствует тому, что читатели Достоевского приближаются к нему, могут побеседовать на интересующие темы, не только связанные с вечными, но и самыми злободневными вопросами. На страницах "Дневника писателя" Достоевский высказывается прямо, размышляя о политике, экономике и литературе, о войне и мире, о настоящем и будущем Европы.
Именно здесь, в фокусе настоящего, неожиданно проявляется пророческий дар писателя, оценить который оказалось возможном только сейчас, почти через 140 лет, когда политическая карта мира, казалось бы, изменилась неузнаваемо. В "Дневнике писателя" за 1877 год уделяется большое внимание славянскому вопросу в связи с очередной русско-турецкой войной 1877-1878 гг. Так называемый Восточный вопрос поднимался в связи с освобождением русскими Болгарии от турецкого ига. Несколько статей сентябрьского, октябрьского и ноябрьского номеров журнала посвящены размышлениям на эту тему. В настоящее время видимое отсутствие актуальности вряд ли привлекает большое количество современных читателей к данному тексту, однако именно здесь Достоевский прописывает судьбу России на ближайшее столетие.
"Хочу сказать одно совсем особое словцо о славянах, которое мне давно хотелось сказать. Не будет у России, и никогда еще не было,таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными! И пусть не возражают мне, не оспаривают, не кричат на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистник славян!
Я, напротив, очень люблю славян, но я и защищаться не буду, потому что знаю, что всё точно так именно сбудется, как я говорю, и не по низкому, неблагодарному, будто бы, характеру славян, совсем нет, - у них характер в этом смысле как у всех, - а именно потому, что такие вещи на свете иначе и происходить не могут..." [1, с. 77-78]. Убеждённость писателя такова, что, как у настоящего пророка, не нуждается в аргументах ("знаю,что всё точно так именно сбудется, как я говорю").
Завершающие строки этого слова стилистически акцентируют пророческий формат, указывая на ещё один возможный вариант развития: "Если нации не будут жить высшими, бескорыстными идеями и высшими целями служения человечеству, а только будут служить одним своим "интересам", то погибнут эти нации несомненно, окоченеют, обессилеют и умрут. А выше целей нет, как те, которые поставит перед собой Россия, служа славянам бескорыстно и не требуя от них благодарности, служа их нравственному (а не политическому лишь) воссоединению в великое целое. Тогда только скажет все славянство свое новое целительное слово человечеству... Выше таких целей не бывает никаких на свете. Стало быть, и "выгоднее" ничего не может быть для России, как иметь всегда перед собой эти цели, всё более и более уяснять их себе самой и всё более и более возвышаться духом в этой вечной, неустанной и доблестной работе своей для человечества" (с. 82).
В этих словах обращают на себя внимание три момента. Во-первых, размышления о том, что освобождённые Россией "славянские племена" обязательно повернутся к ней своей худшей стороной; во-вторых, указание на высшее, бескорыстное служение России идеалам нравственности, а не сиюминутным политическим устремлениям и, в-третьих, осознание происходящего как отражение неких, известных писателю, но неизвестных читателю закономерностей жизни ("именно потому, что такие вещи на свете иначе и происходить не могут"). Следовательно, общее, всенародное неприятие России - это часть её миссии, черта её уникальности и предназначение, проброшенное далеко в будущее*.
* О пророчестве как черте поэтики Ф.М. Достоевского более подробно см.: Кичигина В.В. Пророчество как черта поэтики позднего Достоевского. // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Научный рецензируемый журнал. Гуманитарные науки. Филология. Журналистика. Педагогика. Психология, № 24 (221), вып.28. Декабрь 2015, с.25-30.
В "Размышлениях и афоризмах" Е.Д. Лучезарновой, есть следующие строки: "Мозг и разум обязаны быть пустотой. И только тот разум, который есть пустота, будет переходом, неким звёздным мостом между уже существующим и тем, что должно существовать всегда. Поэтому русские, эта нация, если можно её так назвать, постоянно пытается кого-то единить, и, присоединяя к себе, она теряет себя полностью и делает это с огромным удовольствием. И когда те малые народы потом от неё уходят каким-то образом, она совершенно теряется."(c.76). Возникает ощущение, что эти слова - часть диалога, заданного в 1877 году, но расширяющего границы причинно-следственного поля Достоевского до наших дней.
Писатель девятнадцатого века приводит читателя к мысли о сакральной миссии, исполняемой Россией в общеевропейском и мировом контексте: " для чего: для того, чтоб жить высшею жизнью, великою жизнью, светить миру великой, бескорыстной и чистой идеей, воплотить и создать в конце концов великий и мощный организм братского союза племен, создать этот организм не политическим насилием, не мечом, а убеждением, примером, любовью, бескорыстием, светом; вознести наконец всех малых сих до себя и до понятия ими материнскогоее призвания - вот цель России, вот и выгоды ее, если хотите"(c.81). Таким образом, Ф.М. Достоевский расширяет круг малой семьи с её обыденными раздорами и склоками до понимания единой семьи славянских народов и функции России как матери этих подрастающих детей, объединяющей силой материнской любви в единое целое.
А Е.Д. Лучезарнова выводит происходящее на планете на уровень проявленной Вселенной: "Предназначение России - быть очень избирательными, и от каждого народа вбирать лучшее. Если же русские становятся неразборчивыми, они, к сожалению, берут совсем не то. Так что основное предназначение русских - от каждого народа взять самое-самое главное и всё это состыковать вместе в красивую гармонию светил, чтобы каждому было место, у каждого было какое-то пространство свободное. Как небо, оно же прекрасно, и ни одну звезду нельзя оттуда изъять, ни одну нельзя вставить(c.72).
Перед нами два откровения о России, сделанных с интервалом в четырнадцать десятилетий. Их роднит публицистическая форма высказывания, обращённость к самому широкому кругу читателей.
Оба автора делают достоянием желающих знать свои сокровенные размышления. Они близки в осознании парадоксальности мирового предназначения России, связанного с преодолением (сначала в себе, а затем вокруг себя) худших сторон человеческой натуры. Их стилистическая манера заставляет несколько раз перечитывать уже прочитанное, находя в нём всё новые оттенки смысла. Однако образ автора, представленный в тексте, принципиально отличен. Если у Ф.М. Достоевского это писатель-пророк, выстрадавший свой дар ценой мучительного осмысления противоречий жизни, то у Е.Д.Лучезарновой - это лишенный персонификации импульс, побуждающий мозг читателя к работе в режиме откровений.
Ощущение преемственности - одна из важнейших опор для преодоления кризиса. Трагедия происходит тогда, когда распадается связь времён. Время меняется, и каждый мыслитель ощущает его по-своему, но все они едины в постижении закономерностей проявления человека в мире, осознанием своего предназначения в нём. В этом процессе "русская" тема даёт возможность и ощутить, и раздвинуть границы самоидентификации, выводя её в контекст русского космизма. Используя метафору Е.Д. Лучезарновой можно сказать, что на этом небе сияют звёзды разной величины.
Яркость и спектр их излучения различны, но все они необходимы человеку, желающему вырваться за пределы обыденной реальности для того, чтобы, обернувшись, увидеть в ней отражение своего звёздного начала.
ЛИТЕРАТУРА
1. Достоевский Ф.М.Полное собрание сочинений в тридцати томах. Т. XXVI. Л.: "Наука",1984. Далее цитирую по этому изданию с указанием страницы в скобках.
2. Достоевский Ф.М., Достоевская А.Г. Переписка. Л.: Наука, 1976. - 490 с.
3. Исакова Н. В. Феномен глобальности в философии русского космизма: Автореферат Дис. ... канд. филос.наук: 09.00.03: Краснодар, 2004.
4. Литературное наследство, том 86. М., "Наука", 1973.
5. Лучезарнова Е.Д. Размышления и афоризмы. /Е.Д.Лучезарнова, Авторский Центр "РАДАТС". -М.: Академический проект, 2016.- 256 с. Далее цитирую по этому изданию с указанием страницы в скобках.
6. Малый энциклопедический словарь. Т.П. вып. IV-й. Изд-е Брокгауз-Эфрон. Спб., 1909. С. 1095
7. Мезенцев С.Д. Об авторе и его философии. // Лучезарнова Е.Д. Размышления иафоризмы./ Е.Д.Лучезарнова, Авторский Центр "РАДАТС". - М.:Академический проект, 2016. С.3-7.
8. Мошковский А. Альберт Эйнштейн. Беседы с Эйнштейном о теории относительности и общей системе мира.М.: Раб. просв., 1922.
9. Розанов В.В.Литературные и политические афоризмы.// Новое время, 1910, 25 ноября. Цит.по:Розанов В. В. Религия. Философия. Культура. М., 1992.
10. Русских А. Русский космизм: генезис и современность.// Лучезарнова Е.Д. Размышления и афоризмы./ Е.Д.Лучезарнова, Авторский Центр "РАДАТС". - М.: Академический проект, 2016. С.8-19
11. Тургенев И.С. Собр.соч. в 12-ти тт.: Т.12. Письма /примечания/. М., 1956. С. 578.
© Автор: В.В. Кичигина /к. филол.н., доцент, Белгородский государственный университет НИУ"БелГУ"/
Источник:  «Современная наука: актуальные проблемы теории и практики», №6 (2017) с. 147-152

Коларж И. Я. Время как объект науки

2017-07-01

Время ритмолоии
" data-medium-file="https://ritmologiya.files.wordpress.com/2016/06/vremya.jpg?w=136&h=245?w=157" data-large-file="https://ritmologiya.files.wordpress.com/2016/06/vremya.jpg?w=136&h=245?w=157" src="https://ritmologiya.files.wordpress.com/2016/06/vremya.jpg?w=136&h=245" alt="Время ритмологии" srcset="https://ritmologiya.files.wordpress.com/2016/06/vremya.jpg?w=136&h=245 136w, Время ритмологии
" data-medium-file="https://ritmologiya.files.wordpress.com/2016/06/vremya2016.jpg?w=127&h=249?w=153" data-large-file="https://ritmologiya.files.wordpress.com/2016/06/vremya2016.jpg?w=127&h=249?w=167" src="https://ritmologiya.files.wordpress.com/2016/06/vremya2016.jpg?w=127&h=249" alt="Время ритмологии" srcset="https://ritmologiya.files.wordpress.com/2016/06/vremya2016.jpg?w=127&h=249 127w, Коларж И. Я. «Время как объект науки»
/ Таврический национальный Университет им. Вернадского/
ЖУРНАЛ: НАУЧНЫЕ ТРУДЫ SWORLD
Издательство: ООО "НАУЧНЫЙ МИР" (Иваново)
ISSN: 2224-0187
This work about time as substances, evolution of concept of time: from ancient times to our days, inter discipline approach to study time as substance; practical application of knowledge’s about time, offered by professor E.D. Marchenko.
Эта работа о времени как субстанции, эволюция понятия времени: с древних времён до наших дней, междисциплинарный подход к изучению времени как субстанции; практическое применение знаний о времени, предложенное Е. Д. Марченко.
Сегодня, пожалуй, одним из самых привычных понятий, а с другой стороны, самым загадочным и малоизученным понятием является время. Мы воспринимаем время как календарь, мы измеряем время часами, минутами, храним эталоны времени. Но так ли это на самом деле? И что всё-таки означает время? Человечество пытается разгадать загадку времени практически всю историю своего существования.
Наши представления о мире связаны с нашим сознанием. С другой стороны наши представления укладываются в систему: в мировоззрение или парадигму. Крушение парадигмы связано с появлением новых понятий, которые в нее не укладываются. Так происходит с понятием время и с попыткой изучить время и структурировать все известные знания о времени.
Чем же обусловлен интерес ко времени как таковому? По мнению доктора биологических наук Александра Левича: Наверное, одно из главных – это наш собственный внутренний интерес, потому что мы бренны, потому что наши дни не бесконечны. И потому, что есть внутреннее неприятие этой бренности. Осознаем мы это или нет, мы хотим узнать, почему, зачем, и, может быть, как ее избежать. Это интересно каждому из нас. Это интересно и науке, потому что, как мне кажется, при решении проблем естествознания, при решении фундаментальных вопросов, всегда приходилось изменять представления о времени. (9)
Представления человечества о времени менялись. «Некоторые философские системы считали время иллюзией. Неуловимость момента времени трактуется как аналог призрачности самого явления. В древности именно этот взгляд на время привел к сознательному изгнанию понятия времени из математических теорий».(1)
Этнографические и фольклорные исследования свидетельствуют, что фундаментальное понятие времени было неизвестно первобытным людям. Например, полинезийцы различают только “вчера” и “завтра”. А то, что выходит за эти рамки, сливается для них в “давно” и “после”. Первобытный охотник вписан в природу, и его жизнь подчинена ритму смены времен года. Но информационного значения этих изменений для него не существует. В тоже время первобытные земледельцы уже ведут счет сменяющимся временам года, и это помогает им вести хозяйство. Так, древние славяне считали время сезонами. Полный цикл смены сезонов назывался у них “лето”, а языческие праздники определяли ритм смены сезонных работ.(10 )
Это наблюдение показывает, что представление о времени появилось из необходимости регулировать производственные процессы, общественную жизнь и отношения Человечества с окружающим миром. Понятие времени сформировалось довольно поздно, и предполагало в качестве своего условия достижение обществом определенного культурного уровня. Первоначальным представлением о времени являлись календари.(10)
Философ древности Платон считал, что «время возникло вместе с небом, дабы, одновременно рожденные, они и распались бы одновременно, если наступит для них распад; первообразом же для времени служит вечная природа, чтобы оно уподобилось ей, насколько возможно. Ибо первообраз есть то, что пребывает целую вечность, между тем как [отображение] возникло, есть и будет в продолжении целокупного времени. Такими были замысел и намерение бога относительно рождения времени; и вот, чтобы время родилось из разума и мысли бога, возникли Солнце, Луна и пять других светил, именуемых планетами, дабы определять и блюсти числа времени.» (2)
Фома Аквинский определял время как меру движения:
«Очевидно, что время и вечность не суть одно и то же. Смысл же этого различия некоторые ищут в том, что вечность лишена начала и конца, а время имеет начало и конец. Однако это различие имеет акцедентальный, а не сущностный характер. Ведь если мы примем, что время всегда было и всегда будет, в согласии с утверждением тех, кто полагает движение небес вечным, то различие между временем и вечностью останется, по словам Боэция, в том, что вечность в каждом своем мгновении целокупна, времени это не присуще; а также и в том, что вечность есть мера пребывания, а время – мера движения… Коль скоро вечность есть мера пребывания, в той степени, в какой предмет отдаляется от пребывания в бытии, он отдаляется и от вечности. Притом некоторые предметы настолько отдаляются от устойчивого пребывания, что их бытие подвержено изменениям или состоит в изменении, и такие предметы имеют своей мерой время; таковы всяческие движения, а также бытие бренных вещей.» (3)
В 17-19-м веках представления о времени базировались на ньютоновском понятии абсолютного времени (и пространства) как неизменного и внешнего по отношению ко всем процессам и явлениям, условиям их существования. Время в таком случае оказывается как бы вместилищем (наряду с пространством) всякого материального бытия.(1)
Исаак Ньютон заявил в 1686 году: “Абсолютное, настоящее, математическое время само по себе и своей природе течет безотносительно всему окружающему”. Прибавив к равномерно текущему абсолютному времени неподвижное абсолютное пространство, И.Ньютон придал им, по сути дела, свойства атрибутов Бога. Ведь не даром Ньютон был не только гениальным физиком, но и крупным теологом. А Бог и его атрибуты не могут быть объектами изучения. Предшественник Ньютона на кафедре Кембриджского университета и его учитель Исаак Барроу определил время следующим образом: “Время обладает только длинной, подобно ей во всех своих частях и может рассматриваться как составленное путем простого сложения последующих мгновений”. Но “длинна” – категория измерительная и возвращает нас с уровня “атрибутов Бога” к информационным процессам.
В конце 19 века учёные обнаружили, что время – это четвёртая координата нашего трёхмерного пространства. «Все объекты нашего восприятия простираются и в четвертое измерение, так что трехмерные для нас объекты на самом деле четырехмерны… Все объекты четырехмерного пространства пребывают в абсолютном покое, воспринимающее же в нас начало непрестанно совершает несознаваемое нами движение в направлении четвертого измерения». (4)
Постепенно ученые приходили к выводу о том, что модель абсолютных математических пространства и времени не соответствует реальности. Намеки на это содержались в трудах Джона Локка, Жана-Ларона д’Аламбера, Жозефа Луи Лангража, Густава Фехнера. На заре XX века классическую механику Исаака Ньютона сменила общая теория относительности Альберта Эйнштейна с представлением о едином континууме пространства-времени.
В 1908 году Герман Минковский прочитал доклад на конгрессе математиков в Кельне. В этом докладе было математически обосновано единое пространство-время. Альберт Эйнштейн тут же вставил это понятие в свою теорию, обосновав релятивизм пространства-времени. В 1921 году венгерский физик Мельхиор Палади выпустил монографию “Новая теория пространства-времени”. После этого и до сего дня представления о едином пространстве-времени стали доминирующими в физике.(10) Время в модели пространства-времени является не подсобной, а главной составляющей континуума, само изменяющееся и определяющее происходящие в нем процессы.
Теперь время рассматривается не как внешнее, а как внутренне свойство самих явлений и процессов действительности.
Как очень точно подметил Борис Пастернак в гениальной строчке: “И дольше века длится день”. Человеческое сознание оперирует своим внутренним временем, заставляя его течь то быстрее, то медленнее. Многие из личного опыта знают, что можно аккумулировать время внутри себя, чтобы потом развернуть, как напряженную пружину.
Французский философ Анри Бергсон для описания времени ввел новое понятие “дление”. Дление включает в себя представление о перетекании времени из будущего в прошлое, от начала процесса к его концу. Эту мысль в дальнейшем развивала школа экзистенциализма, которая трактовала человеческую жизнь именно как дление во времени, переживание и проживание человеком своей жизни. Точно также Георг Зиммель определял сущность времени: “Время – это жизнь, если оставить в стороне ее содержание”. То есть, если для Н.И.Лобачевского время – это движение плюс информация, то для Г.Зиммеля – движение минус информация.
Очень интересны наблюдения за внутренним психологическим временем человека в работах русского философа-священника Павла Флоренского. В частности, в работе “Иконостас” П.А.Флоренский проанализировал движение времени во время человеческого сна. Он пришел к выводу, что время во сне движется в обратную сторону: от развязки к завязке сна. И только после пробуждения, если человек не забывает сновидение, оно выстраивается в привычном для нас порядке. Павел Флоренский обратил также внимание на необычайную спрессованность времени во сне.(10)
Многие учёные рассматривали относительность времени или ощущение времени человеком.
По мнению астронома Николая Александровича Козырева: Время – есть энергия события.
Астроном – солнечник, профессор Е.Д. Марченко расширила эту формулу, добавив категорию пространства. Пространство – есть информация события.(5). По мнению Е. Д. Марченко, «Из прямого хода времени выводится формула: время есть энергия события. Из обратного хода времени выделяется формула: пространство есть информация события.» (7)
В. И. Вернадский считал, что рост научного знания быстро стирает различия между отдельными науками. Ученые все чаще специализируются не по наукам, а по проблемам. Это дает возможность сосредотачиваться и значительно глубже проникать в изучаемое явление, а кроме того позволяет охватывать его с различных позиций и точек зрения. Это и способствует изучению времени как субстанции. (8)
Но при изучении времени учёные столкнулись с определёнными трудностями. По мнению А. Когановича первая трудность обусловлена тем, что «время — это единственный физический объект, вообще не физический даже, а просто объект окружающего мира, который не обладает повторяемостью. Всё остальное можно попробовать дважды, трижды, проверить какую-то версию. Если какая-то гипотеза не подтверждается, ее можно отбросить. Если какое-то состояние нестабильно, значит, нужно укрупнить, рассмотреть макроуровень, как в термодинамике делается. И это относится абсолютно ко всей науке, не только к физике, ко всему, кроме времени. Время исчезает. Это постоянно исчезающий объект».
Александр Левич считает, что изучение времени не может быть научным занятием, раз сам объект не научен. Ведь у него нет такого важного для науки качества, как воспроизводимость. (9)
А. Коганович отмечает ещё одну причину, «почему изучение времени, может быть, не совсем наука и чем время отличается от других объектов науки. Дело в том, что любая наука начинается с исходных неопределяемых понятий, про которые бессмысленно спрашивать, что это и почему они такие, а не другие? Потому что они воспринимаются интуитивно, и мы надеемся, что интуиция разных исследователей одинакова, хотя надежда эта призрачна. Время – одно из таких понятий. Оно исходное и неопределяемое. Пока оно находится в этом своем статусе, его свойства также будут постулатами, аксиомами, но отнюдь не теоремами. И это неизбежно, это не дефект науки, просто мы заинтересовались понятием, статус которого отличается от большинства других научных понятий». (9)
Итак, если время существует – а это неоспоримый факт, то его необходимо изучать. «Но науке необходима повторяемость явления, а еще лучше – воспроизводимость его в лаборатории. Но именно этого свойства у времени нет: оно никогда не повторяется.»(9)
Следовательно, на сегодняшний момент необходимо не только разработать методы изучения времени, но и составить понятийный аппарат, характеризующий эту субстанцию, описывающий законы времени, его постулаты.
Одним из способов решения данной проблемы является подход к исследованию и изучению времени, предложенный астрономом Е. Д. Лучезарновой (Марченко) , создателем и научным руководителем института ритмологии ИРЛЕМ. По мнению Е.Д. Марченко время может жить внутри мозга человека. Человек единственный способен работать со временем. Время можно сгущать и разрежать. Время можно привносить в свою собственную жизнь .
Время делится на календарное, относительное, абсолютное.
«Время, существующее внутри нашего мира, делится на несколько категорий. Первое время – выделенное вам для своей жизни. Второе время можно получать от других людей, которые теряют своё. Третье время, имеющее гораздо больше возможностей называется «ритмовремя» и вводится оно из Ритмов». (7) В своих монографиях Е.Д. Марченко расширила наше представление о времени, описав категорию ритмовремени. «Ритмовремя состоит из капсул, называемых ритмами. Капсулы свободны и проникающи. Они пересекают границу времени, доходят до людей, организуют там пространство, которое называется ритмопространство».
Ритмовремя, проходя в пространство, оставляет там свои знаки, которые есть рубежи ритма. Приёмником ритмовремени является мозг человека.
«Ритмовремя – это то, что сейчас позволит человеку разобрать всё внутри себя, свою собственную жизнь». (7)
Под руководством профессора Евдокии Марченко начала формироваться новая система знаний – ритмология.
Ритмология — наука третьего тысячелетия, переводится как логика времени. Обучает законам управления временем, а также способам его приобретения.
Ритмология является частью разработанного Е.Д.Марченко научного метода 7РО. Это метод «входа во время и прохода через время». (4) Благодаря разработанному методу, сам «человек способен управлять скоростью течения времени внутри собственного мозга: растягивать время и сокращать его по необходимости и за счёт этого управлять событиями своей собственной жизни, корректируя её длину и насыщенность, менять этот мир, перемещаться в прошлое или будущее, выходить в причины происходящего, меняя следствия».
Студенты института ритмологии под руководством Е.Д. Марченко накопили огромный опыт работы с субстанциями времени и ритмовремени. Накопленный теоретический и экспериментальный материал позволил доказать, что временем можно не только управлять, а время можно складывать и хранить. Хранилищем времени являются Ритмы. И каждый человек может пополнять запас времени и в нужный момент брать его из своих запасов, поскольку время может переходить в пространство, может переходить в информацию или энергию.
Практический интерес представляют следующие направления исследования института ритмологии:
— возможности мозга человека как приёмника времени;
— возможности развития способностей человека введением в мозг дополнительного времени;
— возможность коррекции собственной жизни введением времени в события или выведением из них для её осознания и улучшения.
Литература:
1. А.В.Коганов. Время как объект науки.“Мир измерений”, № 2-3, 2002, с. 18-22.
2. Платон. Тимей // Соч. в 3-х тт. Т. 3. Ч. 1. М., 1971. 38b–c.
3. Ю.Боргош Фома Аквинский. М., 1966, с. 150.
4. М.Аксенов О времени. Трансцендентально-кинетическая теория времени. Харьков, 1896.
5. Е.Д. Марченко. Ритмология об экономике и управлении.
6. Е.Д. Марченко. Тематический прояснитель. – С-Петербург. АЦ Радатс, 2009г.
7. Е.Д. Марченко. Откровенное знакомство часть 2.
8. Г.П Аксенов. В.И.Вернадский: на пути к абсолютному времени. Биологическое время-пространство в аспекте геологической вечности жизни
9. Интернет источник: Что есть время. Стенограмма программы «ГОРДОН» телеканала НТВ 16.07.03.
10. Интернет источник: А. Б. Гуларян. ИНФОРМАЦИОННАЯ ПРИРОДА ВРЕМЕНИ.
11. Время. Мозг. Пульт. Сб. тр. Ин-та Ритмологии. СПб.: Авторский Центр «Радатс», 2006г.- с. 104
Источники: elibrary.ru | http://www.sworld.com | Международный научный журнал

Мезенцев С. Д. Концепты «время», «ритм» как предмет научных дискуссий

2017-06-29

Вестник Евразийской академии административных наук - №2 (39) 2017 г.
С. Д. МЕЗЕНЦЕВ
КОНЦЕПТЫ «ВРЕМЯ», «РИТМ» КАК ПРЕДМЕТ СОВРЕМЕННЫХ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ НАУЧНЫХ ДИСКУССИЙ
Ключевые слова: концепт; время; субстанция; пространство; материя, ритмология
Keywords: Concept;Time; Substance; Space; Matter.
Аннотация.
В статье с точки зрения философского анализа характеризуются концепты «время» и «ритм» как актуальные объекты исследования в трудах отечественных исследователей. На основании проведенного исследования автор констатирует, что концепция времени у некоторых современных изыскателей состоит из двух взаимосвязанных частей: космического (физического) и биологического (человеческого) времени.
Abstract.The author characterizes concepts «time» and«rhythm» as actual objects of research in works of Russian researchers from thepoint of view of philosophical analysis. On the basis of the conducted researchthe author ascertains that concept of time for some modern prospectors consistsof two interrelated parts: cosmic (physical) and biological (human) time.
Понятие времени вошло в повседневную жизнь человечества. В каком бы уголке мира ни находился человек, каким бы родом деятельности он ни занимался, рано или поздно его мышление направляется на осознание смысла жизни, назначения, функций, которые выполняются в конкретное время. Следовательно, с одной стороны, концепт «время» является центральным в мироощущении и жизнедеятельности каждого человека. Даже тот факт, что человек за целый день как минимум один раз произносит вслух это слово («время»), доказывает его актуальность и незаменимость.
Но, с другой стороны, пользование разного рода техническим и механизмами и устройствами для определения времени настолько стало для человека обычным и привычным делом, что он даже не задумывается над тем, что же такое время. Вопрос времени представляется для него раз и навсегда решенным, закрытым.
Стремительное развитие современной философии выдвигает концепты «время», «ритм», «ритмология» на первый план в трудах многих отечественных и зарубежных исследователей. Плюрализм взглядов на эти понятия,начиная с античных времен, безусловно, стимулирует научные поиски и в начале третьего тысячелетия.
Советский ученый Н. А. Козырев писал: «Что собой представляет время, до сих пор еще неизвестно. В физике по этому вопросу существуют смутные соображения, тогда как в силу важности вопроса следовало бы иметь написанными о времени целые тома. Физик умеет измерять только продолжительность времени, поэтому для него время - понятие совершенно пассивное. Теперь мы пришли к заключению, что время имеет и другие, активные свойства. Время является активным участником Мироздания» [3, 7].
В истории философии и науки существуют четыре концепции времени: статистическая, динамическая, реляционная и субстанциальная [20]. Но только две из них - реляционная и субстанциальная [5] - являются принципиально разными.
1. Реляционная концепция,наиболее распространенная сейчас, рассматривает время как форму существования вещей, как не существующую без них. Сторонники данной концепции воспринимают время как длительность, возникающую в результате взаимодействия материальных объектов. Реляционная концепция времени постулирует первичность движения, изменяемость конкретных объектов, их относительность. Время выступает в виде упорядоченности, последовательности и необратимости происходящих изменений и событий, которые развиваются от прошлого через настоящее к будущему.
2. Субстанциальная концепция рассматривает время как особую самостоятельную сущность, независимую от материальных объектов и характера протекающих в мире материальных процессов. Время в рамках этой концепции сводится к «чистой» длительности. Данная идея в общем виде была сформулирована древнегреческим философом Демокритом, полагавшим, что движение бытия во времени совершается по необходимости или определяется судьбой, которая непостижима, а для человека равносильна случайности.
Понимание концепта «время» как субстанции сохранилось до сих пор не только в философии, но и в науке. Одним из ярких примеров является упоминавшийся выше советский астрофизик Н. А. Козырев [2, 4, 19], под влиянием которого, например, Е. Д. Марченко создала вызвавшую сегодня в отечественных научных кругах острую дискуссию концепцию о ритмологии (учение о ритмах), центральной категорией которой является концепт «время» [9, 11, 16, 18].
Позиция Е. Д. Марченко, которую автор статьи разделяет частично, заключается в том, что концепт «время» вне человека измеряется «земными часами», а часы характеризуют мерность, но мерность несовместимую, поскольку часов очень много и они все разные. То есть они не идут «секунда в секунду». Касательно человека речь идет о внутреннем времени, которое измеряется «часами человеческими». Вследствие этого концепция времени этой исследовательницы состоит из двух взаимосвязанных частей: космического (физического) и биологического (человеческого) времени.
В других дискусионных работах Е. Д. Марченко концепт«время» является производным от «матрицы вечности», существующей вне времени: «вечность организует время». «Вечно существующая, вечно стабильная, определяющая все матрица, - пишет она, - не нуждается ни в чем и ни в ком. В ней нуждаются все. Через нее зарождается и угасает любая форма жизни. От ее вибраций создаются и гибнут миры и Вселенные. Она неизменная, нейтральная, свободная,несозданная... Существует она для разума, внутри разума, организует, упорядочивает разум» [13, 31].
Влияние субстанциальной трактовки времени на ритмологию наглядным образом прослеживается в том, что все та же Е. Д. Марченко, разделяя время на галактическое, звездное, солнечное, планетарное и лунное, вслед за Козыревым тесно связывает время со звездами. Энергия времени является «топливом» для звезд и нашего Солнца. Количественные же характеристики времени зависят от расстояний до небесных объектов, измеряемых в световых годах.
Звезды, по ее мнению, являются своеобразными воротами вовремя. Они рассматриваются исследовательницей как источник излучения времени.Так, солнечный свет идет до Земли восемь минут. За эти восемь минут «настоящее Солнце» смещается. Люди, животные, птицы, растения максимально реагируют на «истинное Солнце», а не на видимое. Взаимодействуя с «настоящим Солнцем», мы выигрываем восемь минут.
Известна также и еще одна гипотетическая идея Е. Д.Марченко, согласно которой изыскательница к «истинному Солнцу» прибавляет еще восемь минут и получает так называемое «будущее Солнце», на которое максимально реагирует человеческий разум. Благодаря своему разуму каждый человек, по ее утверждению, способен опережать время. «Сначала на восемь минут, затем - на шестнадцать» [27].
Ключом к человеку выступает как раз субстанциальная трактовка времени, которую Е. Д. Марченко формулирует следующим образом: «Время приводит к изменению все существующее. Событие существует при наличии в нем времени. Время фиксирует начало и конец события, то есть длительность существования. Время, вошедшее или, точнее, готовящееся войти в событие, становится корпускулярным» [13, 40].
Если Н. А. Козырев использует формулу: «время есть энергия события», то Е. Д. Марченко дополняет ее другой формулой: «пространство есть информация события». Если в работах Н. А. Козырева концепт «время» управляет процессами, то у Е. Д. Марченко этот же концепт рождается ритмом, то есть концепт «ритм» правит миром. Ритм является носителем субстанции времени, а время же, проявляя себя посредством слов, «вводится в мозг» и фиксируется мозгом человека.
Мозг ощущает время благодаря движению, изменениям человеческого тела в пространстве. «Время выявляется ... между тремя позициями человеческого тела: стоя, сидя, лежа. Я ложусь в горизонталь, и, пока я в горизонтали, ничего не происходит, времени нет. Время выделяется только в сам момент, когда я перехожу из состояния “сидя” в состояние “лежа” или из состояния “лежа” в состояние “сидя”, из состояния “сидя” в состояние “стоя”, из состояния “стоя” в состояние “сидя”» [7, 5].
Время - это не что-то объективное, независимое от человеческого разума. Наоборот, «разум способен себя изменять наперекор времени. Все, живущее внутри времени, ему подчиняется безоговорочно. Время как разумная субстанция, активная субстанция, входит в окружающий мир через разум -по человеческим скрижалям» [13, 41]. В конечном итоге человеческий разум выстраивает последовательную цепочку концептов: «ритм» - «время» - «энергия» -«пространство» - «информация» - «событие».
Если с космической точки зрения Е. Д. Марченко вслед за Н.А. Козыревым делит «время» на галактическое, звездное, солнечное, планетарное и лунное, то с человеческой точки зрения она подразделяет время на календарное, относительное и абсолютное. При этом с каждым из них взаимодействует одна из трех функциональных частей концепта «ритмология» - ритм, ритмика и собственно ритмология.
Обратим внимание и на дискуссионое определение Е. Д.Марченко концепта «календарное время». Одним из важнейших факторов человеческого бытия является рождение, неразрывно связанное с календарным временем. Календарное время выделяет ритм по формуле: время - информация -пространство - энергия. Из прямого хода времени выводится формула: время есть энергия события. Из обратного хода -другая формула: пространство есть информация события.
Исследовательница на основании своих взглядов констатирует,что когда время приходит в этот мир, образуется «трещина», мир в ней видится живущими только с одного ракурса, снизу. Так устроен данный мир. В зависимости от степени развитости человек пребывает в «трещине» концепта «время» и соответствующим образом реагирует на происходящее - одномерно, объемно или максимально полно.
Календарное или «струнное» время, свойственное для«Струнной Вселенной», в свою очередь, подразделяется на «белое», «черное», «серое» и «Время Зари» («сутевое»). У каждого из них есть своя «дыра», в которой размещаются «знакоряды».
«Белое время» - это практическое время, в котором существует «плотная» материя и в котором осуществляются все телесные потребности человека. Оно всегда горизонтально. Это самое близкое к человеку время, и течет оно только через человека. «Белое время поступает в затылок, проходит по телу и формирует вокруг себя белую дыру из предметов, называемых “кристалл”. Предметы, одежда, еда, деньги существуют внутри белой дыры. Белое время входит через концепт “ритм” в древний отдел мозга и через сердце начинает выстраивать знаки белой дыры» [8, 5].
В «белой дыре», состоящей из уже готовой материи, не хочется думать, мыслить, работать, но люди обязаны работать. Яркие представители «белого времени» - дизайнеры, стилисты, массажисты.
«Черное время» - это теоретическое время, в котором нет прошлого, настоящего и будущего и которое регистрируется человеком в нестандартном для него положении, как правило, во сне; реализуется в свободном и спокойном размышлении. Оно вертикально. В нем находятся причины, процессы, следствия.Через тело человека, как антенну, оно входит в мозг и выходит через горло. «В черном времени вы становитесь вместилищем. Ваш мозг превращается в чашу, в чашу в виде блюда (антенны - М. С.). И эта чаша ...наполняется-наполняется-наполняется. Когда она наполнится до краев, будет сливать в этот мир словами, но только после наполнения» [8, 45]. Яркие представители «черного времени» - ученые, политики.
«Серое время» - это пограничное время между «черным» и «белым» временем, где обитает «Я» человека. В «сером времени» каждый человек получает дополнительную свободу. Здесь у него возникает мерность времени. «Серое время не характерно для планеты Земля, равно как и не характерно для разума типа человеческий, поскольку Серое время забирает все, что не смог использовать разум, явившийся на данную планету. В сером времени разрешающая способность возрастает. Человек начинает фиксировать то, что раньше не фиксировал ввиду малой скорости работы мозга. Скорость мозга увеличивается» [6,112].
«Время Зари» («сутевое время») - это концепт «времени», начинающего путь в «Струйную Вселенную». При этом Струнная, или Световая, и Струйная, или Лучевая, Вселенные отличаются «скоростью работы мозга, скоростью реакции и нормами оценки происходящего» [10, 27].
«Время Зари» - это состояние «ритможизни», где, по недоказанному практически утверждению Е. Д. Марченко, нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, где нет ни причин, ни процессов, ни следствий, где нет необходимости отслеживать исполнение своих желаний, так как все неукоснительно исполняется. Воспринимая время, человеческий мозг выступает в качестве наблюдателя. Первый интервал, который он выделяет, - это час. За часом следует минута, за минутой - предсекунда (интервал познания самого себя), за предсекундой - секунда, за секундой - миг. При этом течение внешнего и внутреннего времени различны; только в интервале «предсекунда» они совпадают.Первоначальная позиция мозга, привыкающего жить во времени, заключается в следующем: «В Белое время стекают события с интервала “Час”, в Черное время - с интервала “Минута”, в Серое время - с интервала “Секунда” и во время Зари - с интервала “Миг”» [10, 32]. Интервальность есть только плотность восприятия знакорядов и плотность озарений.
Можно также дискутировать по поводу интерпретации в работах Е. Д. Марченко концепта «Относительное время». По ее мнению, это время, которое можно приобрести только после календарного времени, путем «тренировки» мозга, усвоения знаний. С ним родиться нельзя. «Относительное время выделяет разноплановость резервуара памяти. У человека становится фотографической память. Каждое событие он способен воссоздать во всех подробностях, подтягивая прошлое и будущее с одинаковой достоверностью. Изумительная способность ораторского и лингвистического направления выделяет наделенного относительным временем. Его мудростью наслаждаются не только окружающие, но и он сам» [12,151].
На этапе относительного времени действует формула по прямой букве Z:информация - время -энергия - пространство или в форме сосуда:время- пространство - энергия - информация.По Z-формуле -когда успевают, а по форме сосуда - когда не успевают с ритмологическим пониманием ситуации.
Отношение изыскательницы к концепту «Абсолютное время»также вызывает обсуждения в научных кругах. Исследовательница считает, что переход к абсолютному времени происходит поэтапно. На этапе относительного времени человеческим мозгом фиксируются происходящие изменения, совершается процесс дематериализации. На этапе календарного времени человеческий мозг должен быть подготовлен к ответственности за каждое слово. Шутки, анекдоты и тому подобное должны быть оставлены. «На этапе Матрицы Пророков, - пишет Марченко, - идет только тотальное уплотнение ситуации. Подчиняются все, кто внизу, но совершенно не подчиняются те, кто вверху. От этого ощущение двойственности усиливается: с одной стороны, ты царь, с другой стороны ты нищий, или ничтожество, которое не способно соответствовать следующему этапу абсолютного времени» [12, 124-125]
Между относительным и абсолютным временем существует граница. И якобы человек достигает эту границу тогда, когда его мозг работает«сам по себе», когда забота о генетической программе, о земной эволюции, о хлебе насущном осталась «внизу» вместе с желаниями передать накопленный опыт будущим поколениям, оставить после себя нечто нетленное, познакомиться со всеми гениями человеческого разума. Человеческий мозг с этого момента выходит в виртуальность, его уже не интересует реальность, а область его интересов становится иррациональной.
На этапе абсолютного времени человеку не нужно оборачиваться на все оставленное позади, здесь прошлое, настоящее и будущее сворачиваются в единую точку, из которой выделяется причинно-следственная лента. Расчленение на этапы и переходы из одного этапа на другой совершаются в человеческом мозге. «Человек не способен достичь этого состояния в своем виде разума. Он должен суметь стать над человеком, под человеком, за человеком. Вместить в себя всехгением человеческого мозга... Перед достигшим абсолютного времени преклоняются. Безоговорочное право на вечную жизнь обретает вкусивший от абсолютного времени. Абсолютное время задает абсолютную признательность без колебаний, сомнений, анализа» [12, 152-153]. «Абсолютное время» свободно проникает в календарное и относительное время. Оно активизирует все, что находится в разумном состоянии.
Касательно концепта «ритмовремя» исследовательница также предлагает собственную несколько сомнительную трактовку, которая сводится к тому, что время, существующее во внутреннем мире человека, делится на три категории. «Первое время» - это время, которое выделено для жизни человека в момент его рождения и которым он сам распоряжается. «Второе время» - это время, получаемое от людей, которые его теряют. «Третье время» - это «ритмовремя»,которое входит языками «Радастеи», «переизлучением», прочтением, заучиванием ритмов. Следовательно, концепт «ритмовремя» - это время, которое содержит ритмы. Ритмовремя не существует изначально в явленном мире, оно проявляется лишь посредством специальных ритмов.
Эти три категории «внутреннего» времени Е. Д. Марченко в своих работах описывает в следующей художественной форме. В первом «дворце» человек структурирует концепт «время» вокруг себя, осознает его направленность, скорость, насыщенность, собирает время в «капсулу-гранулу» и вводит в свой мозг. Делает это человек самостоятельно: по чувству - какой ритм ему ближе; по смыслу - какой ритм ему понятнее; по жизни - какой ритм описывает его жизнь.
Во втором «дворце» человек сознательно делится временем с претендентами на него, с теми, кто нуждается в нем, посвящает время другим людям.
В третьем «дворце» человек собирает время из других людей,которые его просто-напросто теряют и оно уже никому не принадлежит. Время нельзя превращать в прах, его нужно взять и распорядиться им по своему усмотрению, например, для достижения счастья.
В четвертом «дворце» человек встречается с «ритмовременем». Здесь «ритмовремя» входит в мозг незаметно, наполняя, возбуждая, побуждая мозг к необычному, непривычному и невероятному. Вдруг вы, - пишет она, - начинаете размышлять и рассуждать о тех вещах, которые раньше не приходили вам в голову, вы очень удивляетесь: почему это так просто, так ясно, так очевидно, а до сих пор я даже не подумал об этом. Почему я не состыковывал столь близко расположенные события? Почему я раньше не видел причинно-следственных законов? Почему люди, за которыми я наблюдаю, не воспринимают ту очевидность? А все очень просто: у этих людей нет ритмовремени, а у вас (ритмологов -М. С.) оно появилось» [12, 118].
Концепты «время» и «ритм» - основные понятия концепта «ритмология», ведущие к овладению экзистенциальной субстанцией самосуществования человека, достижению им физического, душевного и духовного здоровья [1].
Концепты «время» и «ритм» тесным образом связываются друг с другом в человеческом мозге: «Ритм входит временем в мозг человека и делит его на три части: правое полушарие для приема, левое полушарие для словесного описания, задние доли для действия. Ось центрируется сверху вниз ритмовременем»[14, 194]. Правое полушарие и левое полушарие вбирают ритм, задние доли тоже втягивают в себя ритм, но несколько иным способом. Концепт «ритм» активизирует мозг, причем даже те его отделы, которые обычно не задействованы. А концепт «время» каким-то особым образом организует мозг так, что человек способен выявлять причины происходящих с ним событий, например, определять причины возникновения заболеваний.
Концепт «ритм» является ключом к концепту «время». Посредством времени человек может управлять энергией, пространством, информацией. Кроме этого, каждый человек может, используя ритмы, привлечь время для разворачивания событий своей жизни. Это возможно потому, что «время ритмомкапсулируется, гранулируется, упаковывается. Слова определенным образом подобраны с учетом числовых, звуковых, буквенных, цифровых скрижалей. Место каждой буквы тщательно просчитывается с учетом энерго-информпотенциала» [13,41]. Поскольку концепт «ритм» представляет собой соединение звуков, букв, слов, то вместе они образуют музыку, стихи, песни и так далее.
Исходя из вышесказанного, можно утверждать, что вопрос о концептах, которые в своих работах анализируют отечественные ученые, прежде всего концепт «время», сегодня не менее актуален, чем 2500 лет назад. До сегодня никто так и не смог убедительно ответить на первый взгляд простой и «детский» вопрос: «Что такое время?». Естественно, что не могут дать на этот вопрос однозначно признанный в научных кругах ответ и росийские коллеги-исследователи.
Как следствие, единой теории и общепринятого понимания времени до сих пор не существует. При доминировании концепции относительности понятия «время» одновременно сосуществуют все четыре вышеуказанные модели. Это обусловлено тем, что бурное развитие информационной техники и технологий, которое совершается в современную эпоху, расщепляет сознание людей, освобождает их от власти механического (физического, химического) времени. Постепенно оно заменяется более удобным биологическим временем.
Сегодня также еще нельзя сказать, что концепт «время» в ритмологии Е. Д. Марченко вполне вписывается в современные философские и научные представления. Известно, что существуют и критические замечания в адрес концептуальных позиций этой исследовательницы. Однако их оценка не является целью работы автора настоящей статьи.
Библиографический список:
1. Величко, Г. Метод управления временем -источник физического, душевного и духовного здоровья человека / Г. В. Величко/ /URL: http://irlem.ru/ritm-i-nauka/metod-upravleniya-vremenem-istochnik-fizich...
2. Козырев, Н. Избранные труды / Н. А. Козырев. - Л.: Изд-во ЛГУ, 1991.
3. Козырев, Н. Причинная или несимметричная механика в линейном приближении / Н. А. Козырев. - Пулково:б. и., 1958.
4. Кравченко, С.Категория времени в физике и ритмологии / С. Н. Кравченко //URL: http:// dspace.susu.ac.ru
5. Левич, А. Время -субстанция или реляция?.. Отказ от противопоставления концепций / А. П. Левич// Философские исследования. - 1998. - № 1.
6. Марченко, Е. Времена календарей / Е. Д. Марченко. - СПб.: Ритмовзлет, 2013.
7. Марченко, Е. Время -это так... / Е. Д. Марченко. - М.: Ритм 25, 2011.
8. Марченко, Е. Время пришло / Е. Д. Марченко. - СПб.: Авторский Центр «РАДАТС», 2008.
9. Марченко, Е. Ничего случайного не бывает (Ритмология для каждого) / Е. Д. Марченко. - СПб.: АЦ«РАДАТС», 2008.
10. Марченко, Е. Освоение Ритмометода 7Р0, или Жизнь во времени / Е. Д. Марченко. - М.: Ритм 25, 2011.
11. Марченко, Е.Откровенное знакомство / Е. Д. Марченко. - СПб: Авторский центр «РАДАТС», 2003. -Ч. 1.
12. Марченко, Е.Откровенное знакомство / Е. Д. Марченко. - СПб: Авторский центр «РАДАТС», 2004. - Ч. 2.
13. Марченко, Е.Откровенное знакомство / Е. Д. Марченко. - СПб.: Авторский центр «РАДАТС»,2004. -Ч. 3.
14. Марченко, Е.Откровенное знакомство / Е. Д. Марченко. - СПб: Авторский центр «РАДАТС»,2006.-Ч. 4.
15. Марченко, Е.Ощущение времени: интервью / Е. Д. Марченко // Известия. - 2008. - 19 сентября.
16. Марченко, Е. Сам творю (Ритмология для каждого) / Е. Д. Марченко. - СПб.: Авторский центр «РАДАТС»,2008.
17. Марченко, Е. Учитесь опережать время! / Е. Д. Марченко // Независимая газета. - 2010. - 16 июля.
18. Марченко, Е. Я из времени. По материалам Радаста / Е. Д. Марченко. - СПб.: Авторский Центр РАДАТС, 2007.
19. Мезенцев, С. Трактовкавремени как субстанции в космологии Н. А. Козырева и ритмологии Е. Д. Марченко/ С. Д. Мезенцев // Ученые записки Российского государственного социального университета. - 2012. - № 5 (105).
20. Молчанов, Ю. Четыре концепции времени в философии и физике / Ю. Б. Молчанов. - М.: Наука, 1977.
Автор: С.Д. Мезенцев, проф., канд. наук
ИСТОЧНИК: Вестник Евразийской академии административных наук №2 (39) 2017 г.
Научно-теоретический журнал. (Журнал включен в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученых степеней доктора и кандидата наук по юридическим и философским наукам (решение Президиума Высшей аттестационной комиссии Минобрнауки России от 27 января 2016 года).